Глава 28. Тот самый фолиант

Бони

Разгребание пожарища продолжалось.

С самого утра подружки приезжали в таких нарядах, словно ожидали ежедневно появления короля в стенах некоролевской библиотеки. Наводили лоск, подрумянивали щеки и губы, накручивали локоны спиральками или волнами, наносили на запястья и шею ароматы, от которых весь день чихали. И постоянно болтали, сплетничали, возмущались, ругались. Не рабочий процесс, а студенческие будни в Академии.

Как-то в библиотеку зашел Растийш, но, глянув на наш бедлам и кавардак, попав под обстрел четырех пар глаз свободных фей, сбежал, словно гончие из бездны на его след все же напали и теперь грозились его превратить в детеныша и таскать за холку. Жаль, а так хотелось узнать, как у него дела с Марикой идут и не нужно ли отменить уже нашу сделку. Только блондин был в своем репертуаре: проходя мимо моих подружек умудрился всунуть личные карточки самым несвободным из фей – Мирель и Наиль. Блудун он и есть блудун. Будь это не Растийш, я бы даже посоветовала Мирель встретиться с мужчиной, но зачем ее разбитому сердцу такая встряска?

– О, смотрите, тут книга про тортики!

Никто не сомневался, что невеста-сладкоежка быстрее всех восстановит отдел со сладостями, пусть даже на бумаге. Хотя, у Чудовищ все книги были на старинных ткано-прессованных листах шелка, так что восстанавливать их было ой как не сладко. Тем не менее Лина умудрилась восстановить целый отдел быстрее всех и теперь радовала нас, зачитывая подернутые мхом рецепты конфет, от которых даже в свежем виде можно сломать зубы.

– А я тут про брачные ритуалы инкубов нашла, – пропела Наиль, чтобы точно услышала Мирель.

Порой кажется, что наша фея-змейка зуб имеет на Мирель: постоянно задирает и бьет по самому больному – по ее расторгнутой помолвке с Томом.

– Вот зачем ты так? – укоризненно посмотрела на подругу Ванесса, когда Мирель всхлипнула и ушла за стеллажи подальше от нас.

– Да тут написано, что помолвка у инкубов даже важнее брачных клятв – ее уже не разорвешь, если пара истинная, – замялась Наиль и принялась накручивать на палец черный локон – явный признак нервозности. – Может, ведьма его околдовала, и его спасать нужно, а не сидеть и слезы лить?

– Вот что ты лезешь не в свое дело? – возмутилась Аяна, выставляя на самые верхние полки книги без помощи стремянки, благо, рост позволял. – Ее не выпустили из королевства. А когда она попыталась тайно пересечь границу, то еще и предписание выдали не покидать столицу. Кстати, клан ее Тома тоже привязан к столице приказом одного из Чудовищ, кажется, Глорана Хиал-Конни.

Я даже дернулась от знакомого имени. Оказывается, Глоран – крупная фигура в столице, а я так с ним свободно общалась на балу. Интересно, где он сейчас? Это же про него Эрдан говорил, что он возлюбленный метресс Онилиди и именно он должен был встретиться с Мирель, чтобы расспросить о Томе. Эх, у Мирель ничего не спросишь – она теперь редко что-либо рассказывает про свою ситуацию.

Я зашла за стеллаж и успела заметить, как подруга резко стирает влагу с щек, размазывая по бледной коже сажу. Совсем она сдала за последние недели: глаза потускнели, круги под ними в пол-лица, щеки ввалились, а губы постоянно подрагивали, словно сдерживали всхлипы или стоны. Так было ее жаль, но я пока не могла ее ничем обнадежить – книга восстанавливалась медленно, а без нее нечего было рассчитывать на что-то стоящее.

Мне одной приходилось восстанавливать темный фолиант, так как библиотека накрыла стол и часть пространства вокруг него непроходимым куполом, куда доступ был только мне и Эрдану. И книгу я не смогла вынести, хотя пыталась убедить магическое хранилище, что с помощью подруг восстановлю книгу гораздо быстрее. Не убедила и теперь корпела над страницами, ощущая, что с каждой строчкой сил на восстановление требуется все больше и больше.

– Ты пришла меня утешать? – Мирель сжимала в руках какую-то книгу и пыталась пристроить ее на одну из полок поблизости, но упрямая библиотека выпихивала фолиант обратно в руки феи. – Не утруждай себя – это просто…нервное. А на Наиль вообще не стоит обращать внимание – она злится и нервничает, потому что ее помолвка подвисла и, кажется, ничего не исправить.

