Глава 26. Ну, здравствуй, …. (Эрдан)

Эрдан

Бонавентура дернулась и схватилась за его предплечье тонкими пальцами, ощутимо впившись ногтями рядом с татушкой черной кошки, которая замерцала темными бриллиантами на его коже, доказывая, что принадлежит именно этой ведьме. Да и ведьма тут же проявила собственнические замашки, развернувшись к нему лицом и ударив кулаком в грудину (как комар клюнул, но ведь может и магией припечатать, если не получит желаемое).

– Откуда у тебя моя кошка? Хотя, не важно – отдавай немедленно!

Пока гневно сверкала глазами, демонстрируя ведьмовскую сущность, она успела еще несколько раз ткнуть острыми костяшками его в грудь, а потом бесцеремонно принялась рассматривать его ладони, запястья, предплечья, даже ворот сорочки оттянула и чуть ли не в прыжке попыталась заглянуть за пазуху в поисках…

– Где вторая? Признавайся немедленно и отдавай! – пыхтела девушка, чуть ли не сцарапывая с него кожу вместе с татушкой кошки, а Эрдан впервые со дня бала почувствовал, как удовлетворенно замирает сердце.

– Тоже немедленно?

Девушка в тот момент даже не заметила его веселья – она, похоже, вспоминала все возможные способы разделать Чудовище, чтобы отобрать вожделенные татушки.

– А ты знаешь способ? Признаться, я даже не понял, как они на мне появились.

– Ага! – торжествующе сверкнули глазищи, и хищная улыбка растеклась по алым губам, но, Уш подери, даже в таком виде девушка оставалась невероятно притягательной и казалась возмутительно безобидной. – Признаешь, что на тебе их две!

– Признаю, – покаялся Эрдан, пряча улыбку за показным спокойствием и иронией, – даже догадался теперь, когда они могли на меня перескочить. Напомнить?

Ох, никогда он не испытывал такого удовольствия от девичьего смущения – просто легендарный нектар Метери-феи, про который рассказывают их предания. Бонавентура вспыхнула так, словно у нее красная лихорадка приключилась, нервно сглотнула, но тут же взяла себя в руки и продолжила наступление.

– Это что еще за намеки? Откуда мне знать, как могли у меня забрать татушки? На меня столько защитных артефактов навесили, что даже не удивлюсь, что один из них крадет чужие магические рисунки.

От такой наглости Эрдан даже опешил. Там, в исправительном участке, когда на него снизошло прозрение, он думал, что будет достаточно просто договориться с девушкой: он покажет ей ее татушки, она во всем признается, а потом они вместе будут думать, что им делать дальше. Хотя, что там думать? Еще на балу было ясно, что они нравятся друг другу, а сам Эрдан после бала, даже зная, что на его Зов кто-то откликнулся, всерьез задумался, чтобы не искать ту сбежавшую фею, а найти Бонавентуру. И мучился эти недели, сдерживая себя от бесчестного по отношению к ведьмочке порыва.

Татушки он показал, но изворотливый мозг ведьмы не способен с первого же мгновения признать истину – все ему нужно юлить и выкручиваться.

– Никогда не слышал о подобных артефактах, – усмехнулся он, поймав на излете маленький кулачек, который вновь метился в его грудину, – возможно, в той книге, что ты сейчас восстанавливаешь и такое найдется. Только вот метка Чудовища получена тобой не от артефакта. Видишь ли, метки можно поставить только на откликнувшегося на Зов.

– Что за чушь! – девушка слушала завороженно, удивленно хлопая ресницами, но в конце фразы вновь вспыхнула сухостоем в летнее пекло. – Нет на мне никаких меток!

Он сам немного презирал себя за ту снисходительную улыбку, которая наползла на его губы, но не мог отказать себе в удовольствии шокировать ведьму еще больше. Щелчок пальцев, и на тонком запястье начала проявляться черным контуром метка Эрдана, точно такая же, что и на его груди с самого рождения. Парная метка Единственной.

– Да чтоб тебя оглоблей прострелило! – выдала девица очень емкое ругательство всех фей, которые в брани были самыми изощрёнными и едкими – не с первого раза можно было понять, в какую даль тебя послали. – Да когда ты вообще успел?

