Глава 26

Рустам Предательница. Она – предательница. Напоминаю себе это, пока она стоит в каких-то метрах от меня и испуганно смотрит. Явно планирует сбежать, так что я поднимаюсь с дивана и иду к ней. С каждым шагом сокращая расстояние. И чем ближе, тем сильнее хочется стереть в пыль и присвоить. Вот такие противоречивые желания. Я привык мстить. Кому-то жестко, кому-то так, что никогда не забудется, а кому-то так, как потом жалел сам. Но с ней… никак не получается. Особого удовольствия от того, как ее унижаю, я не получаю. Я, блядь, унижаюсь с ней. Достаточно только того взгляда от моей кухарки, чтобы понять, что я в ебаном говне. И это она еще ничего не сказала, как это часто бывало, потому что проработала Любовь Дмитриевна у меня столько, что позволяет себе и нотации почитать. Как мать, которая мне не то, что нотации, она вообще со мной не разговаривает. Вот как притащил Катю домой, так и все – всякое общение с родителями закончилось. Потому что «жена у тебя одна, а это… я никогда не приму». Но «моя жена» меня предала. Сдала моему врагу и сбежала, воспользовавшись его же помощью. А теперь, как ни в чем не бывало, стоит неподалеку. И боится еще. Я вижу страх в ее глазах и это, сука, размазывает еще сильнее. Потому что я не понимаю, не могу уложить в мыслях этот страх и то, что она сделала. Не получается, как не стараюсь. Все в ней выходит за пределы нормального. Логика ломается на подходе. – Зачем я здесь? – давит холодностью тона и режет ледяным взглядом. Я вижу там много чего еще, но лед – первое, что она позволяет мне увидеть. – Поможешь мне, – беру ее за руку, она намеренно ее выворачивает из захвата. – Просто скажи, куда идти. – За мной. Хочу ее трогать, но она воротит нос. Ломает. Просто рядом с ней, нахрен, растирает в порошок. Я даже не знаю, зачем ее сюда позвал, с какой целью. Просто… захотелось увидеть. Я отправил ее подальше, с глаз долой, как говорится, а теперь сам дергаю, чтобы провести время. Хочу, чтобы была рядом и рядом, вместе с тем, не могу оставить. Знаю, что ей бабки пришли от Литвинова. Много. Столько за «записи», которые она таки не сделала, не платят. Значит, заплатили за что-то другое. Скорее всего – за шпионаж. Даже интересно, что она выведает на кухне. На что у меня аллергия? И что я предпочитаю на завтрак? Любовь Дмитриевна ничего не скажет, да она и не знает ничего, кроме распорядка моего дня. Никто не знает, я не сильно разговорчивый. Так что интересно, как будет пытаться отрабатывать. Как сливать будет информацию и какую? Сомневаюсь, что Литвинов деньгами просто так разбрасывается от скуки. Явно же потребует данные и скоро. Так что становится интересно, откуда и как будет добывать данные, учитывая, что никуда дальше я ее не пускаю? Усаживаю в небольшой вип-кабинке рядом с собой, тяну ее ближе, обнимаю. У нас здесь встреча. С партнерами. Для каждого заказан эскорт. Любят иностранцы наших красивых девочек и мы этим умело пользуемся, демонстрируем. Когда захожу, вижу скользящие по Дарии взгляды. Она да… она другая. Одета по-другому, сдержанно, макияж не блядский, хотя эскорт у нас, надо отдать должное, не из блядушника, хорошие девочки, но… не дотягивают. Дария садится рядом со мной с ровной спиной. На остальных не смотрит, больше куда-то себе под ноги и на стол с алкоголем и закусками. Переговоры мы ведем не здесь, переговоры будут завтра, сегодня их надо оставить довольными. Изначально я хотел, чтобы она нам прислуживала, разливала бухло, меняла тарелки. Она не сотрудница клуба, но я бы договорился. Теперь – просто сажу ее рядом и злюсь от того, как смотрят. Голодно, завистливо. Уже никаких переговоров не хочется и вместо удовольствия вполне допускаю, что могу подарить разбитые ебла, особенно если начнут лезть с вопросами. К счастью, никто не лезет, держат дистанцию, но смотрят. Особенно, когда она сидит, задрав голову чуть ли не к потолку, блядь. Гордая, независимая. Из-за такого поведения приходится напоминать себе, что предательница, потому что ведет себя… словно имеет право. – Я здесь просто посидеть? – А что – не устраивает? – Предпочла бы быть дома, – дерзко. – Я заплачу ведь, Дария. Сама жаловалась, что деньги нужны. Поджимает губы и продолжает сидеть рядом. Не понимаю ее и понимаю одновременно. Одно дается сложно – не могу понять, она и правда настолько пиздатая актриса или я нихрена ее не знал раньше? Просто кажется, что тогда она сочилась искренностью, а сейчас словно и не изменилась, кроме того, что явно что-то скрывает. Нервно ерзает, осматривается. Только спустя минут десять рискует на всех посмотреть. Глядя на одних – кривится, на других – улыбается, на третьих – равнодушно. Запомнить она ничего не сможет. Это из важного. Разве что имена, но они – не секретны. Как и то, с кем именно я планирую заключить сделку. Часть инфы я ей планирую слить лично. Проверить, что ли, протестировать. Потому что оказывается, все еще есть надежда на то, что она не сливает. Мучаю эту суку внутри себя, не отпускаю. Пока сидим – на телефон падает сообщение от информатора. «Я все нашел. Нужно?» Миша, надо сказать, не торопился. Не один день прошел уже, я и забыть успел, что вообще просил его сделать. Сначала думаю написать, что не надо. Пусть утопит эту информацию или сожжет. Какая разница, что там? Муж, дети – неважно. Но в ответ пишу: «Нужно» И следом получаю файл.