Удивительно, что Мирель никогда не отвечала на злобные выпады феи-джокера, хотя даже такая новость перетянула бы всеобщее внимание на Наиль – узнать про ее отношения с третьим или пятым сыном князя джокеров-змей было любопытно всем, но мы только знали, что «все крайне секретно» и «касается только джокеров их клана».

– Ты-то как узнала? – удивилась я, забирая из рук подруги упрямый фолиант и водружая его на самую верхнюю полку, до которой могла достать. Закономерно, мое упрямство встретилось с упрямством библиотеки и выиграло магическое хранилище, припечатав мне по темечку тяжелым трудом чьих-то магических дел.

– Даже не спросишь, что именно я знаю? – впервые в голосе подруги послышались веселые нотки, а я уже и забыла, что эта феечка тоже умеет плести интриги.

– Полагаю, все дело в джокерах-змеях, – я закинула пробный камушек, – и их невероятной зацикленности на чистоте крови? Думаешь, у Наиль проблемы с женихом из-за примеси магии фей?

– Проблемы? – Мирель нахмурилась – она всегда избегала ярких обозначений ситуации, когда ты если не в бездне, то в отхожем месте, поэтому следующие ее слова, сказанные как-то злобно и мстительно, вызвали некоторый шок. – Да там катастрофа расового масштаба. Рассказать подробности?

– Нет, – я сделала вид, словно заинтересовано изучаю фолиант, а сама навострила ушки, чтобы не пропустить ничего – раз Мирель заговорила, причем с воодушевлением, то обязательно расскажет все до конца, с подробностями.

Только навострить-то навострила, но для достоверности образа все же прочла несколько строк, а дальше…

Небольшой кусь:

– Кто еще не успел поцеловать невесту – стройся за мной! Нельзя нарушать традиции свадебного бордель…празднества!

И принялся тут же целовать всех и каждого: начал прямо со старушки Руты, назвав ее самой изящной невестой года, прошелся по подружкам невесты, заявив, что те наловились букетов, а целоваться толком не научились, а потом ринулся к нашей Маргоше.

– Меня нельзя! – взвизгнула невеста, прячась, почему-то не за мужа, а за меня, – У меня перед богами дублер есть – вот она. Ее можно.

И, зараза такая, толкнула меня на этого мужчину. А тот, даже еще не оттерев губы от предыдущей «невесты», потянулся ко мне своим наглющим ртом, да еще губы в трубочку вытянул. Ну, милый, ты прямо вовремя!

Дальше уже было не важно, потому что в моих руках оказалась та самая книга, которую я упорно искала в публичной библиотеке, а нашла на пожарище у Чудовищ, причем в секции с развлекательной литературой – Мирель стояла рядом со стеллажом, на котором совсем недавно вспыхнули алыми узорами восстановленные руны: «Фантастические теории и правдивые выводы». А в руки мне попал фолиант «Все о магических татуировках, инициации, миграции и восстановлении собственных границ».

Я так и простояла с этой книгой, не заметив, как наступил вечер. Помню смутно, как попрощались феечки и недовольный голос Мирель, упрекающий меня в черствости. А еще был напряженный взгляд Наиль, когда она уходила – даже в состоянии полу-транса я ощущала, как меня прожигают взглядом, но не вникала и не делала мысленные пометки на будущее. Даже рассказ Мирель не вспомнила, хотя та что-то все же мне пыталась рассказать. В таком состоянии меня и нашел Эрдан.

– Что такого увлекательного может отвлечь фею от работы?

Чудовище пошутил, а я чуть не сказала, что «улыбающийся он». А ведь мужчина действительно улыбался. Я даже несколько раз моргнула, чтобы осознать, что эта улыбка кардинально меняет его внешность – делает моложе и живее…и непривычнее.

Я в этот момент читала, как можно потерять свою метку. Оказывается, метки переползают не только от сильной влюбленности, как любит говорить тетя Крестиция, когда двое постоянно касаются друг друга: руками, взглядом, магией, – но и от любой сильной эмоции, всплеск которой произошел при касании двух магически приспособленных. Автор трактата предлагал, чтобы вернуть татушку на место, воспроизвести ту ситуацию, в которой произошел эмоциональный всплеск. Я ж почти вспомнила, как убегала из пещеры, и в этот момент Эрдан отвлек меня и нагло выхватил из рук фолиант.

Глядя на то, как ускользает из рук книга, я ощущала, как краска смущения заливает меня от макушки до пяток, и я ощутила все прелести контрастного обливания водой, образно. Ведь он же сейчас прочтет!

За все время, что прошло с момента, как Эрдан вновь появился в моей жизни, причем в каком-то новом и не очень понятном для меня статусе, мы ни разу не обсуждали, что произошло в ту ночь, когда его Зов превратил меня в котенка, и почему это произошло.

