Глава 40

Моргот Арс стоит перед нами, и вдруг из его спины, рук, плеч — словно из разорванных ран, вырываются чёрные ленты. Не просто тени — нечто живое, зловещее, извивающееся, будто змеи, но в то же время плоское, острое, как лезвия. Они шевелятся в воздухе с беззвучным свистом, тянутся к нам, и я чувствую ледяное дыхание, исходящее от них. Это не просто холод — это глухая, чуждая пустота, как дыра в мире, из которой уходит всё живое.

Я ощущаю, как по спине ползёт липкий страх. Сердце выстукивает бешеный ритм, в висках гудит кровь. Кажется, если эти ленты коснутся меня — я исчезну, развалюсь на части, перестану быть собой.

— Ну-ка, девочка, — произносит Моргот, и его голос вдруг меняется. Теперь он звучит глубже, тяжелее, в нём появляется что-то древнее и ужасное, от чего внутри всё сжимается. — Покажи-ка мне, что с тобой не так.

Чёрные ленты срываются с места, словно охотничьи собаки, и резко устремляются к Ларе.

Я не думаю — просто бросаюсь вперёд, заслоняя её собой. Всё тело наполняет паника, но я не могу позволить этим тварям добраться до неё. Всё, что есть внутри, сжимается в тугой комок.

— Нет! — кричу я, напрягая все силы. Голос срывается, но мне всё равно.

Одна из лент соскальзывает по воздуху и касается моего плеча. В этот миг кажется, будто вся энергия, вся жизнь мгновенно вытекает из меня, как вода из пробитого сосуда. Мгновенно захлёстывает ледяная волна — не боль, а какое-то абсолютное небытие. Я теряю ощущение тела, будто растворяюсь в воздухе. Ноги подкашиваются, в голове гулко стучит, перед глазами сгущается тьма, будто кто-то вырвал вилку из розетки и оборвал меня от самой реальности. Я падаю на колени, едва цепляясь за остатки сознания. Всё внутри кричит: «Не сдавайся! Не отпускай!»

— Майя! — Лара бросается ко мне, её рука тянется к моей, в её голосе паника и отчаяние.

Я едва чувствую её прикосновение — как сквозь толщу льда. В горле першит, хочется крикнуть, но выходит только сиплый шёпот.

— Не трогай его! — рычит Ривзэйн. В его голосе — ярость и угроза.

Он резко взмахивает рукой, и в его ладони вспыхивает странное устройство — перчатка, пронизанная синими прожилками, источающая слабое, опасное свечение.

— Спокойной ночи, ублюдок, — сквозь зубы шипит Ривзэйн.

Разряд с отвратительным треском ударяет в Моргота. Воздух вздрагивает, по комнате проносится запах озона и жжёной плоти. Чёрные ленты дёргаются, как бешеные змеи, изломанные током. Моргот застывает, его лицо искажается не болью, а тёмной, жгучей яростью.

Я смотрю на это, почти не осознавая, что происходит. Всё будто замедляется: каждый звук тянется, каждый миг отдаётся в голове глухим эхом. Холод всё ещё держит меня, но где-то глубоко внутри остаётся крохотная искра — я не позволю им победить.

— Ты… — хрипит он, но не успевает закончить.

Его тело содрогается, колени подгибаются, и он падает на землю, как подкошенный. В последний миг, прежде чем сознание уходит, он бросает в сторону Ривзэйна взгляд, полный ненависти и презрения.

— Ты понимаешь, что сотворил, Аллерт⁈ — сипит он. — Это нападение на галактического стража! А я здесь единственный, кто может поглотить вспышку Хаоса!

Его глаза закатываются, и он теряет сознание. Моргот лежит, тяжело дыша, не двигаясь.

В комнате наступает тишина. Давящая, как бетонная плита. Я слышу, как по полу катится мой собственный прерывистый вдох. Сердце всё ещё стучит где-то в горле, но кажется, что оно вот-вот остановится.

Лара дрожит, прижимается ко мне, её пальцы впиваются в мою ладонь. Я чувствую её страх, и это заставляет меня собраться. Я жива. Я должна быть сильной ради неё.

— Он… он мёртв? — шепчет Лара, с трудом находя в себе силы говорить.

— Нет, — хрипит Ривзэйн, тяжело дыша. — Но должен быть парализован… по крайней мере, на время.

Я хочу что-то сказать — подбодрить Лару, убедить себя, что всё под контролем, — но губы не слушаются. Только смотрю на Моргота, пытаясь убедиться, что он не двигается.

И в этот момент —

Джаред, всё это время лежавший без движения, вдруг открывает глаза. Из его глаз льётся фиолетовый свет, густой, словно жидкость, заполняя собой всё пространство вокруг. Его взгляд холоден и отрешён, в нём нет ни капли прежнего Джареда.

Я вздрагиваю. По спине пробегает новая волна ужаса. Что-то не так. Всё слишком не так.

Он поднимается, движения его плавные, но в них что-то неестественное, чужое. Вся его фигура словно становится выше, тень от него растекается по полу, ползёт к нам. Воздух меняется — становится вязким, словно его можно потрогать руками, тяжело дышать.

— Ну вот, — говорит он, и голос его звучит слишком спокойно, слишком ровно — так не говорит обычное живое существо. — Теперь мы можем поговорить.

Ривзэйн медленно поворачивается к нему, его лицо искажено тревогой. Он понимает, что происходит.

— Джаред… — срывающимся голосом полным ярости и напряжения зовет его Ривзэйн.

— Нет, — Джаред качает головой, его губы искривляются в странной, холодной улыбке. — Не Джаред. Не сейчас.

Его глаза горят фиолетовым пламенем, в них бушует неведомая сила. И я понимаю — Хаос снова взял верх.

Сердце сжимается. Я чувствую, как по венам стекает ледяное осознание — мы остались одни перед чем-то, что не можем контролировать. Моргот лежит без сознания.

И больше некому остановить то, что должно случиться.