Глава 10. Чего хочет ведьма

Эрдан отнял у меня глинтвейн с решительностью ледяной глыбы, когда она начинала крениться на бок, норовя превратить любого, попавшегося на пути, в плоскую раскисшую лягушку. Но вот что странно: глыба может и была ледяная, но во взгляде полыхал как минимум ритуальный огонь, на котором в давние времена очищали ведьм от тёмного дара.

– Я смотрю, вы неплохо проводите время, Бонавентура, – цедил мужчина, заменяя бокал с красным пряным напитком на стакан с обычной водой. – От чего же вдруг у вас испортилось настроение?

– Вы что, так в себе не уверены, что поставили всего триста монет в вашем ежегодном споре?

Мой эмоциональный выпад немного обескуражил Чудовище, и он застыл, не донеся до своего рта мой глинтвейн.

– О каком споре идёт речь? – попытался он уточнить, пока я кипела гневом.

– Кто сможет соблазнить хозяйку бала, – процедила я и всё же фыркнула. – Можно было поставить побольше, и мы бы смогли поделить выигрыш.

Если упрёк мужчину озадачил, то предложение сговора встало поперёк горла, в буквальном смысле: Эрдан поперхнулся глинтвейном и принялся надсадно кашлять, вновь распугивая ставки фей, что кружили вокруг завидного жениха с постоянством носорога.

Ну а я стояла и сдерживала руки, желающие постучать по широкой мощной спине, и фею, которая норовила вылезти из глубины и дать дельный совет.

– А вы знаете, что доказательством служит подвязка?

Я озадаченно похлопала ресницами. Что?

– Это орудие пыток?

Что-то смутно знакомое было в этом названии, но где я его слышала – не смогла бы вспомнить даже под заклятьем, освежающим память. Может, на истории восхождения ведьм? Ну, в историях про давно минувшие дни, когда ведьмы летали на метлах из дикого орешника и танцевали у костров нагишом.

– Это один из предметов нижнего белья, – проговорил мужчина, а в его глазах вновь заискрились смешинки, где-то глубоко, очень глубоко.

У меня точно такого нет, иначе бы я знала. У сестер, похоже, тоже не было, и у братьев…

– А у вас этой подвязки нет? Жаль проскочить мимо выигрыша в тысячу монет из-за отсутствия какой-то веревочки.

Чудовище снова подавился. Удивительно, но бал, похоже, плохо действует на нервы некоторых мужчин и на выдержку некоторых Чудовищ.

– Тысячу? Вы же сказали, что я поставил триста.

– Так сказал ваш родственник: «…самая большая ставка – триста монет, и по традиции она принадлежит хозяину замка.», – процитировала я Растийша, не выдавая имен, но Эрдан, по-видимому, и без меня уже давно догадался, кто такой смелый просветил новую хозяйку бала. – Но вы же можете поднять ставку, – проворковала я тем тоном, которым отпрашивалась у отца на вечеринку фей. Еще и ресницами похлопала: хлоп-хлоп.

Что странно, отец куда охотнее и увереннее отпускал меня на вечеринки с подружками-ведьмами, чем с феями, даже ни к каким хитростям не приходилось прибегать, а к феям – только так. Видимо, что-то знал он о вечеринках фей, до чего мы еще не додумались.

Для закрепления эффекта, так как мужчина замолчал и сосредоточенно принялся следить за каждым моим словом, я провела пальчиком между двух рядов пуговиц на парадном сакко до того места, где начинался нагрудник. В таких случаях, когда приходилось что-то просить, я к отцу прижималась, обнимая, и заглядывала снизу в глаза – действовало безотказно. С Чудовищем я такого позволить не могла – вдруг не так поймет.

И тем не менее мои действия возымели какой-то эффект, правда, судя по зрачкам, которые поменяли все свои вариации стремительно и пугающе, несколько не то. Эрдан взял пои пальцы, что собирались упорхнуть от нагрудника, в плен, поднес к губам, при это смотря в мои глаза каким-то гипнотизирующим взглядом, и проговорил провокационно-хрипловатым голосом:

– Знаете, почему на балу хозяйками берут только ведьм, у которых силы больше половины по метроному, а остальных не приглашают вовсе?

Я даже не сразу смогла ответить, пытаясь бороться с подступившим желанием облизать губы и ответить с придыханием, как того требовала природа ведьмы, когда с ней так разговаривает потенциальный любо…смертник.

