Глава 53

– Я не уверен, что здесь для нас будет безопасно. В его голосе звучит то ли напряжение, то ли растерянность. Такого Рустама я вижу впервые. Обычно уверенный в себе и сильный, сейчас, после всех событий, он меняется. Становится мягче, задумчивей и откровеннее. Он со мной разговаривает, и мне это нравится. Пугает до чертиков, потому что то, что он говорит… – У меня много связей. Старых, новых. Но и врагов не меньше, чем друзей. Он долго молчит, пальцами лениво скользит по моей талии, будто раздумывает над чем-то важным. Несколько дней назад мы закрыли разговор о переезде в другую страну, а теперь снова к нему возвращаемся, уже лежа в кровати в объятиях друг друга. Он крепко-крепко меня обнимает и снова заводит разговор о переезде. А я не хочу. Не представляю себя где-то в другой стране. Это ведь другой язык, культура, еда. А Любовь Дмитриевна? Не представляю. – Ты уверен, что, уехав, мы избавимся от этих проблем? – осторожно спрашиваю я. – От себя не убежишь. Он чуть усмехается, но эта усмешка больше похожа на тяжелый выдох, который неприятно полосует по сердцу. – Мы можем продолжить жизнь здесь. Отстроим дом и… Ему эта идея не нравится. Рустам ничего не говорит, но я это чувствую. Он распланировал другую жизнь для нас с Матвеем, а я никак не хочу на нее соглашаться. – Ты всегда хотел уехать? – осторожно спрашиваю. – Никогда. – Тогда почему? – Та ситуация с обстрелом может повториться снова. Я мотаю головой. Знаю, что не повторится, пока Амина с Абдуловым. Говорю об этом Рустаму. – Кроме него есть еще кто-то, да? – Нет. – Какую деятельность ты ведешь? – впервые интересуюсь. Раньше мне вообще было неинтересно. Бизнесмен, политик, кто угодно, я любила его любым. И сейчас люблю, но хочу знать. Повзрослела, беспокоюсь о безопасности Матвея. Волнуюсь очень за его будущее. Не хочу, чтобы рос и видел криминал, но и уезжать не хочу. Хочу золотую середину. Ее же можно найти? – Это криминальное, да? Ты… ведешь нелегальный бизнес? Он смеется, прижимает меня к себе, целует в волосы. – Не надумывай. Все сложнее, Дари. Куда сложнее. – Но ты ведь был, я знаю, я помню те схемы, что передала Абдулову. Мы впервые так открыто об этом говорим. Впервые я упоминаю то, что сделала, а он… только тяжело вздыхает. – То была операция под прикрытием, Дари. Я должен был так сделать. И если бы ты не влезла, все бы давно закончилось. – Я… – Забудь, – отмахивается. – Ты ни в чем не виновата, слышишь? Ни в чем, Дари. Я должен был поговорить тогда с тобой, рассказать, но я решил, что уровень секретности максимальный и тебя втягивать нельзя. Просто я понятия не имел, что тебе и так расскажут, что тебя и так втянут. Я думал, эта война только между нами с ним, но он играл нечестно, позволил участвовать твоей подруге. При упоминании Амины мое настроение резко ухудшается. Я поджимаю губы, корю себя за то, что все отменила. Ну кто знает, кто знает, что у нее все хорошо? – Все позади, – говорю я. – Мы построим новый дом и новую жизнь. – Построим, – хрипло говорит он. – Если ты будешь рядом – построим. – Я никуда не уйду, – отвечаю твердо, впервые за все время чувствуя такую уверенность. Рустам целует меня в висок, нежно, осторожно прикасается губами. Так, как будто боится спугнуть эту зародившуюся крошечную уверенность между нами. Я закрываю глаза и впервые за долгое время действительно чувствую себя в безопасности. Здесь. С ним. Несмотря ни на что. Мы молчим, а потом он аккуратно разворачивает меня к себе, берет за подбородок, заставляя поднять взгляд. – У меня будет много работы, Дари, – мягко говорит он. – Если мы все-таки останемся, то мне придется пропадать очень часто. – Я не знаю, – отвечаю неожиданно для самой себя и смотрю ему в глаза. – Не знаю, Рустам, может, нам и правда стоит уехать? Куда-то отсюда. Хотя бы на