Эрдан только усмехнулся, с восторгом впитывая такую яркую незамутненную реакцию девушки. Было опасение, что она, как и все, кто присутствовал на балу, была охотницей за мужем, и при проявлении метки придет в неописуемый восторг, от которого потом никуда не деться. Но Бонавентура еще на балу доказала, что очень сильно отличается от окружения, в которое попала. Она очаровала всех свободных Чудовищ, да что далеко ходить – Эрдан сам не ожидал, что будет ловить каждый ее жест, улыбку, слово, что всего за пару часов она проникнет ему под кожу на столько, что все последующие дни без нее были отравлены неудовлетворенностью и тоской. Околдовала, ведьма!

Глядя на девушку, он только одного не мог понять: как он не узнал ее, когда ворвался в комнату и своим Зовом превратил в котенка? Почему в пещере, когда в его руках растворилось нежное податливое девичье тело сбежавшей феи он не сопоставил ощущения, аромат, вкус магии? Ведь даже сегодня, стоя напротив стола и наблюдая, как Бонавентура использует магию феи, он четко осознавал, что у ее магии все тот же аромат и вкус – как и у магии ведьмы, которую она не жалела на балу.

– Метка появляется сразу, как только Единственная откликается на Зов, –Эрдан принялся разъяснять истину, которую каждый представитель его расы знает с пеленок. – У нас даже есть две гипотезы, которые между собой конфликтуют. Одна из гипотез гласит, что метка появляется впервые в день Зова, а вторая уверяет, что метка всегда при тех, кто потом откликается.

– Прямо вот всегда? – Бонавентура сощурилась недоверчиво и все же вывернулась из его рук. – С таким вот рваным ухом и магией в глазах?

Для верности даже поднесла запястье к его лицу, чтобы он лучше увидел метку.

Рваное ухо. Оно с ним не больше десяти лет. Он тогда сильно подрался, впервые на столько жестоко, что он и его противник были еле живы к концу мордобоя – поединком это кровавое побоище назвать просто невозможно. Следы остались только на магическом теле волка-Амарока, да на тату, что росло и менялось вместе с ним с самого рождения – все остальное залечили маги и ведьмы.

Магия. Она пришла к нему поздно, но очень мощно – чуть не снесла напором. До сих пор он жестко контролирует ее, но ее проявление золотыми всполохами все равно просачивается из глаз магического Амарока, и следом навсегда закрепилось на тату.

Все изменения произошли со временем, и только на запястье Бонавентуры отпечатались сразу такими, из настоящего времени.

– Знаешь, – задумчиво проговорил Эрдан, осторожно обводя контур Амарока на тонком запястье, где под его пальцами нервно трепетала жилка, – я все, что тебя интересует про Чудовищ, могу объяснить в более комфортной обстановке. Помнится, я приглашал тебя на свидание – может, попробуем возобновить общение?

Он видел, как девушка затаила дыхание, когда он касался ее запястья, как предвкушающе вспыхнули ее глаза, когда он пообещал все рассказать. И видел, какое разочарование накрыло ее разом, словно волна, когда он снова позвал на свидание. Неужели она в нем совершенно не заинтересована, что мысль о свидании на столько ее разочаровывает?

– Твоя библиотека меня не выпустит никуда, – девушка разочарованно вздохнула, а у Эрдана в груди сердце пустилось вскачь, словно молодой жеребенок. – Удивительно, как она вообще меня не заперла тут до полного своего восстановления. Наверное, маму испугалась.

– Но ты же пойдешь не одна, а со мной и с моего разрешения, – Эрдан потянул Бонавентуру к выходу, пока девушка не начала брыкаться и не вспомнила, что татушки он так и не вернул.

Дошли они до ровной полосы, отделяющей пожарище от уцелевшей части, а дальше ни-ни. Без Бонавентуры Эрдан еще мог пройти, но держа ее за руку – вообще никак. И Бонавентура не смогла выйти, какими только приказами не сообщал Эрдан свою волю обнаглевшему хранилищу. Библиотека четко следовала предписанию исправительного заведения: не выпускать ни под каким предлогом до истечения дневного срока отбывания наказания.

Девушка немного сникла и отправилась обратно к столу, а Эрдан только сейчас понял, что, скорее всего, ее воодушевление было не от предполагаемого свидания, а от возможности покинуть библиотеку в неурочное время. Да что ж такое? Что с ним не так-то?

