Глава 15

Дверь кабинета Ривзэйна закрывается за мной с тихим щелчком, автоматический замок срабатывает с мягким шипением, словно змея, приготовившаяся к нападению. Я остаюсь стоять у порога, спиной к холодному металлу, чувствуя, как учащенный пульс бьется в висках. В горле пересохло, а ладони стали влажными от напряжения.

Мои глаза расширяются, когда он достает из ящика стола черную кожаную повязку и тонкий металлический прут. При включении прибор издает тихое гудение, кончик начинает светиться зловещим голубым светом, отбрасывая мерцающие тени на его резкие черты лица.

— Ты осмелилась ослушаться, — его голос, низкий и насыщенный опасной сладостью, заставляет мурашки пробежать по моей спине. — Думала, это сделает тебя сильнее?

Я сжимаю зубы, чувствуя, как внутри меня борются два противоположных чувства: страх, сковывающий мышцы, и странное возбуждение, разливающееся теплом внизу живота. Мое дыхание становится прерывистым, когда его пальцы скользят по воротнику формы, задевая чувствительную кожу шеи.

— Сними это, — приказ звучит мягко, но в нем нет места возражениям.

Я замираю, ощущая, как сердце бешено колотится в груди. Часть меня хочет подчиниться, другая — яростно сопротивляться.

— Или мне придется сделать это за тебя?

Ривзэйн медленно закатывает рукава, обнажая мощные предплечья с золотистыми татуировками-отметинами, которые переливаются при свете голубого прута.

— Я… я передумала, — мой голос дрожит, но я искренне стараюсь совладать с собой. — Твои условия это просто дикость.

В его глазах вспыхивает что-то опасное, когда он замирает.

— Ты забыла, кто здесь принимает решения?

— Нет. Но я не твоя игрушка.

— Ошибаешься, — ухмыляется Ривзэйн. — Игрушка. И очень дорогая. Которая стоила мне три миллиона кредитов. И я намерен наиграться с тобой на всю эту сумму.

Я делаю шаг назад к двери, чувствуя, как адреналин наполняет кровь.

Его реакция молниеносна. Прежде чем я успеваю среагировать, он оказывается передо мной, блокируя выход. Его рука с хрустом впивается в дверь над моей головой, а тело прижимает меня к холодной поверхности.

— Первое наказание, — его шепот обжигает ухо, — за идиотскую дерзость.

Когда он тянется к повязке, я резко отстраняюсь.

— Нет! Я не согласна на это!

Ривзэйн усмехается, и в этом звуке есть что-то животное.

— Очень мило.

Он ловит мои запястья одной сильной рукой, прижимая к стене, а другой расстегивает пояс. Металлическая пряжка со звонком падает на пол.

— За каждое неповиновение — на один элемент одежды будет меньше.

Я пытаюсь вырваться, но он лишь усиливает хватку, и странным образом это возбуждает меня еще больше.

— И десять ударов прутом.

— Один, — прут обжигает бедро, оставляя после себя горячую полосу. Я стискиваю зубы, отказываясь считать, хотя внутри все дрожит от противоречивых чувств.

— Упрямая, — он цокает языком, и следующий удар опускается снова, и снова. — Я могу продолжать весь вечер.

На седьмом ударе слезы выступают на глазах, смешиваясь с каким-то необъяснимым удовольствием.

— Три! — вскрикиваю я, намеренно сбивая счет.

Ривзэйн останавливается, его глаза вспыхивают.

— Ошибка.

Его пальцы впиваются в мои волосы, оттягивая голову назад.

— Теперь ты будешь считать каждый удар, и благодарить за него.

Когда он ослабляет хватку, я резко поднимаю руку и замахиваюсь, чтобы врезать как следует по надменной роже — но он ловит ее в воздухе, лицо искажается от ярости, смешанной с каким-то странным восхищением.

— Это стоило тебе всей одежды, — Ривзэйн рычит, одним движением срывая с меня разом всю форму.

Я пытаюсь прикрыться руками, но Ривзэйн, закинув меня на плечо, относит к столу. Когда он усаживает меня в кресло и приковывает ладони наручниками к спинке, я чувствую, как между ног становится влажно, несмотря на весь страх.

— И дополнительного наказания.

Его зубы впиваются в плечо, оставляя четкий след. Я вскрикиваю, но когда он продолжает — прут скользит по животу — я чувствую, как тело само выгибается навстречу боли, смешанной с наслаждением.

— Пожалуйста, — я задыхаюсь, ненавидя себя за эту слабость, но не могу остановить волны удовольствия, которые пробегают по телу.

Ривзэйн останавливается.

— Просила ли ты достаточно красиво? — Его пальцы сжимают мой подбородок. — Повтори.

Я отворачиваюсь, стиснув зубы, но мое тело предает меня, бедра непроизвольно сжимаются.

— Нет.

Его смех звучит опасно.

— Идеально.

Он достает из ящика тонкий вибратор с ремнями.

— Тогда мы продолжим до тех пор, пока ты не сломаешься.

Когда холодный металл касается самых чувствительных мест, я выгибаюсь, но наручники удерживают на месте.

— Ненавижу тебя! Прекрати немедленно! — кричу я, хотя мое тело говорит совсем другое.

— Не та просьба, — он шепчет, увеличивая вибрацию. Его зубы смыкаются на моей шее, и тогда волны удовольствия смешиваются с болью, создавая невыносимую, восхитительную пытку.

— Пожалуйста, сэр! — наконец вырывается у меня, когда сознание начинает плыть. — Я… я прошу…

Ривзэйн мгновенно выключает устройство, освобождая мои запястья. Я падаю вперед, но он ловит меня, прижимая к своей груди.

— Хорошая девочка, — он бормочет, неожиданно нежно гладя мои волосы. Его пальцы исследуют следы от наручников. — Но завтра, — его голос снова становится жестким, — ты будешь вести себя лучше.

Когда он поднимает меня на руки, чтобы отнести к дивану, я слабо бью его по плечу — последний, бесполезный жест сопротивления. Он лишь смеется, целуя мои закрытые веки.

— Борись сколько хочешь, — шепчет он, и я чувствую его улыбку против своей кожи. — Но ты уже моя.

И самое страшное — часть меня уже согласна с этим.