Глава 29

Рустам Я смотрю на входную дверь и не знаю, как переставить ногу, чтобы сделать этот ебучий шаг вперед. Внутри меня раздирает на части какое-то новое, незнакомое чувство. Даже злость на Дарию за все, что она сделала, сейчас уходит на второй план. Потому что там, за этой дверью, мой сын. Сын. Слово, которое я давно запретил себе произносить, а тем более – даже мечтать о нем. Я привык к мысли, что детей у меня не будет. Вот как узнал, что ребенок Кати моим быть не может, так и перестал думать в сторону детей. А теперь сын… от той, которая лишила меня возможности иметь детей. Она, кстати, стоит рядом. Мнется тоже, переступая с ноги на ногу и заглядывает мне в лицо. Меня от противоречивых чувств разрывает. С одной стороны хочется прижать ее к стене и трахнуть, с другой – удавить за то, чего она меня лишила. Ребенок, которого я считал своим, оказался чужим. Навязанным девочкой, которой я помогал, потому что жалел. А этот мальчик… Он мой. По-настоящему мой. Я даже имени не знаю, черт возьми, а у меня в груди что-то сжимается так, что дышать невозможно. Я хочу его увидеть, но боюсь идти дальше. Просто стою, оттягивая момент, будто это может что-то изменить или как-то повлиять на исход нашей встречи. – Рустам… – тихо говорит Дария, будто боясь спугнуть меня. – Ты готов? Я не отвечаю. Просто беру пакет с игрушкой, которую успел выторговать у нее в магазине. Остальные покупки остались в багажнике. Хотел забрать все, но Дария злобно шептала: «Ты его купить хочешь? Это так не работает!» Может, и не работает. Но я просто хочу дать ему все. Побаловать, показать, какой может быть мир. Я не сомневаюсь, что Дария делала все возможное, но уверен, что она и десятой доли не может обеспечить из того, что могу я. Она открывает дверь, и я чувствую, как что-то в груди будто надрывается. Я сейчас увижу его. Своего сына. Наверное, я бы отнесся по-другому, если бы мог иметь детей. Да, черт, когда Катя сказала мне о беременности, внутри меня не было ничего. Пустота. Я предложил выйти замуж, потому что это был отличный выход для нее закончить карьеру, к которой она больше не стремилась и для меня отвлечься, уйти с головой в семью, которую у нас так и не получилось создать. Я ни разу после свадьбы к ней не притронулся. Пытался, но каждый раз меня что-то останавливало. Я не понимал, как мы вообще переспали, не помнил, мы просто проснулись с ней в одной кровати и тогда у меня даже мысли не возникло, что она могла соврать. Узнал это позже, на очередном приеме у врача переспросил, что значат все его выставленные диагнозы и тогда-то и узнал, что ребенок Кати моим быть не может. – Пошли, – Дария открывает дверь, ныряет в проем сначала головой, потом всем туловищем. – Может… я его подготовлю сначала? – оборачивается. Я мотаю головой, иду за ней, оттесняя ее со входа. Она поджимает губы, но ничего не говорит. Проходит буквально несколько мгновений, прежде чем я слышу топот маленьких ножек, но вместо мальчика передо мной появляется та же девочка, которую я уже видел. И у меня, черт… возникает мысль, что я не купил ничего этому ребенку. – Подготовь сына, – говорю неожиданно сам для себя и выхожу вместе с пакетом. Не дав себе передумать, спускаюсь вниз, иду к своей машине и долго роюсь в пакете с покупками, доставая оттуда конструктор, который наверное должен понравиться девочке. Он вроде бы универсальный, потому что все остальное – машинки на пульте управления и роботы, ей точно не придутся по душе. Я закрываю багажник, перевожу дыхание и понимаю, что я просто сбежал. Блядь… ждал этого момента, волновался, а потом просто сбежал при первом же удобном случае, схватившись за поверхностную причину, потому что мне… стало страшно. Реакция сына может быть разной. И я не уверен, что готов к любому исходу. Перевожу дыхание и все-таки иду обратно. Поднимаюсь на лифте, толкаю дверь, но она оказывается заперта. Звоню в звонок и слышу торопливые шаги. Следом на пороге появляется Дария. – Я… кое-как объяснила ему, он… – Мама, – звучит откуда-то из-за ее спины. Я замираю, прислушиваюсь. Хочется услышать этот детский голос еще раз, но он молчит. – Матвей… Это имя, которым она назвала его без меня. Имя, которого я не выбирал. Имя, которое теперь значит для меня больше, чем весь этот мир. – Это папа? – я опускаю голову вниз и вижу ребенка. Он маленький. Кажется, что даже слишком маленький, едва выше колен Дарии. Темноволосый. У него явно мои волосы, но это я понял еще по фотографии, которую мне отправил Миша. В глазах любопытство и интерес. Аллах. Я не знаю, как дышать. Он обнимает Дарию за ногу и смотрит снизу вверх на меня. Мне кажется, что у него на лице мелькает смутное узнавание. Как будто где-то он меня уже видел. На фото, возможно. Или… может быть, гены кричат внутри него: «Это твой отец!». Такие дурацкие, глупые мысли, Аллах. Дария же только с ним поговорила. – Это твой папа, да, – говорит она. – Впустим его? У меня перехватывает дыхание от ожидания. Я, сука, не успеваю понять, как так получается, что я одного слова от сына жду с диким страхом. – Впустим. Дария отходит, и я захожу внутрь. Не знаю, как с ним разговаривать, понятия не имею, что нужно делать, так что сую подарок. – Это тебе… и сестричке твоей вот… конструктор. Он забирает все, но тут же откладывает подарки в сторону, словно ему неинтересно совсем. – А Амина уже говорила, что у меня есть папа, но он просто обо мне не знает, – продолжает он, не сводя с меня взгляда. – Теперь знает? Я хватаю воздух, как утопающий. Дария рядом замирает, ее лицо, кажется, приобретает пепельный оттенок. Не этого она ждала. Матвей смотрит так… так, будто ждет чего-то. Секунды кажутся вечностью. Он… он слишком маленький, а я не знаю, как быть отцом. Я не знаю, что делать, как двигаться. У меня руки висят плетьми, а мозг превращается в желе. – Знает, – хрипло отвечаю. Секунда – и он сам подходит ко мне. Я не успеваю понять, что происходит, не успеваю сделать ничего, как чувствую… объятия. Он обвивает мои ноги и прижимается к коленям щекой. Его ручки маленькие. Очень маленькие. Я впервые в жизни чувствую, как ко мне прижимается человек, которого я даже не знал. Который – мой. Меня ломает изнутри. Просто стою и не знаю, что делать с руками. Протягиваю, медленно, осторожно. Подхватываю ими его подмышки, поднимаю. Он такой… крошечный. И при этом мой. – Я ждал тебя, – говорит он тихо. И меня разрывает. Я ждал тебя, отец. Хоть и не знал, кто ты. Хоть и не знал, как ты выглядишь. Я ждал. И я… я его подвел. Сжимаю зубы и выдаю из себя единственно возможное в этой ситуации: – Прости меня. Нахожу это единственно правильным ответом, потому что кто, как не я, блядь, виноват во всем этом дерьме? Дарию винить больше не получается. Она лишь маленькая испуганная девочка, которая вряд ли хотела растить ребенка одна и уж точно не знала, как это делать, но тем не менее, у меня на руках мой сын. Она сохранила ему жизнь. Теперь я должен сделать все, чтобы он больше никогда меня не ждал.