Глава 43

Все происходит слишком быстро. Я не успеваю даже крикнуть, как Рустам исчезает из кухни – стремительно, будто выпущенная стрела, с той неоспоримой целью, ради которой он, кажется, готов был бы остановить весь мир. Он несется туда, где спит наш сын. И я… я срываюсь следом. Мне не страшны обстрелы, не страшно ничего, потому что если навредят Матвею, то смысл моей жизни закончится в ту же секунду. Колени подгибаются, сердце грохочет в ушах, а в горле стоит ком, от которого невозможно даже вдохнуть. Я хватаюсь за стену, за дверной косяк, за любую опору – лишь бы добежать. Лишь бы не сойти с ума от звука, который все еще звенит в голове и продолжается. Выстрелы. Один, второй. Они не могут быть случайностью. Не могут быть предупреждением. Это – вторжение. Это – угроза. Прямая, грязная, бесчеловечная. Кому-то захотелось показать свою власть тогда, когда мы этого не ждали. С ужасом думаю, что было бы, будь мы в спальне на втором этаже, а Матвей – здесь один. Влетая в гостиную, я почти падаю. Вижу, как Рустам уже прижимает к себе Матвея, накрывая его телом, а затем – молнией взлетает с ним на руках. Не говорит ни слова, просто смотрит на меня и кивает в сторону лестницы. Я понимаю его без слов. Бегу туда, куда он указал. Мы прячемся за надежной бетонной стеной. Где-то слышен звон стекла от очередных выстрелов. Рустам стоит рядом с ничего не понимающим Матвеем на руках. Включает рацию, спрашивает по ней, какого черта происходит и раздает первые команды. Я слышу, как охрана матерится и разговаривает на повышенных тонах, но действуют они при этом слаженно и спокойно, не без напряжения, но так, словно для них это вполне в пределах нормы. Я слышу обрывки фраз. Кто-то врывается в дом через черный вход, а кто-то… кажется, кто-то уже внутри? До меня долетает звук шагов. Где-то далеко, но в то же время очень близко. От этого звука все внутри меня сжимается, я снова нервничаю, едва не бьюсь в истерике от страха. Рустам хватает меня за руку и ведет к лестнице. Его лицо обостренное, все черты – словно вырезаны из камня, он даже не моргает, тянет нас к лестнице и вынуждает подняться наверх. Его движения точны, выверены, словно он их давно тренировал. Когда поднимаемся, он кивает на одну из дверей в глубине коридора. Я с трудом ее рассматриваю и киваю. – Заходи, – шепчет Рустам и впихивает меня внутрь вместе с Матвеем, который, испуганно жмется ко мне, обнимая за шею. – Сиди тихо. Не выходи. Ни при каких обстоятельствах. Поняла? – Рустам, не надо! – я хватаю его за руку, всматриваюсь в его напряженное лицо, но он больше не обращает на меня внимания. Захлопывает тяжелую металлическую дверь, я слышу какие-то звуки, будто бы он вводит код, потом – щелчок и… все. Больше – ничего. Я не слышу его шагов, так что не понимаю, за дверью он или уже ушел. Осмотревшись в комнате, с ужасом прижимаю к себе Матвея, потому что здесь – ни единого окна. Закрытые стены с металлической дверью и кодовым замком. Остается только представить, какие враги есть у Рустама, что ему приходится так защищаться. Где-то рядом доносится глухой звук – будто кто-то вломился в комнату, выбив дверь. Я дальше ничего не слышу, хотя очень пытаюсь. Мы с сыном будто отрезаны от внешнего мира, в наглухо закрытом помещении, вдали от всего. – Мама? – шепчет Матвей в мою шею, и я чувствую, как дрожат его пальчики. Я укутываю его, обнимаю руками, вжимая в себя, как могу, как будто так могу спасти. Я не знаю, что происходит. Не знаю, кто стрелял. Но знаю одно: этот дом больше не кажется безопасным. Вообще нигде теперь не кажется безопасно. Мы стоим так несколько минут, и я чувствую, как пот заливает мне лоб. Пульс бешеный грохочет где-то внутри, грудь вздымается от страха и невозможности хоть что-то контролировать. Я могу только держать Матвея на руках, успокаивающе его убаюкивать и молиться, чтобы все было хорошо, чтобы мы вышли из этой передряги целыми и невредимыми. Я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я слышу тот же звук, который раздавался, когда Рустам нас здесь закрывал. Я с надеждой смотрю на дверь, но она не открывается, а звук звучит такой, будто… код ввели неправильный. Аллах… Я ничего не могу понять, ничего не могу услышать и понятия не имею, что там происходит за дверью. Кто там? Кто там, что он ввел неправильно код? На второй попытке внутри все сжимается, особенно тогда, когда дверь щелкает. Я подбираюсь, отхожу подальше к стене и зажмуриваюсь, но потом все же распахиваю глаза и с облегчением вижу Рустама, который шагает к на решительными широкими шагами. Преодолевает расстояние, будто боясь, что мы куда-то можем деться. Он сгребает нас в объятиях и утыкается подбородком мне в висок. Целует легко, едва ощутимо. – Рустам… – Все, все хорошо, – говорит сбивчиво. – Теперь все нормально. Вы – в безопасности. – Мы? Кто это был? – Это… Я все уладил, все уже хорошо, все в порядке. – Мы… можем отсюда уйти? – Да, но… позже. Там… моим людям надо прибраться. У меня все холодеет внутри от его слов. Пожалуй, я впервые осознаю, с каким именно мужчиной я связалась. Он – не простой бизнесмен, за его работой и жизнью скрывается нечто, о чем я не знаю. Нечто, что в один прекрасный день может лишить нас жизни. – Так… часто происходит? – Никогда. Сегодня – впервые. – А эта комната? – спрашиваю скептически, потому что не могу себе представить, чтобы кто-то строил дома комнату без окон и с дверью на замке «просто так». – Она построена с момента, когда мы выслеживали Абдулова, но тогда она не понадобилась. – А сейчас? Кого ты выслеживаешь сейчас, Рустам? И когда это прекратится?