Глава 21

– Для чего? – непонимающе наклоняю голову. – Чай ты не пьешь, виски у меня нет. Колюсь специально, чтобы вывести. Надеюсь, что отстанет и перестанет вообще со мной иметь дело. Хочу, чтобы перестал. Или не хочу? Никак не могу определиться. Кажется, что вот до долгожданной свободы осталось всего ничего. Пару шагов, стук тяжелой металлической двери и все… Я в своем мире, в своей жизни, где все понятно и скучно. Он – тоже где-то там. Далеко от меня, как это и было. Но отчего-то последние шаги никак не могу сделать. Да и он тоже не спешит к себе в машину. И предлог тоже не находит. Просто смотрим друг на друга. Уходи же, ну? Ты считаешь меня предательницей. Считаешь, что я бабки брала тогда и сейчас, так чего ты стоишь? И домой зачем напрашиваешься? Там ничего нет. Ничего, о чем ты должен знать. Все это, конечно, только мысленно. Очень хотела бы сказать, но держу в себе и не позволяю лишнего. Не буду злить его напоследок, чтобы не было желания вернуться. Хотя я, кажется, уже… Он идет ко мне зачем-то, останавливается в паре шагов. – Блядь, Дария, воды налить сможешь? – Смогу, но не у себя дома. Я живу не одна. – В отель поедем? Предложение бьет сильнее пощечины. Смотрю ему в глаза. Не шутит. Аллах, серьезно, что ли, предлагает? – Не поедем. Вода в машине есть, Рустам. Не знаю, зачем еще стоим. Надо расходиться, а мы, как примагниченные друг к другу. Это все. Мне даже в компанию его приходить не нужно, чтобы уволиться, он отдаст распоряжение и обо мне забудут. И он тоже забудет. Справится. Все это время справлялся. – Подруге расскажешь? Сердце пропускает удар. В груди сжимается все тисками. Я знаю, что он спрашивает не о том, о чем меня попросили, но все равно больно. – Расскажу. – Опять сбегать будете? – Почему опять? – В прошлый раз… – он замолкает, я вскидываю голову. Искал, получается? Не сам, конечно, но кому-то может поручил. Хотел знать, где я. Чтобы, может, неожиданно не появилась в его новой идеальной жизни? – Уезжай, Рустам. К себе не приглашу, говорить нам не о чем. Отступаю. На шаг, и еще на один. Он не идет следом за мной, словно отпускает. Развернувшись, шагаю прочь. Злюсь на него. Понятия не имею, почему. Потому что не остановил? Или, как раз потому что вообще разговаривал? Просто злюсь. Всегда. Сам факт его существования раздражает. Домой захожу тихо, а потом вспоминаю, что будний день и что Амина, что дети, еще не дома. Осматриваюсь в квартире, отмечаю устроенный Армагеддон и принимаюсь за уборку. Вдвоем мы определенно справляемся лучше. Я слежу за порядком, Амина за малышней, потом наоборот. Меняемся, когда один устает, делим обязанности. Первое время было сложно. Мы друг друга не понимали, ссорились. А теперь… без меня Амина не справляется. А я без нее не смогу. Хочется взять отправленные деньги, снять их с карты и сбежать. В другую страну желательно, но я понимаю, что он отследит. Он все знает. О том, где живем, как, что у Амины есть дочь. И что она – его, он тоже знает. Ему это было важно, он искал и рыл, даже несмотря на то, что вроде как считался без вести пропавшим. За уборкой и мыслями не слышу, как открываются двери. Но слышу звонкое: «Мама!». Матвей врезается в мои коленки и тут же начинает плакать. Поднимаю его на руки, прижимаю к себе и чувствую вину за то, что поехала. Он еще ребенок. Ему нужно мое внимание и присутствие, а я – по командировкам таскаюсь. Ради денег, да, но в итоге – к чему это привело? – Привет, – Амина останавливается в метре, улыбается, глядя на повисшего на мне Матвея. С такой любовью глядя, что у меня сердце кровью обливается. Как я могу ее предать? Как? Отвезти к тому, от чьего имени она до сих пор вздрагивает? Не могу. – Что-то случилось? – спрашивает встревоженно. – На тебе лица нет. – Не случилось, – отмахиваюсь. – Просто… я больше на него не работаю. Она тянет удивленное «О-о-о-о» и ждет, что я начну рассказывать, а я не начну. Но говорю про откупные. Мне, мол, заплатили, большую сумму. Врать, оказывается, несложно. Но мне бы искренне хотелось этого не делать. – Он… что-то сделал? – Нет. Я прячу взгляд и сгораю от стыда, потому что понимаю – мое вранье про откупные мне еще аукнется. Никто их просто так не платит. Еще и проходному сотруднику. Тем более, предательнице. – Дари… Когда сын слезает с рук и уносится, резко забыв о том, что соскучился, у меня сердце разбивается на осколки. – Расскажи мне все. Все не могу. Но рассказываю о том, что он пришел в номер. И что… трогал меня. Дальше Амина додумывает сама. И об откупных все понимает, хотя это не так. Не так! Деньги на карте за то, чтобы отвезти ее с дочкой к монстру. Надия вбегает в комнату, смешно переставляя ножками. Бегает по гостиной, прыгает. А я представляю, что останусь здесь одна. С Матвеем. Только он и я, и все. И тоскливо так сразу становится, до невозможности. Он еще и не поймет, я уверена, почему вдруг сестренку забрали. Он сейчас в Надии души не чает, любит ее безумно, а я не знаю, не знаю, Аллах, как могу так разочаровать сразу троих близких и любимых. В том, что Амина не простит – не сомневаюсь. Она не злопамятная, но эту «услугу» не забудет. С расспросами она заканчивает. Уходит на кухню, зовет детей на ужин, а я получаю смс-сообщение. «Прилетела? Надеюсь решение нашего общего вопроса скоро будет найдено. Все расходы я возьму на себя. Тебе главное посадить их в машину в Мюнхене» Блокирую телефон, сжимаю. Тебя бы посадить, сволочь. За шантаж и загон в положение безвыходное. «И постарайся без глупостей» – приходит следующее сообщение.