Глава 39

Когда белый свет рассеивается, я, кажется, готова увидеть смерть.

Но вместо этого перед нами появляется парень.

Он словно материализуется из воздуха — не тенью, не вспышкой, а просто вдруг оказывается здесь, как будто место всегда было его. Молодой, но не по-детски уверенный в себе. Ростом гораздо выше меня. Как Ривзэйн, но куда менее массивный. Тело подтянутое, сухое, но в нём угадывается опасная сила, которую он не считает нужным скрывать. Его движения — ленивые, почти небрежные, но в каждом жесте, в каждом повороте головы чувствуется опасная, ядовитая грация хищника.

Глаза — вот что по-настоящему пугает. Ярко-синие, холодные, как лезвия, светящиеся в полумраке, будто отражая чужой свет, который мы не видим. В этих глазах нет ни тепла, ни заботы. Только насмешка и что-то ещё, куда более древнее и мрачное. Чёрные волосы собраны в небрежный хвост, отдельные пряди выбиваются и ложатся на лоб, придавая ему чуть безумный, демонический вид. На левом виске — тонкий, едва заметный шрам, будто след от когтя или ножа. Кожа бледная, почти прозрачная, но на скулах и носу — лёгкий загар, след тех, кто часто бывает под чужими солнцами.

Чёрная форма стража сидит на нём идеально, подчёркивая узкие бёдра и широкие плечи. На груди и плече — номер тринадцать, который светится серебряным сиянием, сверкает, словно предупреждение. На поясе — массивный ремень с холодным, неестественно гладким оружием. На рукавах — парадные нашивки, на ботинках — свежая пыль, будто он только что прошёл по выжженной пустыне. И всё это вместе не вызывает желания смеяться — это как если бы смерть вдруг решила стать человеком и пришла на вечеринку без приглашения.

— Ну вот, — произносит он, оглядывая нас с видом уставшего учителя, — один — наполовину демон, второй — весь в крови, две девочки, одна из которых явно не в себе… Классно. Просто шикарно.

В его голосе сквозит сарказм, но и усталость, и раздражение, будто он не первый раз сталкивается с подобным хаосом — и каждый раз это одинаково надоедает.

Я моргаю, пытаясь осознать происходящее. Сердце колотится так, что кажется — сейчас выскочит наружу.

— Вы… Моргот Арс? — выдавливаю я, не веря, что это действительно он.

Тот самый легендарный мясник, чьё имя пугает целые сектора, чьи подвиги пересказывают вполголоса даже взрослые, а дети пугают друг друга историями о нём за ужином? Этот хищник передо мной?

Я пытаюсь что-то сказать, но он перебивает меня, делая шаг вперёд. Двигается он легко, почти бесшумно, но каждое движение — как угроза, и я невольно отступаю назад. На секунду мне кажется, что он может броситься и переломать нас всех одним взглядом.

— Я, — кивает он без тени смущения. Потом указывает подбородком на Аллерта: — Ты. — На Джареда, который лежит без сознания: — Оно. — На Ларру: — Испуганный хомячок. — И, наконец, на меня: — И, судя по всему, единственная адекватная здесь.

Лара тут же прячется за мою спину, и я чувствую, как она дрожит.

Я собираюсь с духом и всё-таки решаю сказать то, что вертится на языке:

— Вы… не такой, как я представляла, — осторожно признаюсь я.

Моргот широко ухмыляется, оголяя клыки, и эта улыбка заставляет у меня внутри всё сжаться. В его ухмылке нет ничего человеческого — только хищная насмешка. Даже его голос становится ниже, глухим, почти рычащим:

— Да-да, я привык, что мной восхищаются, — хмыкает он, и непонятно, шутит ли он или это угроза.

— Не то чтобы я очень восхищена. Просто… удивлена, — признаюсь честно, не отводя взгляда.

— О, милая, ты ещё не видела, как я работаю, — он щёлкает пальцами. Где-то в небе тут же раздаётся грохот — рокочущий, металлический, как гигантский зверь. Это его корабль, и я почему-то уверена, что он так же опасен, как и сам Моргот. — Тогда ты точно восхитишься.

Ривзэйн медленно поднимается, стирая кровь с губ, и сжимает кулаки, будто готовится к худшему.

— Ты что, просто пришёл поболтать сюда? — спрашивает он, и в его голосе дрожит злость.

Моргот резко поворачивается к нему, и его синие глаза внезапно становятся ледяными, как куски льда в ночи. В этот момент я чувствую, будто воздух вокруг становится гуще, тяжелее, тяжелее дышать.

— Нет, Аллерт. Я пришёл хорошенечко пожрать и убрать Хаос, — голос Моргота становится глухим, почти звериным. Он указывает на Джареда: — Вот он, весь в одном флаконе. Но знаешь, что меня бесит больше всего?

— Что? — хрипло спрашивает Ривзэйн.

— Что ты, — голос Моргота становится тихим, тягучим, — говорил нашему корпусу и мне лично, что не имеете никакого отношения к Хаосу, а теперь я вижу корабли АРИДС, в двигателях которых я чую эту гниль. И вот это, — кивает он на Джареда, — тоже явно связанное с АРИДС.

Я вижу, как Ривзэйн хмурится, опуская голову.

— Это была…

Моргот закатывает глаза, в его лице появляется какая-то дикая усталость:

— Мне плевать. Я просто всё сожру, а вас доставлю в корпус, — он щурится, переводит взгляд на Лару и смотрит на неё так, будто пытается просканировать её насквозь. — Что-то с этой мелкой не так. Ну-ка, иди сюда.

Лара неуверенно выглядывает из-за моей спины, сжимая мою руку. Я чувствую, что она вот-вот сорвётся и побежит, и прижимаю её крепче.

— Нет, — твёрдо говорю я, заслоняя сестру собой.

Я знаю, что Джаред, чтобы спасти Лару, отдал ей часть себя. Часть Хаоса. Если Моргот это почувствует… будет очень, очень плохо.

Моргот чуть улыбается, и в этой улыбке нет ни капли доброты.

В этот момент я понимаю: если он захочет, нас здесь никто не найдёт.