Глава 29. Просить помощи нужно у самых близких

Бони

– А мне – вполне подходит, – серьезно проговорил мужчина и его лицо принялось медленно приближаться к моему, пока я не почувствовала его дыхание на своих губах.

Я смотрела на него завороженно, ощущая, как покалывают губы от напряжения и, что уж таиться, от желания. Жарко невероятно, от предвкушения сжимается желудок, а губы слегка раскрываются, чтобы дать воздуху выйти – ему тесно в моей груди.

Столько дней и ни единого прикосновения – только горячие взгляды и очень редко близость, что только метлу и можно между нами поставить. А тут прямо все сразу: коктейль из прикосновений и… Даже думать боюсь – вдруг спугну…Или пробужу библиотеку.

От последней мысли хихикнула, тут же понадеялась, что не в голос, но Эрдан все равно заметил перемену настроения.

– Не очень понимаю, – мужчина чуть отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза, а у самого-то внутри зрачков бушует пламя – так бы и любовалась, но нужно отвечать на поставленный вопрос, который прозвучал следом. – Ты с чего вдруг такая веселая?

– Да вот думаю, каким фолиантом тебе прилетит через полсклянки?

Эрдан фыркнул, пламя в глазах поубавило накал, а сам он немного отстранился – чуть-чуть, но сразу стало холоднее и тоскливее. Что, поцелуй отменяется?

Испугался? Хотя я б точно испугалась, если бы против меня была целая библиотека. Это я сначала не понимала, почему мужчина не делал даже попыток прикоснуться ко мне, а расстояние держал на длину метлы. Потом только заметила, что магическое хранилище тому виной. Стоило Эрдану протянуть ко мне руку или прижаться грудью к моей спине ненароком, как тут же с полки падала какая-нибудь книга, причем ровнехонько между нами. Кто не успел отскочить – тот получил.

– Хорошо, что напомнила, – недолго Эрдан был в задумчивости – уже что-то придумал, что-то чудовищное. – Поедем в карете – как раз никто не помешает. Идем, а то ты итак задержалась – твой отец мне, должно быть, уже нарушение записал…вопиющее.

Отвернулся и пошел. Чудовище! Кто оставляет девушку в растрепанных чувствах и на столько разочарованную? Ничего, что я тут пока фея – у меня ведьмовская сущность весь день спала и набиралась сил. Как сейчас кое-кого бабахнет!

– С другой стороны, в этом проходе даже книг нет, – прилетело ко мне со скоростью молнии, а последнее «нет» впечаталось в губы так жарко, что я вдохнула его от неожиданности и чуть не задохнулась. Словно огонь проник с этим «нет» и полился дальше вглубь, заставляя бешено нестись сердце, напрягать живот и поджимать пальцы на ногах. А ноги вмиг стали такими вязкими, непослушными, что, только вцепившись в сорочку удалось устоять…или повиснуть. И с этим огнем проник и язык, уверенно распоряжаясь, хозяйничая, выбивая воздух щекотно-томными движениями, а у меня, ошарашенной и оглушенной, сил хватило лишь на то, чтобы попытаться вытолкать наглеца. Кто бы мог подумать, что от моих действий эти будоражащие ощущения только возрастут, и сил у меня останется лишь на то, чтобы до судороги в руках сжать сорочку и не свалиться на месте под ноги Чудовищу.

Мы стояли в проходе между двух рядов пустых стеллажей, но библиотека нашла, как выразить свое возмущение: с обеих сторон начали съезжать полки и с грохотом переваливаться в нашу сторону. И зависать вокруг нас под невероятными углами, намекая, что пора бы нам расцепиться, если мы не желаем быть погребенными под завалом из досок реликтового дуба.

Очень осторожно Эрдан отстранился, а потом подхватил меня на руки, вырвав из груди напряженный вздох. Пока он осторожно перемещался между полок, я вспомнила, как меня нес волк-Амарок, так же бережно, так же осторожно, но в тот момент мое сердце не изнывало от желания продолжить то, на чем нас остановила библиотека. А щеки пылали от смущения, но могу точно сказать, что я с нетерпением ждала, что мы окажемся в закрытой от посторонних глаз карете наедине.

Проблема ожидала нас на выходе – Глоран Хиал-Конни собственной персоной. Только вот на себя он совершенно не был похож: весь всклокоченный, взгляд безумный, щеки ввалились, щетина такая, словно он отращивал бороду, но не ведал, что за нею нужно еще и ухаживать – неопрятная, клочками, даже с какими-то крошками внутри, если присмотреться. И весь вид у него был такой неряшливый, неухоженный, словно он очень давно не пользовался благами магического очищения или человеческих достижений – водопроводом, в общем.

И этот мужчина был каким-то безумным отражением нас с Эрданом, потому что он держал на руках женщину: бледную, осунувшуюся, растрёпанную. Женщина едва дышала, изредка издавала такие тихие стоны, что можно было подумать – она почти простилась с жизнью.

Существенным отличием в этой картине и позе было наличие третьего, на столько похожего на воскресшее умертвие, что у меня в мыслях сразу же всплыли наставления деда и жуткое сожаление, что я эти наставления не слушала даже в пол уха. Принципы упокоения, которыми могут воспользоваться все, кто не обделен магией, прошли мимо, не задержавшись ни на склянку.

– Бони? – простонало умертвие своим жутким голосом, и у меня волосы на затылке зашевелились.

– Том?! – мой голос взвился вверх, едва не разорвав своей вибрацией магические светильники, а я едва не свалилась на пол, пытаясь выбраться из крепких рук Чудовища.

Подскочила к умертвию до того, как Эрдан настиг меня и попытался оттянуть – он-то не был знаком с Томом и реально видел перед собой обтянутый кожей череп и безумные глаза.