– Откуда ж мне знать? Это тайна за столькими замками прячется в вашей библиотеке, что любое любопытство сдохнет на подходе.

Браво! Я ответила спокойно и отстраненно, надеюсь, и Чудовище поверил в мою незаинтересованность.

– Раньше хозяйка бала выбиралась на предыдущем балу. Ею становилась та, кто откликался на Зов Чудовища, в чьем замке должен был проводиться следующий праздник. В ту пору у многих молодых Чудовищ были возлюбленные из ведьм, которые жаждали получить этот титул. Как они уговорили своих возлюбленных провести голосование среди собратьев, чтобы выбор замка, в котором будет проходить следующий бал, был проведен через Зов, вполне понятно (в этот момент мужчина так многозначительно посмотрел на мои пальчики, которые все еще держал возле своего лица, что мне стало немного нервно). Только в итоге произошел невероятный казус: все ведьмы откликнулись на Зов, только других Чудовищ. Хозяйка бала, как и замок, выбраны не были, потому что скандал получился грандиозный, а потом…

– Дайте угадаю… Мммм, началась война? – я вопросительно подняла одну бровь, стараясь скрыть улыбку, которая грозила перерасти в смех. Вот что они за чудовища: все легенды у них поросли мхом и паутиной, а все конфликты выливаются в войны.

– Нет, но на балу присутствовал король, который был очень недоволен. Он и назначил своим приказом и замок, где будет проходить бал, и хозяйку, которой оказалась ведьма, не откликнувшаяся на Зов, и штраф, который Чудовищам пришлось оплачивать в двойном размере: за себя и за ту ведьму, что он привел на бал.

– Штраф? Сумма оказалась неподъемной? – не удержалась я от ехидного замечания.

– Терпимой, но тут одна ведьма возмутилась недостойной ее суммы, и король увеличил штраф в десять раз.

– Эм, – кажется, я перестала улавливать связь. – К чему вы это?

– Во всех грандиозных скандалах и простых бедах замешаны ведьмы, которых что-то не устроило. Кстати, штраф до сих пор не отменен – желаете разделить его со мной?

– Считаете, повышение ставки может привести к скандальчику? – ведьма внутри меня все еще не желала признавать за собой поражения, а рациональная и меркантильная фея уже демонстрировала, что не так уж она и жаждет мщения.

Ответом была лишь улыбка уголками губ и обжигающий поцелуй кончиков пальцев, которые мужчина так и не выпустил за время рассказа. От столь жаркой, но незаметной ласки мне вмиг стало душно, а в голове поплыл ванильно-розовый туман. И только появление в поле видимости дракона позволило мне вернуть голову на место, а заодно сменить тему разговора.

– Неужели уже предпоследний танец? – я смотрела, как дракон идет в мою сторону и не испытывала ни одну из тех эмоций, что одолевали меня в самом начале бала. Нужна чешуйка дракона? Их можно и в лавке старьевщика найти – там какой только ископаемой гадости не валяется. Клок волос на ингредиенты? Больно надо – выщипать у оборотней с боевого факультета, а во время смены сезонов вообще можно мешки запасать.

– Вы знаете, что драконы могут стирать память, – прошептал вкрадчиво Эрдан мне на ухо, – тем, кто не обладает магией, хоть какой.

– Хотите сказать, что приглашенные на бал обычные девушки из людей завтра не вспомнят, что танцевали с драконом? А если одна из них его судьба?

Даже не пойму, кто из двух моих пакостниц вдруг выдал столь романтический вопрос, а главное – с чего вдруг? От шока, видимо, и от провокационной близости Чудовища, что продолжал надо мной издеваться.

– Настоящая взаимная любовь творит чудеса, – проговорил мужчина и тут же испортил всю романтичность, – только ведьмам ведь не ведомо такое чувство, не так ли?

Прежде чем идти танцевать с драконом, я кинула снисходительный взгляд на Чудовище.

– Только не говорите ничего подобного в нашей семье, иначе я не ручаюсь за ваше здоровье – у меня все родственники очень трепетно относятся к теме любви, особенно у ведьм.

– ... у меня все родственники очень трепетно относятся к теме любви, особенно у ведьм.

