Глава 18. Семейный обед

Две недели спустя, дом Джоэль-Смит

– В новостной колонке пишут, что библиотека, которую курирует семья Васкетт-Хорт, загорелась и ее с трудом удалось потушить, – громко прочитал Лайн, а я удивленно вскинула голову, услышав знакомое имя рода. – Кстати, они набирают фей, которые смогут привести библиотеку в порядок. Молли, Кит, вы уже попытались туда попасть?

– Вот еще, – пробурчала Молли, делая постное лицо, но мы-то все знали, что она бы даже крылья, подаренные родителями по случаю завершения Академии, отдала без зазрения совести, лишь бы попасть в вожделенную закрытую зону.

– Зря, Мол, – проговорил Кит, наполняя свою тарелку огуречной стружкой по третьему кругу. – Я б попытался, но с нового места не так-то легко отлучиться – никто не проникся этим невероятным фактом.

Последние слова брат говорил уже с набитым ртом, но мы его и так поняли. Мама же только вскинула голову и нервно сжала губы, но промолчала, хотя еще неделю назад она б за такое прокляла б всех разом, не разбираясь, кто говорит с набитым ртом, а кто простой наблюдатель.

Вообще с тех пор, как Кита посадили на зеленую диету (все овощи и фрукты должны быть зеленого цвета), брат вечно ходил голодный, вечно жевал и все время искал, чтобы урвать зеленое и съедобное. Уже все в доме чувствовали себя заложниками этой диеты, хотя предавались чревоугодию во время праздников мы все, все помогали готовить самые любимые блюда. И мы точно знали, чем это нам всем грозит. Из года в год Кит после праздника смены годов садился на жесткую диету, потому что после второго новолуния должен был участвовать в гонках фей в реликтовом лесу.

Кит уже совсем-совсем близок к вожделенному кубку, в позапрошлом году пришел четвертым, а в прошлом – вторым. Никто даже помыслить не может, что брат бросит гонки на крыльях – столько страданий целого семейства не должны пропасть даром. Да к нам даже бабушки и дедушки перестали приходить в гости на смену годов, а традиционные подарки мы получаем уже в начале лета, когда красиво связанные варежки из шерсти зеленой альпаки становились не слишком актуальны.

Так что пусть только попробует бросить.

– Да там сама библиотека не принимает фей, – попыталась оправдаться старшая сестра, – последним нескольким феям подпалила крылья и выплюнула, словно она королевский фонтан в день пробного пуска после зимней консервации.

А, ну тогда понятно – есть все же в мире вещи, которые способны остановить фею на подступах к вожделенной закрытой секции. В случае с сестрой – это вода, имеющая напор сильнее, чем в домашнем дучи.

– Это что же, раньше девушек выбирали по Зову или по оброненному кольцу, а сейчас – подойдет ли фея библиотеке? Какое-то новое веяние моды? – проговорила тетя Крестиция, забирая у Лайна утренний новостной листок, по которому бегали фигурки репортеров и постоянно размахивали метлами, привлекая внимание к той или иной статье.

У тети Крестиции любая тема сводилась к любви, поиску пары и свадьбе, даже в строгих описаниях встреч королей она умудрялась найти тайный умысел, связанный с чьей-нибудь свадьбой. Когда в новостных листах не находилось ничего, подтверждающее ее теории, то вывод делался однозначный: свадьба была тайной, а королевским подданным не сообщили, чтобы не шокировать. Ограниченное количество родственников в королевской семье нисколько тетю не смущало – у всех, по ее мнению, были тайные семьи, а то и не одна.

– Если библиотека не принимает фею, – задумчиво протянула мама, хмуро рассматривая пустующий стул, на котором еще склянку назад сидела Винни, – то кто-то из фей и совершил поджег.

Папа, Молли и Кит возмущенно вскинули головы, собираясь высказаться против такого обвинения их магических сородичей, но, подумав с мгновение, согласно кивнули и продолжили есть. Да и зачем спорить, если магическая библиотека Чудовищ никогда бы просто так не стала препятствовать появлению фей в своих стенах. Везде и всегда феи приводили в порядок все библиотеки королевства и, получив доступ к одной, теоретически могли стать причиной недовольства всех остальных, если умудрялись где-нибудь сплоховать. Главные библиотеки королевства пускали в свои недра только самых лучших и опытных, кто не имел в послужном списке ни единой оплошности…но исключительно фей. Никогда для приведения книг в порядок не привлекали кого-то другого.

