Глава 25

– Так и сказала? Аллах… Амина взрывается хохотом, я – вместе с ней, хотя смешного мало. Я переступила границы. Я сказала Катерине то, что не должна была, потому что до сих пор не знаю ее статуса в его доме. Судя по тому, что ее пропустили, никакого запрета на посещение у нее нет. Разосрались на публику, видимо, для вида. Чтобы поговорили в газетах, пропиарили. Амина говорила скандал был тот еще, писали о них долго, смаковали грязные подробности. Сейчас все затихло и вот она снова у него дома. Возможно, он с ней даже спит. Я внезапно хочу выпить, потому что сквозь смех пробиваются слезы. Плакать охота из-за того, что происходит. Рыдать готова, потому что она к нему пришла вся увешана дорогими цацками, облитая элитными духами и одетая в брендовую одежду. А я… от меня пахло кухней, потому что я у него – прислуга. На большее – не заслужила. Я девочку малолетнюю спасала и его случайно подставила, а она… она ребенка ему чужого навязала, лгала ему несколько лет. И ей ничего. Ей можно не быть прислугой. Это потому что ее любит, а меня ненавидит? Сколько не пытаюсь найти ответы – не получается. Он меня все ниже и ниже опускает, даже когда кажется, что я уже на дне, он находит доказать, что нет. Амина не понимает. Ей весело, она смеется и мечтает посмотреть на лицо Кати, а я… умирала в тот момент, потому что да, больно я сделала. И ей, и себе. Ей, потому что она поверила, что я останусь, а себе… потому что четко знаю, что нет. – Эй, ты чего? – Ами замечает мои слезы, придвигается ближе, обнимает очень крепко. – Брось ты эту работу, нам денег хватит пока, а там – куда-то устроишься. Без унижений. Я, конечно, не все рассказала Ами. Не стала говорить, что в офисе меня Рустам не оставил, а отправил на кухню. О встрече с Екатериной у него дома соврала. Сказала, что Рустам попросил забрать из дома документы и так мы встретились. – Не брошу. У нас контракт и он не сможет сейчас найти помощницу. – Ты любишь его? – Ами… Молчит, больше ничего не спрашивает и не выпускает меня из объятий. Следующий день начинается с работы прямо у него дома. Я больше не еду в офис и не делаю вид, что его помощница, а не кухарки. Любовь Дмитриевна меня не ждет, начинает все сама. Когда прихожу, даже удивляется. Ощущение, будто думала, что я не явлюсь, а я взяла и сделала сюрприз. Приехала и приступила к работе. – Сегодня много работы, – сообщает сухо. – Нужно приготовить горячее, закуски и десерты. Будут гости. Я киваю, пока не представляя, что будет. Понимаю это на пятом часу, когда ног практически не чувствую. Они отваливаются от того, сколько пришлось сегодня ходить и даже бегать, когда Любовь Дмитриевна посылала на нижний этаж то за вином, то за сыром, то за фруктами. Гостей ждем к шести, накрываем на стол, готовимся, чтобы за десять минут до узнать, что никого не будет. Любови Дмитриевне кто-то звонит, она хмурится, пока разговаривает по телефону, а потом бросает сухое: – Поняла. Смотрит на застывшую с подносом меня и говорит: – Неси обратно. Никого не будет. Я сначала ничего не понимаю, тащу поднос обратно, а затем и все, что успели вынести на стол, тоже складываем в холодильник. А уж потом… потом до меня вдруг доходит, что он это специально. Не знаю, почему. Подтверждений нет, но я отчего-то уверена, что у него не резко изменились планы, у него их и не было, он просто решил погонять меня через свою кухарку. – Можешь идти домой, – говорит Любовь Дмитриевна, и я сбегаю переодеваться. Подальше отсюда, от дома, который хранит слишком много воспоминаний. – Подожди, – моя названная начальница тормозит меня на кухне, протягивает сумку. – Что это? – То, что мы готовили. Приказ такой был – раздать сотрудникам, чтобы не пропало. Хочется швырнуть эту сумку в центр гостиной и, топнув ножкой, сказать, что не возьму. Но что это даст? Рустаму от этого будет легче? Сомневаюсь, что он хотя бы узнает, так что сухо благодарю Любовь Дмитриевну и ухожу. Екатерины на этот раз нет. Не приходит. Видимо, одного визита достаточно. Только вот непонятно, одного на сколько. На неделю, месяц или какой период времени? Снова о ней думаю. О том, почему вообще приходила. Мне, конечно, никто ничего не сказал. Любовь Дмитриевна секретничает со всем персоналом, кроме меня. Для меня только приказы. Эта сумка, которую я держу в руках – единственное доброе дело, которое она для меня сделала, да и то по приказу выше. Я не успеваю дойти до остановки. Получаю на телефон звонок от Рустама. Поднимаю трубку с опаской, не представляя, чего ожидать. – Через два часа ты занята? – спрашивает, не здороваясь. – А что? – Дария… – Не занята. Дома уже буду, мы все приготовили. – Знаю, но ты мне нужна не дома. Сможешь отвлечься? – Для чего? Мне стоило бы сразу сказать нет, но я начала с вопросов. Нелогично и глупо, потому что он отвечает, и мне хочется ему помочь наплевав на то, что я вообще-то всегда остаюсь в это время дома. – Я выпишу тебе премию, но ты мне сейчас нужна здесь. Локацию я скину, ты просто приезжай. И оденься… по вечернему. Домой я еду на такси, быстро переодеваюсь, делаю укладку. По адресу ехать в ночной клуб, и я успеваю улизнуть, незаметно от Матвея. Жаль, что с Аминой этот финт ушами не прокатил. Она разозлилась, сказала, что не останется с сыном, но в итоге все-таки пожелала мне удачи. В клуб я приезжаю через полчаса. Беспроблемно прохожу контроль, иду по указанному Рустаму направлению на второй этаж подальше от толпы танцующих, на которых страшно даже смотреть. На полпути думаю, что зря приехала, а когда вижу Рустама, сидящего за столом в компании нескольких мужчин и девушек, больше раздетых, чем одетых, то хочется развернуться и сбежать, но он меня замечает и поднимается. Бежать некуда.