Глава 46

Изолятор.

Это место всегда казалось мрачным и холодным, но сейчас оно выглядит по-настоящему жутко. Вокруг — стены, когда-то гладкие и крепкие, теперь испещрены сетью трещин, будто кто-то пытался вырваться, ударяя в панике и отчаянии. Стекло, которое по всем протоколам должно было быть небьющимся, больше напоминает гигантскую паутину — каждое пересечение трещин сверкает в тусклом свете ламп. А силовое поле… Оно слабо мерцает, то вспыхивая на секунду, то почти полностью угасая, словно усталый зверь, который вот-вот сдастся.

А внутри — Лара.

Она стоит посреди камеры, сгорбившись, будто под тяжестью чего-то невидимого. Ее плечи дрожат, а руки крепко сжаты в кулаки, ногти врезаются в кожу ладоней. Ее каштановые волосы, такие же, как у меня, растрепаны, стали дыбом, будто их тронуло электричество. Время словно застыло, и только ее прерывистое дыхание выдает, что она еще держится.

— Лара! — я бросаюсь вперед, забыв обо всем, кроме желания добраться до нее, вырвать из этой клетки. Но Ривзэйн хватает меня за плечо, его хватка крепкая, не дающая ни малейшего шанса вырваться.

— Не подходи, — его голос твердый, почти угрожающий.

— Но она…! Нам нужно…

— Смотри, — перебивает он, и я вынуждена остановиться.

Тогда я вижу. То, что раньше ускользало от моего внимания.

Фиолетовый свет.

Он струится из-под ее кожи, как густой дым, закручивается вокруг нее призрачными лентами, постепенно заполняя камеру. Он пульсирует, словно живой, и с каждой секундой становится все ярче, насыщеннее. Я смотрю ей в глаза — когда-то они были теплыми и карими, всегда полными жизни и заботы, а теперь… Теперь они горят, в них пляшут фиолетовые огоньки, и я едва узнаю свою сестру.

— О нет… — шепчет Аврора, сжав ладони у рта, ее глаза расширены от ужаса.

Моргот, стоящий чуть позади, резко выпрямляется. Его черные тени-ленты, обычно незаметные, теперь вихрем вырываются наружу, закручиваются вокруг его рук, готовые в любой момент броситься в бой.

— Она не выдержит. Ее тело слишком слабо для такой энергии, — голос Моргота глухой, в нем звучит тревога.

— Что с ней происходит⁈ — я вырываюсь из хватки Ривзэйна, в груди нарастает паника.

— Он зовет ее, — глухо говорит Моргот, взгляд его устремлен на Лару.

— Кто⁈ — я почти кричу.

— Джаред, — отвечает Моргот, и его голос звучит как приговор.

И тут меня пронзает понимание.

Связь. Та самая тонкая, незримая нить, которую я ощущала с самого начала. Джаред влил в нее часть себя. Часть Хаоса. И теперь, когда он где-то там, на станции, борется — или, может быть, уже проиграл — эта энергия тянется к нему, к своему источнику.

В этот момент Лара вдруг поднимает голову. Ее взгляд встречается с моим — и я замираю.

— Майя… — ее голос звучит странно. Словно не только она говорит, но и кто-то еще, глубже, древнее, сильнее. В нем эхом отдаётся неведомая сила.

— Я здесь, сестренка, — выдыхаю я, едва держась на ногах.

Она улыбается. Но эта улыбка не приносит облегчения. Она холодна, пугающа, и в ней нет ничего человеческого. Это самая жуткая улыбка, которую я когда-либо видела.

— Он показал мне… такие чудеса… — ее слова доносятся до меня, будто сквозь толщу воды.

Фиолетовый свет сгущается, закручивается вокруг нее спиралями, вибрирует в воздухе, наполняя камеру электрическим напряжением.

— Лара, держись! — кричу я, не в силах сдержать слез.

— Я больше не боюсь, — говорит она, и ее голос спокоен, почти умиротворен. — И ты не должна.

В этот момент ее тело вздрагивает. Глаза загораются еще ярче, лицо искажается неведомым выражением.

И вдруг — взрыв.

Изолятор разлетается на куски. Стекловзрывается, миллионы осколков летят во все стороны, силовое поле окончательно гаснет с предсмертным шипением.

Лара…

Она парит в воздухе, окруженная вихрем фиолетовой энергии. Эта энергия клубится вокруг нее, как живой туман, сверкая и переливаясь, будто дышит в такт ее сердцу. Волосы Лары теперь раскинулись во все стороны, в них вспыхивают разряды — каждый локон словно отдельная искра, каждый движется сам по себе. Ее тело вытягивается, вытончается, пальцы на глазах удлиняются, превращаясь в острые, почти звериные когти. Кожа становится бледнее, черты лица искажаются, становятся угловатыми, почти нечеловеческими — и в них проступает что-то чужое, опасное. Глаза горят фиолетовым светом, в их глубине танцуют всполохи безумия и силы.

— Задница скратча! — сипит Моргот, и слышно, как в его голосе дрожит страх, который он обычно мастерски скрывает.

Едва он успевает закончить фразу, как его тени — черные, змеевидные, с рваными краями — бросаются вперед. Они обвивают Лару, плотно охватывают ее руки, ноги, туловище, словно пытаются связать, удержать, не дать вырваться на волю той силе, что рвется наружу. Тени Моргота судорожно дергаются, сжимаются, собираясь в плотный кокон. Но Лара только смеется — звонко, страшно, с каким-то ледяным восторгом, будто все происходящее всего лишь игра, и она уверена в своей победе. В ее смехе нет ни капли страха, только холодная уверенность и что-то пугающе новое.

В следующую секунду она исчезает. Просто растворяется в воздухе, как будто ее и не было. Мгновение — и вспышка ослепительного фиолетового света разрезает полумрак, за ней следует грохот, от которого дрожат стены, и по коридору проносится холодный ветер, словно сама пустота прошла сквозь нас.

Я резко моргаю — камера пуста.

— Где она⁈ — кричу я, голос срывается в истерике, отчаяние рвет грудь. Я делаю шаг вперед, но передо мной — только осколки стекла и дрожащий воздух.

Аврора стоит сзади, побелевшая, губы ее дрожат, глаза широко раскрыты, в них — ужас и бессилие. Она пытается что-то сказать, но сначала выходит только хрип. Потом она едва слышно шепчет:

— Она пошла к нему…

— К Джареду, — вторит Ривзэйн, его голос мрачен, в нем слышится тревога и решимость.

Я уже разворачиваюсь, инстинктивно хватаю Ривзэйна за руку, как будто боюсь потерять и его тоже. Внутри все сжимается — только одна мысль не дает упасть: я не оставлю ее одну, не позволю Хаосу забрать Лару.

— Значит, нам туда же, — говорю я, и мое сердце стучит так громко, что кажется, его слышат все.

Ривзэйн коротко кивает. Его глаза полны решимости, он готов идти до конца.

И мы бежим.

Не думая, не оглядываясь, не сомневаясь ни на секунду. Бежим спасать мою сестру… Спасать ее от нее самой. От того, во что ее превратила чужая сила. От бездны, в которую она вот-вот шагнет.