– Тогда туда только Нева попасть сможет, – пропела Винни, внося в обеденный зал зеленое двухъярусное чудо, умопомрачительно пахнущее ванилью, сливками и мускатом. – Зайдет как ведьма, поработает как фея и выйдет снова ведьмой. Глядишь, и практику феи закроет так же споро, как и ведьмовскую. Наверняка, контракт на бал у Чудовищ будет хорошим подспорьем и рекомендацией.

Я вздрогнула от перспективы, но предыдущую фразу запомнила, тем более мне ну очень нужно в библиотеку Чудовищ и даже не сразу в закрытую секцию.

– Не знаю, не знаю, – задумчиво проговорил отец и потянулся за ножом, чтобы разделить шедевр нашей Винни на порции, – если елки без зазрения совести притянули Бони к себе и даже не вписали ее услуги в лист практики, то контракт с Чудовищами не такое уж хорошее подспорье. Лайн, ты же контракт просматривал, что в нем не так?

– Все там нормально! – возмутился вначале брат, но под строгим взглядом обоих родителей, тут же сдался. – Я еще патрону покажу – он как раз вернулся из госпиталя.

– Сир Гантер вернулся? – вскинулась Молли, отвлекая всех уже на себя, чем в тот же момент воспользовался Кит. Наш брат-фея, видимо, потерял временно рассудок от растительной диеты, потому что, резво схватив торт со стола почти из-под ножа у отца, он так же резво выскочил из обеденного зала.

Наш брат-фея, видимо, потерял временно рассудок от растительной диеты, потому что, резво схватив торт со стола почти из-под ножа у отца, он так же резво выскочил из обеденного зала. Вслед ему полетели вопли возмущения, проклятья и заклинания практически от всех членов семьи. Даже Молли, как ее не занимало возвращение сира Гантера и необходимость срочно привести себя в самый блистательный вид, но и она поучаствовала в гонке за сладким, почти попав обездвиживающим заклинанием в родного брата. Моим родным не хватило самой малости – моей помощи, поэтому, как только дверь с шумом захлопнулась за нашим крылатым спортсменом, все тут же с укором принялись буравить меня взглядом.

– Нева, почему ты не помогла?

– Что за демарш, Бони?

– Из-за тебя он унес мой шедевр! – взвизгнула в бешенстве Винни. Что самое любопытное, исключительно шедевры пропадали в загребущих руках сорвавшегося брата, который не выдерживал отсутствие белка и сахара в рационе на протяжении месяца. К слову, сладкоежка-переросток не выдержал в этот раз и недели, но суть не в этом. После таких срывов, Кит, с удивлением глядя на опустошенный поднос, не мог бы даже под пытками сказать, что за торт он ел. Судя по запаху, торт должен был быть просто шедевральным, но вот отсутствие в составе сахара, масла, муки и яиц всегда зарождало сомнения, что этот торт вообще можно было съесть во вменяемом состоянии. Нам никогда не удавалось быть быстрее Кита. Одно слово – спортсмен, серебряный призер.

– Отстаньте от девочки, – пропела тетя Крестиция, которую единственную не пугали зеленые диеты нашей семьи, и она стабильно оставалась у нас после смены годов чуть ли не на месяц. – Просто Бони влюбилась – ей не до сладкого.

Вообще в нашей семье по словам тети все дети уже раз по десять влюблялись с разной степенью сложности. Самая жуткая степень сейчас у Винни – она уже год как помолвлена и ждет, когда же ее Дит сможет выкроить между командировками хотя бы два дня на клятвы в храме и праздничный ужин в нашей семье.

Менее ужасная степень влюбленности конечно же у Молли – она в данный момент находится в состоянии осады сира Гантера, и, раз после ее практики данный сир предпочел взять в секретари мужчину, мага, то у нее в голове засела мысль выйти за него замуж: за Гантера, а не за секретаря.

Оба брата всю жизнь находились в самой легкой стадии, потому что никогда серьезно не влюблялись.

