Глава 44

Тяжёлое дыхание постепенно успокаивается, но его крепкие руки всё ещё держат меня у холодной металлической стены, не позволяя отступить ни на шаг. Я ощущаю, как его горячая кожа буквально сливается с моей, как капли пота медленно скатываются по его спине, оставляя влажные дорожки, извивающиеся между рельефных мышц. В воздухе стоит запах — смесь металла, мужского тела, чего-то едва уловимо хищного и знакомого, такого, что теперь для меня пахнет домом.

— Ты… — мой голос предательски срывается на хриплый шёпот, едва слышный даже в тесноте камеры.

Он приподнимает голову, и его оранжевые глаза, яркие, как два раскалённых угля, встречаются с моими. В них больше нет той бешеной ярости, что бушевала минуту назад — только глубокий, почти человеческий огонь, заставляющий сердце трепетать в груди.

— Ты вся дрожишь, — шепчет он, и его голос вдруг становится неожиданно мягким, почти заботливым.

Я не могу ответить. Просто провожу ладонью по его груди, по шершавой, изрезанной шрамами коже. Под пальцами чувствую рельеф старых и свежих ран — следы бесконечных битв, чужих и своих демонов, с которыми он сталкивался лицом к лицу. Один особенно глубокий, застарелый шрам тянется от ключицы до соска, белёсый, почти серебристый на смуглой коже.

Он вздыхает, когда мои пальцы замирают на этом шраме, и я слышу, как в его груди отзывается эхом нечто уязвимое.

— Это от кого? — спрашиваю тихо, с затаённым трепетом, будто боюсь спугнуть его откровенность.

— От брата, — просто отвечает он, не отводя взгляда.

Я поднимаю на него удивлённые глаза.

— Джареда?

Он кивает, и в его взгляде на секунду мелькает что-то сложное, почти неуловимое — смесь боли, вины и того самого братского чувства, что не угасает даже сквозь кровь и предательство.

— Он не хотел. Это… было давно, — говорит он, и я чувствую, как прошлое тянет за собой длинную тень, но больше не спрашиваю. Не сейчас.

Вместо этого провожу пальцами по его лицу, скользя по резким скулам, по щетине, по линии челюсти. Его губы приоткрываются, он ловит мой палец зубами, чуть прикусывает, и от этого простого движения по позвоночнику пробегает разряд.

— Ты всё ещё злишься? — спрашиваю я, задержав дыхание.

Он отпускает мой палец, усмехаясь краем губ, и в его глазах снова вспыхивает искра.

— Не на тебя.

Его руки скользят вниз, обхватывают мои бёдра, и одним уверенным движением он вновь поднимает меня, прижимая к себе так плотно, что между нашими телами не остаётся ни капли воздуха. Я чувствую, как он снова твердеет между моих ног — желание возникает мгновенно, словно огонь, вспыхнувший от искры.

— Опять? — приподнимаю бровь, стараясь скрыть улыбку.

— Ты что-то имеешь против? — в его голосе слышится лёгкий вызов.

В ответ я прикусываю его нижнюю губу, ощущая, как его тело напрягается, а дыхание становится резче.

— Ничего, — шепчу я, и на этот раз в наших движениях исчезает спешка. Он будто смакует каждый миг — медленно, глубоко, будто хочет запомнить каждый мой вздох, каждый стон, каждое движение моего тела навстречу его. Его губы скользят по моей шее, груди, оставляя за собой жаркие следы — я будто горю изнутри, растворяясь в этом пламени.

Я запускаю пальцы в его волосы, вдыхаю их запах — смесь дыма, стали и чего-то неуловимо его, родного, опасного и притягательного одновременно.

— Ривзэйн… — зову его по имени, в котором теперь для меня заключён целый мир.

Он поднимает голову, наши взгляды встречаются, и я вижу всю глубину его чувств — ту, что он никогда не покажет никому, кроме меня.

— Скажи, — шепчет он, и в этом слове столько силы и нежности, что у меня перехватывает дыхание.

— Мы действительно вернём её? — спрашиваю я, затаив надежду и страх.

Он замирает на миг, потом медленно кивает.

— Я обещаю, — отвечает тихо, но в голосе — стальная решимость.

И в этот момент где-то в глубине станции раздаётся гулкий удар, такой сильный, что стены вокруг дрожат, будто сами боятся неизвестной угрозы.

Мы замираем, прислушиваясь. Сердце бешено колотится в груди — страх и адреналин смешиваются в крови.

— Что это? — шепчу я, не в силах скрыть тревогу.

Ривзэйн мгновенно напрягается, его тело становится жёстким, как у хищника, что почуял опасность. Он вслушивается в отзвуки, взгляд становится настороженным.

— Ничего хорошего, — коротко бросает он, уже отступая в сторону.

В этот момент дверь в камеру внезапно распахивается, и в проёме появляется Аврора. Её обычно спокойное, невозмутимое лицо теперь искажено тревогой, а в глазах — ледяная решимость.

— Нам нужно двигаться. Сейчас, — голос её звучит безапелляционно, не терпя возражений.

— Что случилось? — я торопливо хватаю остатки своей одежды, пытаясь прикрыться, но понимаю, что времени объяснять просто нет.

Аврора бросает короткий взгляд на Ривзэйна, потом на меня — в её глазах мелькает тень сочувствия.

— Джаред проснулся, — говорит она быстро.

— И? — у меня внутри всё сжимается, я предчувствую неладное.

— И он не один.

Её слова повисают в воздухе, холодом пробирая до костей. Я чувствую, как сердце уходит в пятки, а по коже бегут мурашки.

Ривзэйн уже натягивает комбинезон, его лицо становится каменным, словно он снова надевает свою боевую броню.

— Астромрак, — коротко бросает он, угадывая суть.

Аврора кивает, и во взгляде её появляется что-то похожее на страх.

— Они идут за ним. И за Ларой.

Моё дыхание сбивается, я ощущаю, как внутри поднимается паника.

— Где она? — спрашиваю дрожащим голосом.

— В изоляторе, — отвечает Аврора. — Пока в безопасности.

Ривзэйн быстро осматривается, затем протягивает мне пистолет, который каким-то образом умудрился сохранить даже здесь, в этом аду.

— Ты умеешь стрелять? — его голос звучит серьёзно, без намёка на былую мягкость.

Я беру оружие, ощущая холодный, тяжёлый металл на ладони, и вдруг понимаю, что пути назад нет.

— Научусь, — отвечаю, сжимая рукоять.

Он усмехается, и в его глазах снова вспыхивает тот самый огонь — дикий, неукротимый, тот, что ведёт нас сквозь любой хаос.

— Тогда пошли, — говорит он, и в этот момент мне кажется, что я готова к чему угодно, лишь бы быть рядом.

Мы выбегаем в коридор, навстречу новому хаосу, где за каждым поворотом может скрываться смерть — или надежда.