Не буду добавлять, что чем темнее дар, тем ревностней будут отстаивать наличие способности любить у ведьм и ведьмаков. Мой дед по маме – некромант с темной силой в 95% по метроному Си-Ха. Темнее некуда, разве что к забытым бога идти. Так он всем своим детям, а потом и нам, его внукам, читал самые добрые теплые сказки про любовь и в конце каждой говорил: «Если бы не любовь к вашей бабушке, то я бы сошел с ума, отдав сердце темным силам». Про маму вообще молчу. Выйдя замуж за фею она проклинала каждого, кто хоть на каплю мог усомниться в наличии любви между ними. И, кстати, все ее подруги-ведьмы были с ней в этом вопросе солидарны, как никогда.

Я привыкла доверять родным больше, чем тем сказкам, что рассказывают в канонических учебниках по характеристикам магических рас. Ведь все учебники писались на столько давно, что в ту пору даже не предполагали, что между расами будет смешение, и на нашей земле появятся феи-джокеры или веи.

– Удивлен, Бонавентура, что вы справились с притяжением так быстро, – хвалил меня дракон, подхватывая и кружа в танце. – Обычно я не разбрасываюсь такими предложениями часто, но что-то у меня в последнее время романтичное настроение. За вашу стойкость я хочу наградить вас исполнением вашего желания, но только одного. Загадывайте.

Я улыбнулась. Говорят, что, справившись с драконом и его магией, можно получить дракона в полное подчинение на несколько дней. Похоже, нагло врут. А еще говорят, что желание исполняют не сами драконы, а какие-то снежинки, что следуют за ними в шлейфе их магии. Что-то я никаких снежинок не вижу. А раз так…

– Я желаю вам встретить вашу половинку, и чтобы она не поддавалась вашей магии, – улыбнулась, а потом вздрогнула, когда передо мной зависла снежинка и принялась медленно таять по краям. Подтаяла слегка и прекратила, только висеть перед носом не перестала.

– Что это? – наверняка у меня был чрезмерно ошеломленный вид, но у дракона вид был не меньше обескураженным – он тоже смотрел на снежинку и, похоже, не верил своим глазам.

– Как видите, это Снежинка Желаний.

– Почему она все еще здесь?

– Видимо, ее силы хватает на то, чтобы исполнить не только это желание, но и исключительно ваше.

Мы танцевали, но при этом чувствовали себя несколько скованно, словно одеревенели. Не знаю, что творилось с драконом – он стал хмурым и отстраненным и рассматривал снежинку как-то недобро, словно она его подвела или открыла какую-то загадку, но совершенно не вовремя. А я была скованная тем, что мое желание готово было вырваться на свободу, ведь оно зреет внутри меня очень-очень давно, с тех пор, как я начала общаться с молодыми людьми и ходить на свидания. Только произнести его вслух было неловко и опасно, потому что ведьм всегда учили: не произноси свои желания, находясь рядом с сильным магически приспособленным, – можешь получить искажение результата до такой степени, что не узнаешь загадываемое.

– Вы можете не произносить желание вслух – просто подумайте про него, глядя на снежинку.

Легко сказать, ведь это ледяное кружево висело перед самым носом – можно получить косоглазие, правильно воспроизводя свое желание, чтобы потом можно было его узнать, когда исполнится. Я зря переживала, потому что стоило только скосить глаза к кончику носа, как желание само пронеслось в голове, даже не успела ничего подправить или изменить. Правильно или нет, но теперь ничего не вернешь – снежинка начала молниеносно таять и вмиг исчезла, как исчез, завершив танец, дракон. Дарк прощался стремительно, быстро, словно танцуя со мной, вспомнил, что забыл в очаге запекающуюся тушку зайца, и теперь, если немедленно не вернуться в свой замок, жилище пропитается таким смачным смрадом, что до следующего бала не избавиться.

– Я видел, что Дарк преподнёс вам Снежинку Желаний, Бонавентура, – говорил хозяин замка, кружа в последнем танце. – Не откроете завесу, что загадала ведьма? Неужели, любовь?

Скепсис в словах был смешан с насмешкой, только в глубине глаз притаилась печаль.

В одном из танцев один из тех, кто пришел одновременно с Эрданом, поведал, что отказ той, которая могла бы стать Единственной, причиняет боль, от которой не избавиться так просто. И все Чудовища, что готовы отправить свой Зов на балу, втайне ждут, что встретят наконец ту самую, с которой разделят свою жизнь и радости с невзгодами, потому что все они страдают от одиночества.

– Конечно, иначе меня домой не пустят, если узнают, что я загадала что-то другое, – рассмеялась я в ответ.

Никому не скажу, что, загадывая любовь, я внесла в желание существенное уточнение: чтобы мой избранник понравился обеим моим пакостницам, иначе никакого смысла в той любви не будет.