Глава 47

Наиля обнимает крепко. С неожиданной теплотой и нежностью. Так, будто не я та самая женщина, из-за которой когда-то ее сын, по ее мнению, оступился, а любимая невестка, которую она ждала долгие годы. Рядом стоит ее муж, Амир – высокий, сдержанный, с немного суровым взглядом, но в нем читается одобрение. Или, может быть, надежда. Мы почти не знаем друг друга. До свадьбы я лишь несколько раз видела его в отцовском доме. После – ни разу. А на самой свадьбе мы едва перебросились парой фраз. Но сейчас, как не удивительно, я не вижу в нем неодобрения. Разве не должны они сейчас сыпаться обвинениями в мой адрес? Особенно теперь, когда они узнали, что я скрывала ребенка от их сына. – Рустам скоро приедет, – говорю, приглашая их в дом. – Может, чаю? Наиля кивает. – С удовольствием. Но сначала… можно мне увидеть внука? Я улыбаюсь. И все в груди сжимается от трогательности момента. – Он в саду с Любовью Дмитриевной. Сейчас позову. Я иду к задней двери и уже через несколько минут веду Матвея за руку. Он немного растерян, потому что видит незнакомых ему людей. Он прячется за меня, хмурится, выглядывая, чтобы посмотреть на гостей. – Это Наиля и Амир, – говорю сыну. – Они – твои бабушка и дедушка. – Твои мама и папа? – спрашивает подозрительно, потому что я уже рассказывала ему за родителей. Рассказывала, что мы не общаемся и что это никогда не изменится. Матвею тогда было интересно, почему у меня нет ни мамы, ни папы, так что пришлось рассказывать. – Не мои, твоего папы. Матвей серьезно кивает и вместо того, чтобы выглянуть, он выходит, хотя до этого прятался за моими ногами. – Привет, – говорит им серьезно и первым делом протягивает руку Амиру, здороваясь. Я вижу, как на морщинистом взрослом лице проскальзывает улыбка одобрения. Следом Матвей подходит к Наиле, но вот ей, в отличие от ее мужа, он не протягивает руку, а обнимает. Крепко, сильно. Удивительно для моего маленького сына, который еще не так давно плохо ладил с чужими людьми. Они немного растеряны. Все трое. И сын и родители Рустама. Так что собраться в гостиной за чашкой чая оказывается самым лучшим решением. Любовь Дмитриевна приносит любимые пирожные Матвея, которые он успел распробовать за те дни, что провел здесь, а нам приносит коробку шоколадных конфет и чай. Минута неловкости проходит очень быстро. Испаряется, словно ее и не было никогда. Матвей уже спустя десять минут носится вокруг и играет с бабушкой и дедушкой так, словно он всегда это делал. Ни капли сомнения или стеснения в нем я не вижу. Амиру, в отличие от Наили, немного неловко общаться с внуком. То ли жена его сюда заставила прийти, то ли у него очень давно не было опыта с маленькими детьми, но он будто бы лишний раз боится с ним заговорить. К счастью, эту проблему решает мой сын самостоятельно. Он уносится в комнату, возвращается оттуда с динозавром и, подойдя к единственному мужчине в нашей компании, серьезно спрашивает: – Динозавров любишь? После кратного «да» они отправляются на веранду и до нас с Наилей долетают обрывки фраз. Я слышу, как Матвей хвастается своими новыми достижениями, которые теперь все связаны с этим домом. – Я должна извиниться, – совсем уж неожиданно говорит Наиля. – За что? – За то, что не защитила тебя от своего сына. Когда вы женились, я знала, что он тебя не любит, что этот брак – договорной. Я лишь надеялась, что вы полюбите друг друга. – Так и вышло, – поспешно убеждаю ее, замечая, как по ее щекам стекают дорожки слез. – Я знаю, но… он столько боли тебе причинил. Столько страданий, – она берет мои руки в свои. – А ты его простила. Нашла в себе силы, как и подобает настоящей женщине. Я мало что понимаю, а спросить уже нет возможности, потому что как раз в этот момент в дом возвращается Рустам. Он заходит с телефоном в руках и, даже не глядя по сторонам, басит: – Дари, вы где?.. – и замирает в дверях. – Здравствуй, сын, – говорит его отец, спокойно поднимаясь с кресла. Рустам будто бы сжимается. На мгновение. Хмурится, явно не понимая, что они здесь делают. Отец, мать, которые еще не так давно с ним не общались. – Здравствуй, отец, – выдыхает он. – Что вы тут… – Навестить вас приехали, – отзывается Наиля. – Познакомились с внуком. И тут он видит, как Матвей с важным видом подает Наиле половину своего пирожного. – Нужно поговорить, – как по мне, слишком строго обращается к отцу. Тот кивает и они оба уходят, явно поднимаясь в кабинет. Я остаюсь с Наилей, но поговорить опять не получается. Мы, кажется, обе напряжены. Она, потому что точно так же, как и я, не знает чего ждать. Мы прислушиваемся к тишине, присматриваем за Матвеем и тихо просим Аллаха, чтобы он не разделял отца и сына, чтобы дал им взаимопонимание. Они возвращаются через двадцать минут мужчины. Сдержанные, но словно другие. Ощущение, что-то отношения между ними изменились, стали яснее, прямолинейнее и… чище. После ужина, который любезно накрывает нам Любовь Дмитриевна и во время которого родители Дамира дружно говорят о том, что ему стоило, а чего не стоило делать со мной, все расходятся. Понятия не имею, о чем они говорили, но радуюсь, когда остаемся наедине. Матвей уснул прямо на диване, так что мы с Рустамом относим его в комнату. Когда все затихает, в доме становится тихо. Я стою у зеркала в спальне, расчесываю волосы. И не слышу, как заходит Рустам. Только ощущаю – когда он подходит сзади и обхватывает меня за талию. Тепло. Надежно. Его подбородок касается моего плеча. – Знаешь, кто самый сексуальный человек в этом доме? – шепчет он мне на ухо. – Ты? – дразняще улыбаюсь я. – Нет. – Его ладонь скользит ниже по животу. – Вот эта женщина. Которая думает, что может просто перед сном встать у зеркала… в одном… что это? – сжимает в руке тонкую ткань ночнушки. – Платье? В одном платье ходит и думает, что у меня не сорвет крышу. – У тебя и так крышу сносит, – хихикаю. – Угу, и сейчас я тебя… – он замолкает, прижимает меня к себе, целует в шею и почти рычит: – У этой стены ты будешь шептать мое имя. Слышишь, Дари?.. Только мое. В ответ я обнимаю его за плечи и позволяю себя поцеловать.