Глава 10

Маркус никогда не терзался вопросом — существует ли абсолютное счастье? Но если однажды кто-то спросит его, он опишет этот самый момент. Это утро, когда он мог сколь угодно долго рассматривать безмятежно спящее лицо своей пары, что доверчиво прижималась щекой к его руке. Когда он мог позволить себе касаться нежной кожи плеча, что выглядывало из-под покрывала, зарываться пальцами в мягкие кудри золотистых волос и полной грудью дышать ароматом, который принадлежал ей одной.

И, разумеется, когда он мог смотреть на свою метку, что расцветала на шее Лии и словно давала обещание — это лишь первое утро из множества других.

Марк почти не смыкал глаз этой ночью. Лишь на краткий миг он провалился в поверхностный сон, что только добавил волнений сердцу. И чтобы отогнать их, он сторожил ее сон.

— М-м-м…

Тонкий носик сморщился, и у Маркуса сердце сжалось в груди. Его чувства все еще были взбудоражены и находили в восторженном хаосе от обретения той, с кем он проведет свою жизнь. И впервые за много лет, его души коснулось смущение, которое он всеми силами пытался прогнать.

Талия глубоко вдохнула, ее черные ресницы задрожали, и она медленно открыла глаза все еще подернутые поволокой сна. Несколько секунд тишины показались Маркусу вечностью, но затем Лия подарила ему самую нежную улыбку и сама потянулась к нему.

Она уткнулась лицом в сгиб шеи, а руками так крепко сжала его талию, будто сама теперь боялась его хоть на миг от себя отпустить. Марк коротко поцеловал теплую макушку, а затем скользнул пальцами под подбородок, заставляя Талию податься навстречу его губам.

Поцелуй был так близко, что Марк уже ощущал жар чужого дыхания, но в последний миг он замер и распахнул глаза. Талия тоже сморгнула пелену утреннего марева, замечая, как на скулах проступили желваки, а глаза блеснули волчьим огнем.

— Маркус?.. — едва слышно выдохнула она, и тревога столь стремительно хлынула к нему через свежую метку, что дыхание сперло, словно дали под дых.

— Тебе нечего бояться, родная, — Марк заглянул в испуганные глаза и обнял побелевшую щеку ладонью. — Обещаю. Ты только побудь здесь немного и никуда не выходи, пока я не вернусь.

Маркус пересилил себя, рывком поднимаясь с кровати и глазами ищу одежду, которую вчера раскидал. Чуткое обоняние ловило посторонние запахи, и волосы на загривке вставали дыбом от знакомого смрада.

— Марк, я!.. — Талия было схватила его за запястье, но осеклась, не в силах попросить остаться рядом с ней. — Пожалуйста, будь осторожен.

— Я скоро вернусь, — твердо пообещал, подцепляя схватившие его пальцы своими и поднося их к губам. — Ты главное дождись. Здесь. В безопасности. Обещай.

Талия смогла лишь кивнуть, но Марк прекрасно чувствовал каждую эмоцию, что наполняла ее сердце. И ругал себя за то, что подобное допустил. Он должен был увести ее в свою стаю, едва рана перестала угрожать ее жизнь, но инстинкты взяли над ним верх.

Маркус знал, ни один волк не позариться на чужую пару, и все же не смог привести Лию к ним без метки на шее. И это эгоистичное желание привело их в этот самый момент, когда Марк чуял приближение к их маленькой хижине непрошенных гостей.

Гости эти были на взводе. Воздух переполнял кислый запах их страха. И волки, что охраняли их с Талией покой тоже готовились ринуться в бой. Бой, который мог унести новые и новые жизни.

Марк вышел из землянки человеком, оставляя крохотный шанс разойтись, не окрашивая цветочное поле кровью. И на свое удивление заметил лишь одного охотника, что упрямо и бесстрашно шел прямо на него с натянутой в луке стрелой. Маркус двинулся ему навстречу, не желая подпускать чужака близко к двери, за которой скрывалась его пара. И остановил его в нескольких шагах от себя на выходе из пролеска.