Поборов желание уйти в сердце хранилища и там наорать на магическую библиотеку, чтоб у нее стены затряслись, Эрдан тоже вернулся к столу и с удивлением увидел, чем занимается его ведьмочка. Да-да, его и только его – он еще в тот день, когда увидел Бонавентуру на ступенях библиотеки, понял, что никто его не интересует, кроме нее.

Ну а ведьмочка/феечка в этот момент раскладывала столовые приборы, расставляла на столе тарелки, какие-то берестяные коробочки, от которых так и веяло столетней магией, такую же раритетную бутыль и тонкие фужеры из магически закаленного хрусталя. Двойной комплект всего! С кем она тут трапезничать собралась? Он едва не рыкнул, позволив Амароку взять на мгновение верх.

– Это мой обед и ужин, – пояснила Бонавентура, смущенно улыбаясь, – а комплектов по два, чтобы не тратить магию на очистку посуды – все равно корзина из воздушной ивы, так что в нее и дракона можно посадить – все унесешь и не надсадишься.

Амарок сразу спрятался, заскулив и прося прощение за несдержанность, а Эрдан принялся помогать с берестяными лоточками, открывать крышки и раскладывать содержимое по тарелкам. Аромат был бесподобный – он даже слюну сглотнул, а Бонавентура, заметив, еще больше стушевалась.

– Это не я готовила…

Трапеза прошла в молчании. Не гнетущем, но и каком-то неловком. Эрдан все время думал, как заговорить и как все же пригласить на свидание, раз и это сорвалось, а девушка все время смотрела в свою тарелку и чему-то хмурилась.

– Я заметил, что магия феи у тебя очень слаба, слабее чем ведьмы, – решил как-то начать разговор Эрдан, отпивая ягодный морс.

– Да у меня сейчас обе магии слабые, – проговорила девушка, впервые подняв взгляд от тарелки, – неожиданно замаячила инициация, а я даже не знаю, на какую из магических составляющих грешить – обе сбежали к тебе, как оказалось.

И такой упрек в голосе, словно Эрдан действительно виноват и в нагрянувшей не вовремя инициации, и в побеге татушек, и в ослаблении магии. Чуть оправдываться не начал, даже рот открыл, но вовремя промолчал.

– Если у тебя такая проблема с магией, то как долго ты планируешь восстанавливать библиотеку? – он, зная теперь, что Бонавентура просто не могла работать в полную силу, был приятно удивлен, что она не забросила процесс, хоть за ней по факту никто, кроме библиотеки не следил. И восстановила за эти дни прилично.

– Нууу, – хитрый взгляд из-за фужера и кокетливая улыбка, которая предвещала только то, что ответ не очень-то и понравится, – до конца исправительного срока.

И ресницами похлопала так, что Эрдан даже завис на время, любуясь девушкой, а не вслушиваясь в смысл слов.

– А дальше даже ваш договор не заставит меня работать, – милая улыбка поверх фужера, – ведь контракт как-никак на ведьмовскую силу. А что может ведьма здесь?

Девушка обвела взглядом отчищенные стеллажи и восстановленные книги, которые занимали от силы четверть полок.

– Могу проклясть того, кто устроил поджег. Вы уже нашли этого…отчаянного магически приспособленного?

Было понятно, что в свете данного предложения последние три слова можно было заменить на одно, но очень емкое – «смертник». К сожалению, тут Эрдан не смог бы выставить себя ни в ореоле героя, ни в свете…да никак. Остается только перевести тему.

– Ну что ж, осталось не так уж и много времени, чтобы найти ту самую книгу, которая расскажет, как вернуть татушки на место. Не забудь, кстати, ее еще восстанавливать нужно. Спасибо за приятный ужин, Бонавентура. Кстати, должен сообщить, что сейчас у меня встреча с твоим отцом. Я уже порядком затянул с этим, так что вынужден это сделать без тебя – я представлюсь ему и буду просить разрешения за тобой ухаживать.

Эрдан откланялся, забрав всю посуду с собой, и ушел, не оглядываясь, хотя ну очень хотелось взглянуть еще раз на ошеломленное лицо его ведьмочки/феечки. Хотелось неимоверно, но он понимал, что в таком случае ему всё-таки может прилететь проклятье. Нет, пусть приходит в себя в одиночестве.