И только я, по словам тети, находилась в каком-то болоте, из которого я выберусь, если неожиданно потеряю всю магию или какая-то из моих составляющих переборет другую. Я умудрялась проходить все стадии влюбленности буквально за несколько часов, когда одна из пакостниц осознавала, что другая умудрилась увлечься очередным неподходящим индивидом. Индивиды были всегда разные, пакостницы тоже чередовались, но итог всегда был один: я не дотягивала порой даже до конца первого свидания.

Так что слова тети о моей якобы влюбленности возымели эффект лопнувшего шарика: все вздрогнули и уставились на меня.

– Поясни, пожалуйста, свою мысль, – попросил отец, явно в уме прикидывая, чем грозит дому и семье влюбленная вея. Так как про ведьм и фей он уже все знает, то от меня теперь ждет двойной катастрофы.

Я же уставилась на тетю, потому что ее выводы всегда были на столько притянуты за уши, мы с сестрами все время смеялись, что ее аргументы – это сборник детских сказок. К сожалению, почти всегда тетя не ошибалась с выводами, хотя извилистые пути ее логических измышлений были не подвластны ни одному из умов, здесь присутствующих.

– Нева который день сахар в чашке размешивает рукой, дорогие мои.

Все резко опустили взгляд на мою чашку, в которой нервно бултыхалась ложечка. И да, магией тут и не пахло – я удерживала ложечку за кончик и аккуратно, чтобы не стучать по стенкам, размешивала жидкость. Для ведьмы это полный провал, впрочем, для феи тоже, но даже в таких случаях спасает невозмутимое лицо и легкая улыбка – так говорила бабушка, когда сестры жаловались на беспардонность тети Крестиции.

Я аккуратно отложила ложечку, поднесла чашку к губам и отпила небольшой глоток. Приторнее только чистый сахар. Надо же, как задумалась.

Молли прищурилась, пытаясь считать по моему лицу, права ли тетя, но потом на нее снизошло озарение.

– Так чего проще – надо на татушки посмотреть! – щелкнула от восторга пальцами и даже со стула приподнялась – так ее распирало узнать, права тетя или нет. Я подозреваю, обе сестры мне завидовали, что тетя считала меня бесперспективной в плане влюбленностей и столько лет не приставала – их-то она каждый раз сдавала вот таким вот образом лет с шестнадцати.

В глазах Винни и Лайна читалось такое же любопытство, но они даже привстать не успели – отец опередил всех, резко выдав почти дрессировочную команду:

– Сидеть!

Даже тетя нервно выпрямилась и застыла, таким непривычно властным был голос всегда веселого и мягкого отца. К такому нас жизнь не готовила – это мама могла рявкнуть гораздо мощнее и жестче, а вот папа всегда только утешал.

– Это личное дело Бони – не вздумайте лезть в ее личное пространство!

И пальцем еще так постучал по столешнице, на которой задребезжали чашки с блюдцами.

Вообще сочетание слов «не лезь» и «личное пространство» отец научился произносить без гримасы совсем недавно. А так его словно перекашивало от зубной боли, стоило кому-то из старших напомнить, что они уже совершеннолетние.

– Спасибо, пап, – я с улыбкой поднялась из-за стола, подошла к родителям, поцеловав обоих и предупредила, – я в общественную библиотеку.

Я быстро вышла из обеденной комнаты, закрывая двери, применила сразу на два блокирующих заклинания, чтобы сестры и брат немного повозились на выходе, а у меня появилась небольшая фора. Сбегая с лестницы, помахала Киту, который с осоловевшими от переизбытка сладкого глазами возвращался в зал, неся в руках пустой поднос.

– Мульф, быстрее, пожалуйста, – влетела я в карету, ощущая, как почти на пятки мне наступают любимые родственники, которым до икоты любопытно узнать про меня подробности, ведь по семейной статистике тетя Крестиция никогда не ошибается.

– Как будто за вами гончие из бездны ломятся, – проворчал старый Мульф, который еще деда возил на погосты по всему королевству, а сейчас предпочитал тихую и спокойную езду по мостовым столицы.

– Хуже, Мульф, хуже, – моих нервов не хватит выдержать допрос четырех семейных дознавателей. Они решили, что я влюбилась!

– Но, пошла, родимая! – взревел Мульф и подстегнул лошадь так, что меня едва не расплющило по задней стене кареты. Что ни говори, а старый Мульф понимает, когда нам нужно сбежать от семьи – в разное время каждому из нас помогал таким образом. Теперь точно не догонят.