несколько месяцев. Пожить, посмотреть, попробовать. – Я подумаю, что можно сделать. Вместо разговора Рустам неожиданно усаживает меня сверху. Я только охнуть успеваю, как уже сижу у него на руках. Он обнимает меня за бедра, сжимает ягодицы, шлепает и смотрит так, что у меня внутри все сжимается от предвкушения, а между ног моментально становится влажно. Я скучала. За всей этой беготней, в доме с его родителями у нас не получалось уединиться. Он готовил месть, я переживала о том, как сделать так, чтобы он не мстил. Теперь мы вдвоем. Он ласкает меня по спине, прижимает к себе за талию, трогает. Снимает через голову ночнушку, обхватывает руками полушария груди. Поднимается неожиданно. Я едва не падаю, но Рустам меня удерживает. Целует грудь, шею, подбородок и щеки. Впивается поцелуем в губы. Я выгибаюсь дугой, подставляю ему для поцелуев шею. Не понимаю, как оказываюсь на спине с широко разведенными ногами. Рустам задевает дыханием внутреннюю сторону бедра, спускается ниже. Я непроизвольно свожу колени, но он не позволяет. Перехватывает, разводит ноги в стороны. Целует меня там. Проходится влажным языком по клитору, рисует там узоры, от которых я сжимаю в кулаках простынь. Бесстыже сминаю их в руках, издаю громкие стоны и очень быстро прихожу к пику, потому что впервые мы можем это сделать без каких-то свидетелей в доме. Здесь мы одни. Только Матвей спит в соседней комнате, но у нас звукоизоляция и радионяня. Рустам нависает сверху, смотрит на меня затуманенным взглядом, разводит ноги шире и входит одним толчком. Целует, ловя мой легкий вскрик губами. Я закрываю веки и откидываю голову назад, забывая, как дышать и существовать в его объятиях. Все тело прошибает током, едва мы соприкасаемся губами. Рустам засовывает язык мне в рот и пошло целует, а я плавлюсь в его руках, в его объятиях, под ним. Превращаюсь в желе. Я так долго его любила. Кажется, вечность с тех пор прошла, а теперь он – мой. Здесь, со мной рядом. Держит в объятиях, целует, занимается сексом. Я помню, как только выходила замуж, думала, что все происходит иначе. Мама говорила мне, что если любят друг друга, то их брак – счастливый и долговечный. И я верила. Не учла тогда, что любила только я. А сейчас мы любим друг друга, так ведь? Рустам говорил. Не говорил, правда, о замужестве снова. Мы ведь… разведены. Эти мысли неожиданно рождаются и заседают в голове. Я зажмуриваюсь, чтобы их прогнать и снова поймать волну, но никак не получается. Я знаю, что секс это еще не любовь, а любовь не означает желания провести с этим человеком всю жизнь. – Эй, – Рустам прикасается к моему подбородку, всматривается в глаза. – Что не так? – Ничего. – Дари. – Мы кто друг другу? – резко выпаливаю, не успев подумать. – Мы… – он усмехается. – Муж и жена, Дари. – По документам… – Я собираюсь это исправить в ближайшем будущем, – спокойно отсекает и обхватив меня за шею рукой, целует в губы. Так целует, что внутри живота снова зарождается желание, а сердце разгоняется от волнения. Я шумно выдыхаю и выгибаюсь дугой, когда Рустам входит в меня снова. Растягивает, заполняет собой, вызывая необъяснимые эмоции. Я втягиваю в рот воздух, закатываю от наслаждения глаза, потому что меня сносит головокружительным оргазмом. Рустам приходит к финишу следующим и крепко-крепко прижимает меня к себе. Мы засыпаем в обнимку и просыпаемся тоже вместе. Впервые Рустам никуда не торопится, лежит вместе со мной, целует меня в висок, когда я просыпаюсь. – Ты давно не спишь? – спрашиваю, поворачиваясь. – Около получаса. – И ждал, когда я проснусь? – Ага. Ты такая забавная, когда спишь. Я смеюсь, потому что он начинает меня щекотать, а потом мы с ним оба вздрагиваем, потому что к нам в дверь стучат. – Простите, Рустам Амирович. Там… к вам гости. Они сказали, что родители вашей жены.