Глава 18

Лаборатория 12 гудит, как разъярённый рой механических пчёл. Гул машин, едва различимый среди мерного перегона воздуха, давит на уши и будто вибрирует под кожей. Я стою перед прозрачной капсулой, где внутри пульсирует живой образец проекта «Феникс» — клубок биомеханических тканей, переплетённых с сияющими нанонитями. Они светятся, будто вены какой-то иной жизни, которую только что изобрели на зло законам природы. Воздух наполнен запахом озона и чем-то сладковато-гнилостным, словно здесь разлагается не просто органика — здесь разлагается сама надежда.

Хельга лениво щелкает ногтями по голограмме управления, и схема оживает под её пальцами: золотые нити медленно прорастают сквозь виртуальный позвоночник, вгрызаясь в нервные узлы, словно паразиты, которые никогда не насытятся. Её движения точны, даже изящны, и от этого становится только противнее.

— Красиво, да? — Она поворачивается ко мне, и её голубые глаза сверкают ледяным злорадством. — Почти как те твои новые украшения. — Её взгляд скользит к моей шее, где вчерашние следы зубов Ривзэйна ещё не успели побледнеть, и я чувствую, как щеки предательски наливаются жаром. Она знает? Конечно знает. Мне вообще кажется, что Хельга знает абсолютно всё, что связано с Ривзэйном. Может, у них когда-то что-то было — или она только надеялась на это.

Я стискиваю кулон-феникс в кулаке настолько сильно, что острый край впивается в ладонь. Холод металла немного отрезвляет.

— Это не украшения, — бурчу я, стараясь смотреть куда-то мимо.

— Ага, конечно, — тянет Хельга, и её губы выгибаются в тонкую насмешливую улыбку. Она подходит вплотную, её каблуки цокают по полу, как метроном, отмеряя секунды до катастрофы. — Ты же знаешь, почему он выбрал именно тебя? — Её палец тычет в голограмму, и рядом с монстром из биоткани возникает изображение сестры. — Ты идеальная крыса для опытов. Смазливая. Слабая. Отчаявшаяся. Готовая лизать сапоги за кусок надежды.

Я резко разворачиваюсь к терминалу, но она хватает меня за плечо, впечатывая в холодное стекло капсулы. Внутри плавает кусок кожи, наращённый на титановый каркас; шрамы на нём складываются в узор, похожий на пылающие крылья феникса.

— Видишь эти шрамы? — Хельга прижимает мою щеку к стеклу, её дыхание обжигает ухо. — Это искусство. В отличие от твоих жалких засосов.

— Ты вообще больная⁈ — Я вырываюсь из её хватки, злость закипает внутри так стремительно, что я почти теряю контроль. Кулаки сами собой сжимаются, и я уже начинаю замахиваться, чтобы как следует врезать.

Хельга делает шаг назад, но в её позе нет страха — скорее азарт, ожидание драки. Кажется, она только этого и ждала. И вдруг, прямо в этот момент, когда напряжение можно резать ножом, в лабораторию входит Двайт.

Он окидывает нас взглядом — одну с бешено колотящимся сердцем, другую с хищной ухмылкой — и медленно растягивает губы в своей фирменной улыбке.

— О, так я вовремя! Отлично, — довольно замечает он. — Только, девчонки, вы кое о чём забыли.

— И о чём же это? — прищуриваюсь я, пытаясь отдышаться и не выдать, как дрожат руки.

— Вы забыли раздеться, — широко скалится Двайт, и в его голосе больше флирта, чем иронии. — Кстати, могу помочь.

— Двайт, свали, — рычит Хельга, но тот лишь хмыкает в ответ, не сдвинувшись с места.

— Только с тобой, — бросает он, и в глазах его на миг мелькает усталость. — Потому что, во-первых, мне одиноко. А во-вторых, система, которую ты вчера настроила, знатно сбоит.

И вот в один миг добродушный Двайт исчезает, уступая место настоящему руководителю лаборатории. Он становится жёстким, голос его приобретает командные нотки.

— Поэтому, давай-ка, посмотри, что ты там намудрила. А с Майей поработает Джаред.

Хельга бросает на меня уничтожающий взгляд, но спорить не решается. Она резко разворачивается и уходит вместе с Двайтом, каблуки всё так же чётко отбивают ритм. Дверь за ними мягко захлопывается.

Я выдыхаю — длинно, с облегчением. В груди всё ещё бушует злость, но теперь она смешалась с усталостью. Я подхожу ближе к капсуле, позволяя себе наконец рассмотреть то, что внутри.

Биомеханический феникс, сложённый из регенерирующих тканей и нанонитей, выглядит как нечто невозможное. Сердце у меня в груди ёкает: если это правда — если этот проект способен на полную регенерацию органов, восстановление даже после смертельных повреждений… Это перевернёт всё.

Похвально, конечно. Но почему меня не отпускает ощущение, что здесь что-то не так? Почему каждый шрам внутри капсулы кажется предупреждением? Почему запах разложения — словно голос тех, кто уже не смог возродиться из пепла?

Я сжимаю кулон в руке, вглядываясь в пульсирующие нити. В голове стучит только один вопрос: кто станет следующим фениксом — и кто сгорит дотла?

Погрузившись в размышления, я невольно вздрагиваю, когда позади меня раздается

Голос Джареда. Мягкий, как плед, наброшенный на ледяное плечо.

— Тебе нужна помощь?

Он подходит ко мне, и тепло его тела смешивается с запахом свежемолотого кофе — тёплым, земным, таким непохожим на терпкий дымный аромат Ривзэйна.

Аметистовые глаза жадно изучают мое лицо, шею и тут же темнеют от ярости, когда он замечает отметины Ривзэйна.

— Он снова касался тебя? — Он не смотрит в глаза, будто боится ответа.

— Это не важно.

— Для меня важно. — Его палец проводит по моей ладони. — Когда ты рядом, я… — Он обрывает себя, вдруг осознавая, как близко наши лица.

Воздух между нами сгущается. Его дыхание касается моих губ, и я замечаю крошечную родинку над его верхней губой, которую раньше не видела.

— Джаред, мы не можем…

— Почему? — Он мягко улыбается. — Очень даже можем. Стоит хотя бы попробовать…