— Верни мою дочь!

Марк на мгновение замер под напором голоса и воинственным взглядом, в тени которого сложно было отыскать даже тень страха. Мужчина перед ним хоть и обладал серебром в висках, но все же был крепок. Для человека.

Потянув носом, Маркус нахмурился. Он знал, кто перед ним, и от того все больше зверел. Сначала люди из поселения выставили как приманку Талию, а теперь и того, кто ее воспитал.

— Твоя дочь осталась там, откуда ты пришел. — отрезал Маркус, бросив безразличный взгляд на острие стрелы. — Я отпущу тебя к ней из уважения к той, что стала мне парой. Уходи вместе с теми, кого ты привел за собой.

— Без Талии я не уйду. — упрямился мужчина, а затем едва слышно добавил:— Не предам ее снова. Мы вернемся вместе…

Если бы не волчий слых, Маркус бы не разобрал его слов. Но это ничего не меняло.

— Куда? К людям, едва не убившим ее во время охоты? — криво усмехнулся он. — К людям, которые ненавидят ушедших к оборотням больше, чем нас самих? Ей больше нет среди вас места.

В пронзительных черных глазах напротив Марк видел, что мужчина все понимал. И все же не видел другого пути, кроме как стоять перед оборотнем и посягать на его пару, рискуя жизнью все больше с каждой секундой.

— Оно найдется… если твоя голова окажется в мешке, альфа. — прорычал он, сильнее натягивая тетиву.

— А место волчонку, что родится зимой, тоже найдется?

Маркус выдохнул это просто, а взгляд мужчины потяжелел. Его рука дрогнула, едва не отпустив стрелу, но все же он мотнул головой и ответил:

— Ты слишком самоуверен.

Отказывался верить отродью, что забрало его названую дочь.

— Подобное присуще людям. — терпеливо отвечал ему Марк лишь ради Лии. — Нам же откровения о грядущем дарует Луна. Этой ночью она благословила меня на сына.

— Лжешь!.. — рявкнул тот и выпустил стрелу, которую Маркус поймал голой ладонью.

— Ни один волк не посмел бы.

Марк оставался спокойным и продолжал смотреть прямо в глаза мужчины, который постепенно терял последние крохи веры. Веры в то, что ему удастся все исправить. Но внутри у Марка разрасталась тревога, которую он всеми силами подавлял.

Луна и правда одарила его откровением этой ночью. Именно оно не позволило Марку больше уснуть. Он убеждал себя, да и сейчас продолжал, что все понял верно. Что золотистый волчонок озорно хватающий ртом большие хлопья снега в бескрайнем белоснежном поле это их первенец, которого они в скором времени смогут зачать.

Луна никогда не обнадеживала напрасно. Маркуса терзало только одно. В том безмятежном сне, что дарил ему только щемящее чувство радости, рядом с волчонком появился второй.

Они были похожи как две капли воды, с тем лишь отличием, что у последнего на боку горело медью пятно. Слишком знакомое, чтобы не узнать его с первого взгляда.

Такое пятно было у его старшего брата. И Маркус отказывался верить, что в момент бескрайнего счастья Луна показала ему, как Реймонд наконец обрел покой в ее колыбели. Показала счастливую вечность, где они оба были детьми. Марк знал, что однажды почувствует потерю кровного брата, пусть волка тот давно потерял. И этот сон мог быть тем самым предчувствием…

Вот только Маркус готов был убедить себя в невозможном. Будто Талия подарит ему двоих сыновей, хотя знал, что даже один ребенок требует от человеческой женщины слишком много усилий.

Он убеждал себя.

Потому что в том сне Марк был по-настоящему счастлив. И это чувство не прошло наяву.

— Позволь мне увидеть ее. — после долгого молчания прохрипел мужчина.

— Если Талия не захочет…

Вши-и-ить!..

Острый наконечник стрелы пронзил плоть, окрашивая синие лепестки цветов алой кровью.