Глава 17

Кабинет Ривзэйна тонет в полумраке. Голубоватое свечение проекторов выхватывает из темноты очертания массивного черного стола, напоминающего алтарь какого-то запретного ритуала. Я замираю у двери, чувствуя, как тончайший шелк юбки скользит по моим обнаженным бедрам. Он специально велел надеть именно эту — знает, как нежный материал раздражает кожу при каждом движении, напоминая о его присутствии.

— Три минуты, — его голос звучит из темноты, заставляя меня вздрогнуть. В нем нет гнева, только холодная констатация факта. — Достаточно, чтобы заслужить особенное наказание.

Он появляется передо мной внезапно, как ночной кошмар, ставший явью. Его пальцы, ледяные от хрустального бокала с темно-рубиновым вином, касаются моей шеи. Мурашки бегут по спине. По телу разливается странное тепло — смесь страха и предвкушения.

— Сегодня мы играем в новую игру, — он шепчет, проводя языком по моей мочке уха, затем слегка закусывает ее. Его дыхание горячее, пахнет дорогим виски и чем-то неуловимым, от чего сердце бьется чаще. Я чувствую, как между ног становится предательски влажно, вопреки всем моим попыткам сохранить контроль.

Ривзэйн достает из внутреннего кармана пиджака тонкий кожаный ремешок с голографическим экраном. Тот тут же загорается мягким синим свечением.

— Этот датчик будет отслеживать твое возбуждение, — его пальцы обхватывают мое запястье с хирургической точностью, застегивая ремешок так плотно, что я чувствую пульсацию крови под кожей. — Когда стрелка достигнет красной зоны — игра закончится. Но помни…

Его рука скользит под юбку. Пальцы едва касаются самых чувствительных мест, вызывая волну мурашек, но тут же отстраняются, оставляя меня дрожать от неудовлетворенности.

— Правила просты: если кончишь — проиграешь. Если выдержишь до конца — получишь награду.

В его глазах вспыхивает опасный огонек. Я сглатываю ком в горле.

Он отходит к столу, нажимает скрытую кнопку. В воздухе вспыхивают голограммы — сложные схемы механизма, напоминающего одновременно медицинский прибор и орудие пыток. Линии переплетаются в гипнотическом танце.

— Проект «Феникс», — произносит он, наблюдая за моей реакцией. — Твоя новая работа. С Хельгой.

Его губы искривляются при упоминании ее имени.

Мое сердце колотится так сильно, что я слышу его стук в ушах. Я настолько сильно нервничаю и при этом…предвкушаю, что даже плохо понимаю о чем он вообще говорит.

Датчик на запястье мигает желтым, стрелка ползет вверх.

— Но сначала… — его голос становится мягким, почти ласковым. Это страшнее крика.

Его руки внезапно хватают меня за талию, переворачивают и прижимают к холодной поверхности стола. Металл ледяной против моей горячей кожи. Его губы скользят по позвоночнику, оставляя влажный след. Зубы слегка впиваются в кожу у основания шеи. Я стону, чувствуя, как стрелка датчика дергается вверх.

— Тише, — он шлепает меня по бедру. Горячий след пульсирует в такт сердцу. — Мы только начинаем.

В его голосе — странная смесь жестокости и заботы. Это сбивает меня с толку.

Его пальцы впиваются в мои бедра, раздвигая их шире. Я обнажена полностью. Его дыхание там, в самом интимном месте, — горячее, неровное. Но он не касается меня. Снова отстраняется. Я стону от разочарования.

— 173, — читает он с датчика, проводя языком по внутренней стороне бедра, избегая самого чувствительного места. — Почти там.

Его голос звучит восхищенно, будто он любуется произведением искусства.

Я дрожу, как в лихорадке. Каждое прикосновение обжигает, оставляя невидимые следы. Его пальцы наконец касаются клитора, но лишь слегка, едва-едва, словно он боится испортить последний мазок.

— Пожалуйста! — я выгибаюсь. Стрелка подбирается к красной зоне. Мое тело натянуто, как струна, готовая лопнуть.

— Что, Майя? — он усмехается, сжимая мою грудь через тонкую ткань блузки. Большие пальцы проводят по соскам. — Хочешь кончить?

В его вопросе не только насмешка. Что-то еще… будто он действительно хочет знать ответ.

Его палец внезапно входит в меня — глубоко, без предупреждения. Я вскрикиваю, вцепляясь в край стола. Еще одно движение — и я сорвусь.

Но он останавливается. Отстраняется. Стрелка замирает на 179.

— Время вышло.

Он поправляет манжеты с невозмутимым видом, будто только что обсуждал погоду.

— Завтра в семь. Лаборатория 12. Хельга введет тебя в курс дела. А я пока уезжаю на пару дней. Есть дела.

В его голосе появляются новые нотки. Сожаление?

Я лежу на столе, дрожа всем телом. На грани между яростью и отчаянием, стыдом и неутоленным желанием. Он наклоняется. Его губы почти касаются моих. Я чувствую аромат его виски.

— И помни, — шепчет он. Впервые в голосе — что-то странное, почти человеческое. — Увижу тебя рядом с любым мужчиной и особенно Джаредом — и твоя сестра останется без следующей операции.

Но угроза звучит менее убедительно. Будто он произносит ее по привычке.

После чего, просто разворачивается и уходит, оставив меня в его же кабинете.

Дверь закрывается. Я остаюсь одна — мокрая, дрожащая, неудовлетворенная. Датчик все еще показывает 179. Я срываю его, швыряю в стену. Но жгучая пустота внутри не исчезает.

Это странное чувство… Тоска.

Тоска по его прикосновениям. По тому, как он смотрел на меня в последний момент — не как на собственность. Как на что-то большее.

Я ненавижу себя за эти мысли. Но они заполняют меня, как яд.

Внезапно, я замечаю на его столе — маленькую шкатулку из темного дерева. сверху которой написано: «Для тебя».

Почему-то внутри уверенность, что это именно мне.

Я открываю.

Внутри — светящийся звездный кулон в виде феникса. И записка:

«Моей самой ласковой девочке. — М от Р»

Я понимаю: игра сложнее, чем казалось.

И самое страшное — часть меня уже не хочет выигрывать.

Часть меня… уже принадлежит ему добровольно.