Глава 13

Поцелуй против воли будоражит меня до глубины души, но длится всего несколько секунд — ровно столько, чтобы я успела почувствовать вкус его губ, смесь дорогого виски и чего-то неуловимо металлического. Когда он отстраняется, его дыхание по-прежнему обжигает мое лицо.

— Ты же понимаешь, что это только начало? — его голос звучит насмешливо, а в уголках глаз собираются мелкие морщинки. Ривзэйн хмыкает, наблюдая, как я сжимаю кулаки так сильно, что коротко подстриженные ногти оставляют на ладонях полумесяцы красных отметин.

Я чувствую, как капля пота медленно скатывается по позвоночнику под плотной тканью рабочей формы.

— И чего же ты хочешь? — вырывается у меня, голос хриплый от напряжения.

Он делает один точный шаг вперед, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Теперь я могу разглядеть мельчайшие детали — серебристые нити в его черных как смоль волосах, едва заметную шрам-царапину над левой бровью, как зрачки расширяются, поглощая холодный серый цвет радужки. Его дорогие духи — что-то с бергамотом, пачулями и этой неуловимой горьковатой нотой дыма — обволакивают меня, смешиваясь с запахом дождя, бьющего в панорамные окна.

— Тебя. — одно слово, произнесенное с убийственной простотой.

— Что? — я слышу, как мой собственный голос ломается на высокой ноте.

Его длинные пальцы с безупречным маникюром скользят по моей щеке, оставляя за собой горячий след.

— Полный доступ. К твоему времени. Твоему телу. Твоему послушанию.

Пауза.

— Контракт на год.

Несмотря на то, что интуитивно я ожидала чего-то подобного, тело реагирует прежде разума — я резко отпрыгиваю назад, пока спина не упирается в холодный металл дверного косяка.

— Ты с ума сошёл!

— Нет. — его движения точные, выверенные, когда он достает ультратонкий планшет из внутреннего кармана пиджака. — Я просто знаю, что у тебя нет выбора.

Экран вспыхивает голубоватым светом, на нем мерцают цифры — показатели сестры. Все критические. Красные графики, мигающие предупреждения, цифры, ползущие вниз.

— Подпишешь — деньги поступят в больницу через минуту.

Мои пальцы дрожат, когда я протягиваю руку к планшету.

— А если я откажусь?

Его губы растягиваются в улыбке, которая не достигает глаз.

— Тогда можешь идти. И надеяться, что ей повезёт.

За окном раскаты грома сливаются со стуком дождя по стеклу. Где-то в этом проклятом городе, в стерильной больничной палате, умирает единственный близкий мне человек. Я хватаю стилус — холодный, металлический, неожиданно тяжелый в руке.

— Где подписать?

Его глаза вспыхивают темным огнем, отражая мерцание экрана.

— Умная девочка.

Электронная подпись оставляет после себя едва заметный след на сенсорном экране. Он наклоняется, и его губы почти касаются моего уха, горячее дыхание обжигает кожу:

— Начинается твой первый день, Майя. И ты уже опоздала.

Его голос низкий, с хрипотцой, будто натянутая струна, готовящаяся лопнуть. Он отходит на шаг, и я чувствую, как его взгляд медленно скользит по моему телу — от растрепанных волос до дрожащих коленей. Этот взгляд имеет почти физический вес, будто невидимые пальцы исследуют каждый изгиб.

— Сними куртку. — приказ произнесен спокойно, будто он просит передать соль.

Я задерживаю дыхание.

— Что?

— Первое правило — ты выполняешь приказы без вопросов.

Ривзэйн делает еще один шаг ближе, заставляя меня отступить к стене. Холодный металл впивается в лопатки. — Сейчас. Или я отменяю перевод.

Мои пальцы дрожат, когда я берусь за молнию. Металлическая застежка расстегивается с громким, неприличным звуком. Тяжелая ткань падает на пол с глухим стуком, поднимая микроскопические частицы пыли, которые танцуют в полосе света от настольной лампы. Под курткой — только тонкая рабочая форма, облегающая фигуру, подчеркивая каждый изгиб.

Ривзэйн медленно обходит меня по кругу, как хищник, оценивающий добычу. Его пальцы скользят по моим плечам, снимая невидимую пыль, останавливаясь на мгновение у ключицы.

— Лучше, — шепчет он, и его руки опускаются к моей талии, большие ладони охватывают бедра, пальцы впиваются в плоть. — Но не идеально. Я поработаю над этим. Мы поработаем. Да, Майя?

Внезапным движением он прижимает меня к себе спиной. Я чувствую его возбуждение через тонкую ткань брюк — твердое, недвусмысленное, пульсирующее тепло.

— Ты принадлежишь мне теперь, Майя, — его губы касаются шеи, оставляя горячий влажный след. — Каждая твоя мысль, каждый вздох — мои.

Его правая рука скользит вверх, под ткань формы, холодные пальцы контрастируют с горячей кожей моего живота. Я вздрагиваю, когда его ладонь сжимает грудь, большой палец проводит по соску, уже твердому от смеси страха и чего-то еще, чего я не хочу признавать.

— Ты дрожишь, — Ривзэйн усмехается, его дыхание горячее на моей коже. — Боишься? Или хочешь?

Его другая рука опускается ниже, ладонь давит на низ живота, заставляя прижаться к нему сильнее.

— Я… — мой голос предательски срывается, превращаясь в хриплый шепот.

— Тише, — резким движением он поворачивает меня к себе, пальцы впиваются в подбородок, заставляя смотреть в эти ледяные глаза. — Ты говоришь, только когда я разрешаю.

Его губы накрывают мои в жестком, властном поцелуе. Я пытаюсь отстраниться, но его хватка железная. Когда он наконец отрывается, на моей нижней губе остается след его зубов — маленькая капелька крови, которую он слизывает кончиком языка.

— Сегодня в 8 вечера в моем кабинете. Без опозданий. — Он поправляет галстук, будто ничего не произошло, его внешний вид снова безупречен. — А теперь выметайся. У меня есть работа. И у тебя, кстати, тоже.

Я наклоняюсь за курткой дрожащими руками. Его смех — низкий, будоражащий — провожает меня к двери.

— И, Майя? Он останавливает меня на пороге. — Придешь в юбке. Короткой.

Пауза.

— Без белья.

Дверь закрывается с мягким щелчком прежде, чем я успеваю что-то ответить, оставляя меня стоять в коридоре с пульсирующей губой, дрожащими коленями и странным, непонятным жаром внизу живота.