Глава 30

Майя

Мы бежим.

Темные коридоры Нижнего Города извиваются вокруг нас, как кишки какого-то гигантского, мертвого зверя. Каждый наш шаг эхом отдается в этом лабиринте, пропитанном вечной тьмой и чем-то еще — чем-то липким, тревожным, неотвязным. Влажный воздух давит на грудь, в нем вперемешку стоят запахи гнили, ржавого металла и странной, электрической остроты, будто где-то рядом искрит оборванный кабель.

Я бегу следом за Джаредом, его фиолетовые волосы мелькают где-то впереди — то исчезая в тенях, то снова вспыхивая в тусклом, дрожащем свете аварийных ламп. Мои руки сжимают кейс с «Фениксом» так сильно, что пальцы давно уже онемели, а ногти, кажется, впились в пластик. Сердце стучит где-то в горле, мешая дышать.

Мы сделали это.

Мы сбежали. От АРИДС. От него. От этих оранжевых глаз, которые преследовали меня даже во сне. Я все еще чувствую на себе их взгляд, будто он где-то совсем рядом, за спиной, в каждом темном углу.

Вдруг Джаред резко останавливается перед ржавой, перекошенной дверью. На секунду мне кажется, что он вот-вот растворится в этом мраке, но он будто собирается с силами и впечатывает пальцы в панель — быстро, уверенно. Я слышу, как он шепчет себе под нос какую-то последовательность цифр, почти неразличимо.

— Здесь, — говорит он, не оборачиваясь. Его голос глухой, но твердый. — Наше убежище.

Дверь со скрипом и хрустом открывается внутрь, и мы проникаем в тесную комнату. Здесь пахнет иначе — чуть свежее, хотя в воздухе все равно чувствуется металлическая пыль. Помещение небольшое: вдоль стен громоздятся груды старого оборудования, где-то под потолком потрескивает лампа. Но здесь чисто, аккуратно. На столе в углу — аккуратно сложенная еда, бутылки с водой, упаковки медикаментов, даже старая аптечка с крестом.

Я по инерции оглядываюсь, не веря глазам.

— Ты… подготовил это заранее? — спрашиваю я, пытаясь справиться с дрожью в голосе.

Он поворачивается, и его фиолетовые глаза сверкают в полумраке. На лице — едва заметная улыбка, теплая, настоящая, как будто в его мире сейчас нет ни страха, ни тревоги.

— Я готовился к этому давно.

В его улыбке и эта уверенность, и что-то еще — усталость, наверное. Я вдруг ловлю себя на том, что что-то сжимается внутри. Он рисковал всем — ради меня. Ради нас. Я не знаю, как правильно сказать это вслух, но тишина затягивается, и я выдыхаю:

— Спасибо.

Он подходит ближе, почти бесшумно. Его рука касается моей щеки — осторожно, так, словно я могу рассыпаться от одного его прикосновения.

— Ты не должна благодарить. Я не Ривзэйн. Я не требую поклонения, — его голос мягкий, с легкой усмешкой.

Его пальцы теплые, а я вдруг понимаю, что дрожу — не от холода, а от усталости, напряжения, страха, который все никак не уходит. Я зажмуриваюсь, вдыхая его запах — смесь ночи, пота, чего-то родного и чего-то чужого.

— Он найдет нас, — шепчу я, не открывая глаз.

— Пусть попробует, — отвечает Джаред тихо, будто обещая что-то самому себе. В его голосе появляется новая нотка — опасная, ледяная, железная.

Я открываю глаза и ловлю его взгляд. На секунду его лицо меняется — какая-то тень, что-то неуловимо холодное и чужое пробегает по чертам. Но вот он снова улыбается, и это исчезает, будто мне только показалось.

— Отдохни, — говорит Джаред мягко, почти заботливо. — Я разберусь с «Фениксом». Найду покупателя.

Я киваю, чувствуя, как тяжелеют веки. Сил спорить уже нет. Я опускаюсь на матрас в углу, заворачиваюсь в старое покрывало и почти сразу засыпаю, чувствуя, как напряжение наконец отпускает.

* * *

Я просыпаюсь от крика.

Резкого,

короткого, оборванного, будто воздух в комнате вдруг превратился в лед. Сердце в груди бешено колотится, ладони вспотели. Я сажусь, пытаюсь понять — это был сон или реальность? Темнота в комнате стала гуще, чем была прежде. Джареда рядом нет.

Дверь приоткрыта. За ней угадывается полоска тусклого света, едва заметная.

Я медленно поднимаюсь, ноги предательски дрожат. Прислушиваюсь — тишина, только где-то далеко потрескивает электричество.

— Джаред? — шепчу я, боясь собственного голоса.

Ответа нет.

Я выхожу в коридор. Здесь еще темнее, чем в убежище. За углом — слабый свет, словно кто-то оставил включенной лампу. Я крадусь, стараясь не шуметь, хотя сердце в груди гремит, как барабан.

И тут я слышу голос. Его голос. Но… другой.

— Ты думал, что обманешь меня? — холодный, без эмоций, чужой.

Я подкрадываюсь ближе, замираю за углом. Передо мной — сцена, которую я не могу забыть никогда.

Джаред стоит над мужчиной в потрепанной одежде, прижатым к стене. Лицо незнакомца искажено страхом, глаза полны ужаса. Он дрожит всем телом, будто пытается вжаться в бетон.

— П-пожалуйста… — хрипит он, стараясь вырваться.

Джаред не двигается. Его фигура кажется выше, тяжелее, чужой. В полумраке его глаза горят аметистовым светом, зрачки узкие, как у хищника.

— Ты продал информацию АРИДС, — говорит Джаред ледяным голосом. — Ты знал, что это приведет их сюда.

— Я не знал, что это ты! Клянусь! — захлебывается мужчина.

Джаред наклоняется, и в его движении — что-то хищное, животное.

— Но теперь ты знаешь.

Он сжимает горло мужчины. Тот судорожно дергается, хватается за руки Джареда, но силы неравны. Я застываю, не в силах двинуться. Это не тот Джаред, которого я знала. Не тот, кто только что улыбался мне, обещал защиту и свободу.

Это кто-то другой.

Мужчина хрипит, бьется, но Джаред не отпускает. Его лицо — маска спокойствия. Пальцы сжимаются, бедняга дергается все слабее.

— Джаред… — вырывается у меня всхлип.

Он оборачивается. Его глаза… Аметистовые, пустые, будто глубины, в которых нет ни капли света.

Он смотрит на меня, и я понимаю: он не расстроен. Ему сейчас плевать, что я здесь.

— Майя, — говорит он, и его голос снова становится мягким, почти нежным. Но его пальцы все еще сжимают горло человека. — Ты не должна была это видеть.

Я отступаю, спотыкаясь о тени.

— Отпусти его.

Он смотрит на меня, потом на мужчину, что-то взвешивая.

— Он предатель.

— Это не важно! Так нельзя! — кричу я, не узнавая свой голос.

Джаред замирает, словно что-то внутри него ломается. На миг в его глазах появляется растерянность, но тут же исчезает.

Щелчок.

Тело мужчины безвольно падает на пол, издав глухой удар. В коридоре становится еще тише. Я не дышу. Кажется, даже воздух вокруг замер.

Джаред вытирает руки о брюки, как будто убирает с них пыль. Его лицо снова спокойно.

— Теперь мы в безопасности, — говорит он, будто ничего не произошло.

Я смотрю на него, Я смотрю на него, и впервые за все время мне страшно.

Джаред не просто жесток.

Он холодный.

И я вдруг понимаю — я не знаю, кто он на самом деле.

И что я сделала, убежав с ним.