Странно звучит, но у нас не хватало времени это обсудить – после библиотеки мужчина провожал меня домой, и это время заканчивалось слишком внезапно, а разговоры приходилось прерывать на не сильно существенных моментах, от которых было сложно оторваться.

Я и не заметила, как стала ждать эти прогулки от библиотеки до дома, которые в первые дни происходили в карете Эрдана, а потом все чаще и чаще мы шли пешком, наслаждаясь легким морозцем, звездным небом, рассказами и шутками о своей жизни. Я его напугала обилием родственников, а он меня тем, что называл нашего короля запросто Роем. Кто так к королю обращается?

Удивительные были дни. Я словно наверстывала упущенное, когда из-за собственных магических сил не могла нормально общаться с противоположным полом (исключением, конечно, были те, кому я как девушка была совершенно неинтересна – с ними общайся хоть до утренней звезды).

Каждый раз утром я давала себе обещание, что вот сегодня вечером, когда Эрдан будет встречать меня возле библиотеки, я обязательно расспрошу его обо всем, что связано с Зовом и нашей с ним ситуацией. И каждый раз, как завороженная, осознавала себя в холле родного дома после прощания с Чудовищем, и единственное, о чем досадовала, что он даже в щеку не попытался меня поцеловать. Хотя, для серьезного мужчины щека – это мелко и слишком…по-родственному.

В общем, ни разу не удавалось поговорить, а тут он теперь прочитает рекомендации и… Что? Вот что у него в голове слепится?

– Так, что у нас тут? – Эрдан листал фолиант влево и зачитывал отрывки, отчего я начинала просто гореть от смущения. – У влюбленных переползают при контакте тел.

Хитрый взгляд в мою сторону и попытка выглядеть серьёзным и холодным, каким он бывает всегда в общественных местах, но я-то уже видела его другим – не верю уже этой маске ледяного истукана.

– Контакт тел был, а вот влюбленности, мммм…кажется не было. Или, возможно, я чего-то не знаю?

Опять хитрый взгляд в мою сторону, а я под этим взглядом киплю и пышу паром, еще немного и начну прыгать за фолиантом, пытаясь отобрать – вот зрелище-то будет.

– Не было, – бурчу я и становлюсь в позу обиженного ребенка, но, забыла совсем, – этот метод только дома с родными срабатывал. – Отдай, я не дочитала.

– А тут метод, кстати, возвращения есть. Ну-ка, ну-ка, что тут у нас. Воспроизвести момент перемещения магических татууу, – на последней фразе ос сделал вид, что задумался и потер подбородок, а я попыталась выхватить фолиант – безрезультатно.

– У, Чудовище, ручищи отрастил, – пыхтела я от возмущения, пытаясь дотянуться до фолианта. – Ты ж меня в зубах столько времени нес – где там на какой кочке этих пакостниц тряхануло, не угадаешь.

– А мне нравится думать, что на рассвете, когда ты от меня сбежала, – весело проговорил Эрдан, одну руку пряча за спину, а другой прижимая меня к себе, когда я бездумно потянулась за книгой. У, коварный. Одно слово – Чудовище.

– Эр, прекрати, не смешно, я пыталась найти способ вернуть тату – они мне нужны до инициации.

Пока говорила, осознала, что практически нахожусь в объятиях мужчины, а он смотрит на меня с какой-то загадочной полуулыбкой.

– Что?

– Ты наконец-то назвала меня по имени.

– Ну и что, разве раньше я не называла? – я нахмурилась, пытаясь понять, что бы это значило. Как у Чудовищ сложно и не понятно: скажешь что-нибудь, и уже на что-то согласился, окажешься одна в полностью защищенном и запертом доме, а потом окажется, что на тебя действует Зов, который не должен действовать.

– С момента нашей встречи в библиотеке – нет.

И улыбнулся, зараза, так, что у меня сердце екнуло, от неожиданности, видимо. Хотя что тут говорить – улыбка делала его еще более привлекательным, чем всегда.

– И раз мы перешли на новый уровень общения, – рука, что лежала у меня на талии, переместилась на лопатки и прижала крепче, что я даже трепыхнуться не могла, – то признаюсь: тут я нашел еще один способ вернуть тату на место.

У меня перед глазами появился фолиант, но, стоило вчитаться, как строчки поплыли, а сердце бешено заколотилось.

– Нет! Мне такой способ не подходит!

– А мне – вполне подходит, – серьезно проговорил мужчина и его лицо принялось медленно приближаться к моему, пока я не почувствовала его дыхание на своих губах.