Глава 28

– Ты скрыла моего сына! – проговаривает, раздраженно выдыхая порцию воздуха. – Тот ребенок тоже был твой, – пожимаю плечами. – Ты его ждал, хотел, женился на его матери, так что… Развожу руками. Мне и в голову не пришло бы бежать к Рустаму и рассказывать о беременности, когда у него уже была другая. Любимая женщина, а не как я – временная ей замена. – Ты должна была рассказать о беременности. Черт… Дария. Ты растила моего сына одна. – И что бы ты сделал? – спрашиваю раздраженно, не сдерживаясь. – Что, Рустам? У тебя была Екатерина и счастливая семья с ней, ребенок, которого ты наверняка ждал. А тут – предательница на пороге утверждает, что беременная. Да я бы в жизни не пришла так позориться! Он раздраженно выдыхает. Не знаю даже, о чем думает. – Позориться? – Именно! Она была до меня, во время меня и стала твоей женой после меня. Что мне было делать, Рустам? Заявляться и, подобно побирушке, говорить о том, что забеременела? Да ты… Замолкаю, но он прекрасно слышит, напрягается и, глядя на меня, ждет, что скажу. А я молчу. Потому что не уверена, что он отправил бы меня на аборт. Аллах, я вообще ни в чем не уверена. Сейчас я – сгусток страха и непонимания, что дальше. Рустам в ярости, он знает про Матвея, а я… не успела ничего узнать о нем. Какой он сейчас? Все так же ненавидит меня? – Что я, Дария… – Ничего. – Нет уж, договаривай, – подходит ко мне и поднимает с кресла. Сжимает руками за плечи. Не больно, но ощутимо, сильно сдавливает, смотрит в глаза. – Монстр я, по-твоему? И что же я сделал, м? Может, людьми жертвовал, убивал кого-то или предавал? Что, Дария? Что я сделал, чтобы ты тряслась сейчас при виде меня и спокойно работала при этом с Абдуловым? Его не боишься? Или не знаешь, как он ведет бизнес? Я ему не отвечаю, и он раздраженно меня отпускает. Отходит. Я не знаю, что отвечать. Со стороны все это выглядит странно. Я сбежала с подругой, доверилась ужасному человеку. Амина говорит, что он не такой, но новости о нем такое рассказывают, да и Рустам. Реагирует на него как-то по-особенному, очень яростно, слишком. – Он что-то тебе сделал? Хочу знать очень, что между ними произошло и почему они собачатся. – Он мразь. Этого достаточно, чтобы я его презирал. – Ты опять мне ничего не рассказываешь. И тогда не рассказывал. Как я могу… тебя понять? – А я? – Я всегда была открытой книгой для тебя, Рустам. О чувствах своих сразу сказала, а ты – растоптал их. Они тебе были не нужны. И я тоже. – Ты ничего не знаешь. Аллах, как же сложно… Я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох и выдох. Повторяю так несколько раз. Успокаиваюсь. – Я ничего не знаю, потому что ты никогда не говорил. Даже про нее… не рассказывал. Я потом догадалась, что у тебя есть любимая женщина, раз ты со мной… не хочешь. – У меня не было любимой женщины. – Катя… – Мне ее было жалко. Вот, значит, как… и меня, наверное, тоже было жалко. Меценат. – Ты из жалости с ней спал и женился? – Дария… – Я хотела сказать тебе. Хотела, Рустам. Но Амина привезла меня к свадебному салону, откуда вы выходили такие счастливые. Их лица, пропитанные искренними улыбками, до сих пор стоят перед глазами. Я помню, какой Рустам был довольный, словно не было меня в его жизни вовсе. Ни меня, ни предательства, ни зоны за спиной. Ни-че-го. Рустам неожиданно впечатывает кулаком в стену. Я вздрагиваю, ежусь и кошусь на дверь. Терпеть не могу применение физической силы, даже в таком виде. Мне… страшно. Я понимаю, что он ничего мне не сделает, но когда ко мне поворачивается, дергаюсь. Хочется отойти подальше. – Так нужно было, Дария. Я… не мог ее бросить. Она пришла ко мне беременная, зареванная, сказала, что хочет аборт, а я… блядь, я ее как женщину никогда не рассматривал, но подумал, что ребенка лучше оставить. – Как женщину не рассматривал? – хмыкаю. – А спать – спал. – Там… другая ситуация. Жду, что расскажет, но он молчит. Да мне и не надо. Какая разница, в каких позах он ее продольный шпагат испробовал, мне важен результат. А он… почти получился. Жаль, что она по итогу оказалась блядью и родила ребенка не ему. Хотя… нет, не жаль. – Что будем делать с нашей? – спрашиваю у него. – Ты расскажешь мне, что должна передать Абдулову. Дальше – попробуем сначала. Как-то у него все просто. Я раскаюсь, он примет меня назад? При чем даже не спрашивает, хочу ли я. – Я ничего ему не должна передать. – На твою карту… – Да, я в курсе. Это… тебя не касается. Эти деньги за то, чтобы я привезла Амину с дочкой к нему, иначе… он расскажет о сыне тебе. – О том, что у меня есть сын, знают все, кроме меня? – Только он, Павел и Амина. Даже родители не знают. – И он ждет дочь? Те деньги, что перечислил – за то, что ты ее привезешь? – Я не буду этого делать. Теперь, когда ты знаешь, в этом больше нет необходимости. Рычагов давления у него на меня больше нет. – Поверить в это сложно. – Это так. Ему нужна Амина обратно. Единственное, как он мог на меня повлиять – через сына, о котором я тебе не рассказала, но теперь… – Я все знаю. Ты планировала рассказать? – Я хотела узнать… какой ты сейчас. В смысле… мы давно не виделись, я не знаю тебя теперешнего и мне хотелось узнать, можем ли мы поладить. – У нас нет выбора, Дария. Я хочу познакомиться с сыном. Оказывается – знакомится он собрался прямо сейчас. И никакие мои уговоры не спешить, действовать постепенно, на него не действуют. Он хочет увидеть сына, взять его на руки, узнать его запах, прижать его к себе, а я боюсь их знакомить, боюсь пускать Рустама на свою территорию. Но сказать ему об этом – не могу. Поэтому едем. Сидим на заднем сидении его автомобиля. За рулем водитель. По пути Рустам просит заехать в детский магазин. – Можно с тобой? – напрашиваюсь, когда понимаю, что мои советы Рустам во внимание брать не собирается, а сам он… уверена, готов скупить половину магазина. – Идем, но я куплю то, что посчитаю нужным. В итоге корзина пополняется абсолютно ненужными покупками и мне с трудом удается убедить Рустама взять что-то одно и не перетягивать внимание Матвея на игрушки, иначе… иначе он вообще не поймет, что с ним пришел знакомиться его папа.