Глава 51

Я слышу гул мотора за пару минут до того, как Рустам влетает на территорию участка. Быстро, явно превышая допустимую скорость. Видимо, он точно так же ехал по трассе, когда ему сообщали, что у нас тут проблема. Идти нам особо некуда, так что мы стоим на улице. Сына Любовь Дмитриевна забрала в гараж. Там же и Наиля. Охрана же пытается спасти то, что не успело сгореть в доме, но этого всего – мало. С минуты на минуту приедет полиция, чтобы расследовать, почему начался пожар. Наиля, естественно, не признается в поджоге. Рустам выскакивает из машины и идет ко мне широкими шагами. Я иду ему навстречу, всего пару шагов успеваю сделать, как оказываюсь рядом. Он обхватывает меня за плечи, смотрит очень внимательно. – Вы в порядке? – спрашивает. – Да. Да, мы в порядке. Он выдыхает, прижимает меня к себе, кажется, со всей силой, на которую способен, потому что мне даже дышать становится тяжело. Я обнимаю Рустама в ответ, слышу, как гулко бьется его сердце. Но потом он меня отпускает и говорит, что ему нужно поговорить с охраной и пытается уйти, но я его останавливаю, схватив за руку: – Мы должны поговорить. – Потом. Мне нужно… – Сейчас, Рустам. Потом меня не устраивает. – Это так срочно? – Очень срочно. Я киваю и Рустам вместо того, чтобы пойти к охране и переговорить с ними, узнать, возможно, где они были, пока у нас тут разгорался пожар, следует за мной в беседку за дом. Там спокойно и тихо, там нам никто не помешает. Рустам бросает ключи на столик, который здесь стоит, разворачивается ко мне и скрещивает руки на груди. – Говори. – Что за приказной тон? – ощетиниваюсь. – Прости, – растирает лицо. – Тяжелый день сегодня. – Ты ищешь Абдулова. Ты собрал людей, чтобы… убрать его, так? Он молча смотрит на меня и ни слова не отвечает. Только поджимает губы и хмурится, будто не понимает, откуда я вообще все это знаю. – Так? – повторяю жестче. – Да, – сухо отвечает он. – Он держит Амину и Надин. Он их запер и они никак не смогут уйти. – Что, если это неправда. Он хмурится, явно даже не предполагая такого расклада. – О чем ты? – О том, что Амина может оставаться с ним по доброй воле. Рустам усмехается и мотает головой. Сама эта мысль не то, что не приходила ему в голову, он в принципе не рассматривал такую возможность. – Я хочу с ней поговорить. Достать ее номер телефона, дай мне возможность связаться с ней. – Я не буду ему звонить. Я не веду переговоров с… – Рустам! – настаиваю. – Это важно, слышишь? Она – моя подруга, а Надин мне почти дочь. Если они там потому что хотят этого, а ты навредишь ему – я тебе не прощу, слышишь? И они… они тоже не простят. Рустам молчит, принимая решение. Я вижу, как он сдерживается, чтобы не сорваться. Замечаю, как пальцы на его правой руке нервно подрагивают, будто он с трудом удерживает себя от гнева – не на меня, а на ситуацию, на самого себя, на это несправедливое чувство, когда его лишают возможности действовать. Я сейчас отбираю у него эту возможность. Выдираю, потому что это кровопролитие должно быть остановлено. – Если ты ошибаешься, Дари… – начинает он. – А если ты ошибаешься? – парирую. – Что тогда? Что, если твой план – убить человека, которого ты даже не знаешь, провальный? Ты хоть понимаешь, к чему это приведет? Он отворачивается, смотрит в сторону, а потом резко, словно принял мгновенное решение, делает шаг в мою сторону и достает телефон. Я замечаю, как он что-то набирает, кому-то печатает сообщение. – Я отправлю координаты. На этот номер придет ссылка, – говорит он. – Это защищенная линия, по которой вы сможете поговорить без лишних свидетелй. Только один звонок, Дари. Один. Я киваю. В груди неистово грохочет сердце. Потому что я не знаю, услышит ли она меня. Поднимет ли трубку. Потому что я все еще сомневаюсь, что она действительно счастлива. Потому что… мне страшно, что окажусь не права, и окажется прав он. Что все это – только дымовая завеса. Секунды тянутся, как вечность. А потом все-таки приходит ссылка. Я нажимаю, захожу и… вижу Амину. – Дари, – она улыбается при виде меня и даже через камеру телефона я замечаю слезы на ее глазах. – Это я, – говорю. – Ами. На том конце – долгая пауза. Слишком долгая. А потом – вздох. Устало-счастливый. Или ж я ошибаюсь, Аллах, не могу ничего понять, как не пытаюсь. Мы обе плачем, потому что нас разлучили, а мы уже привыкли быть вместе. Я замечаю, как Рустам что-то мне показывает и, думаю, мы просто не можем очень долго говорить с Аминой, поэтому стараюсь ускориться и поспешно спрашиваю: – Ты… вы в порядке? – Дари, мы… – она делает паузу, во время которой стирает слезы, стекающие по щекам. – Я знаю, как это звучит. Я знаю, что ты, наверное, думаешь, что я заперта или он меня удерживает. Так оно и было… поначалу. Сейчас… иначе. Дари, мы… останемся. В идеале я ждала услышать слова любви, что-то о том, что она очень счастлива, но по факту даже то, что она говорит – основа для закрытия операции, потому что так будет лучше. Надеюсь, что для всех. Я смотрю на Рустама, он недовольно поджимает губы, явно не согласен с таким положением дел. – Он не запер меня, Дари, все в порядке. Слыша это, я закрываю глаза. Как будто с меня снимают тяжесть всего этого времени. Как будто кто-то разрешает мне выдохнуть впервые с момента, как все это произошло. – Ами… ты точно уверена? Я вижу одинокую слезу, скатившуюся по ее щеке, а затем кивок и тихое: – Да, уверена. Дари, я… пойду. Она отключается, а меня терзают сомнения, которые я хочу отбросить, потому что так сказала Наиля, потому что она потребовала остановить Рустама. И вместе с тем я не могу их отбросить, потому что она – моя близкая подруга и если есть хоть малейший шанс на то, что ей там плохо… Аллах, что я должна выбрать?