– Что с ними произошло? – я обратилась к Глорану, а сама уже помогала ему пройти к месту отдыха, которое мои подруги отчистили совсем недавно.

Про Тома я не думала – вручила его в руки Эрдана и была уверена, что Чудовище приведет инкуба следом. Сама же я метнулась в закрытую от посторонних зону библиотеки, вынула из укромного места вино, спрятанное Мирель, и какие-то фрукты, и вернулась к дивану, на который Глоран уже уложил бесчувственную женщину.

Пробка под действием магии выскочила с тихим хлопком, и, смочив носовой платок в вине, я принялась натирать виски, лоб, запястья женщины. Хорошо хоть подруги не стали выделываться и купили сухое и едкое «Клатье» – такое своим запахом запросто и умертвие поднимет. Покосилась на Тома и вздрогнула – вечно улыбчивый и шкодливый инкуб сейчас был похож на тень своей тени.

Пока я в сомнениях рассматривала платок в своей руке и раздумывала, стоит ли данный способ применять к этому мужчине, Эрдан со стола взял два хрустальных стакана для воды, наполнил их почти до краев и передал Глорану и Тому. Оба слаженно, словно давно тренировались, опрокинули в себя вино, и, если Глоран все же крякнул и вытер слезы с глаз, то Том, похоже, даже не почувствовал, что за бурду он выпил. И ни один не захмелел, а ведь нам с девочками одного стакана хватило бы на всех, чтобы начать чудить похлеще, чем на последнем девичнике.

– Так что случилось, Глор? – Эрдан потряс друга за плечо, а тот вздрогнул, перестав следить за моими руками, которыми я разминала оледеневшие пальцы Лаверны Онилиди.

– Я добился от Хар-Ди права забрать их в нашу столицу, – проговорил Глоран, забрал из моих рук платок и, смочив его остатками вина, продолжил мое дело. – Это проклятье высасывает из них жизнь. Я должен был порталом переместиться к королевскому целителю, но нас вынесло недалеко отсюда. Лаверне стало совсем худо, а я ничего не смог сделать – порталы не открывались, артефакт перемещения пуст и ни одной кареты. Пришлось идти сюда.

– Почему вы не постучались в любой из домов? – я удивилась, что приближенный к королю, имеющий право запрещать выезд из королевства, шел с бесчувственной женщиной на руках… да пусть бы и не далеко, но ведь сюда, а не принялся звать на помощь уже там, на месте.

– Люди закрывали двери и окна, как только понимали, что Том – инкуб. Все думали, что он заражен гнилой язвой.

Глядя на Том, я бы тоже предположила такое, если б не знала, что мужчина еще месяц назад был вполне упитанным довольным жизнью балагуром – гнилая язва, которая так напугала народ, такое бы сотворила с Томом только через год.

– Здесь как минимум нужен Север, – проговорил Эрдан хмуро, а потом принялся напитывать один из артефактов, что ровной кучкой лежали на столе – феи отчистили их, отмыли, но восстановить ни один не получилось. У Эрдана получилось, но взгляд его не прояснился, а стал еще мрачнее. – Север в Чуэль – его так быстро не вернуть оттуда.

– Знаю, – проговорил Глоран и облегченно выдохнул, когда женщина на диване приоткрыла глаза и попросила пить. Подорвался тут же, расплескал половину кувшина, но принес полный стакан воды.

Лаверна пила медленно, мелкими глотками, словно каждое действие давалось ей с трудом. А еще она удивленно смотрела на нас всех и не понимала, как оказалась в столь странном месте, вряд ли она узнала кого-то из присутствующих.

Я же смотрела на двух пострадавших от странного заклятья, видела все признаки именно этого заклятья, ведь я его прочитывала сотню раз, прежде чем страница в фолианте восстановилась полностью, но не видела ни одного магического следа. Ведь так не бывает! Темное колдовство такой силы невозможно применить и не оставив следов.

– Нужно вызвать деда, – мысль пришла внезапно и едва саму меня не напугала, а уж как изменился в лице Глоран. Да даже Том дернулся, хотя у него вообще эмоции с данный момент отсутствовали.

– Великого Некроманта? – голос Глорана взвился не хуже моего, когда я узнала Тома в умертвии. Мужчина пришел в ярость от моего заявления, но остатки воспитания не позволили ему наброситься на меня с кулаками. – Лаверну нужно лечить и восстанавливать! Или ты для этого?

Презрительный кивок в сторону Тома говорил об отношении к инкубу больше, чем все слова в нашем мире. Будь у Глорана возможность, он бы бросил соперника умирать в Хар-Ди, если бы проклятье не связало прочно ведьму и инкуба.

– Мой дед не просто некромант, – спокойно сказала я, передергивая плечами – нашли, кого бояться. Вот гончая из бездны – это да, то еще страшилище. – И он владеет темной магией на высшем уровне. Не знаю, кто у вас там Север и что он может, но мой дед хоть пригасит проклятье до появления вашего Севера.

На последней фразе мне даже стыдно стало – почувствовала себя ребенком, который в круг таких же, как и он карапузов меряется силой своего отца или старшего брата, но завершила фразу прямо с пафосом. Уф.

Глоран и Эрдан кивнули, соглашаясь со мной, а Том только протянул мне пустой стакан, видимо, намекая, что без подпитки он с моим дедом встречаться не готов.

– Но как его вызвать? – задался вопросом Глоран, согревая своим дыханием руки ведьмы, а та все пыталась отнять их и забиться в угол дивана. От этой картины аж сердце щемило, но я крепко верила, что дед придет и все исправит.

– Великий Некромант отзывается только на призыв короля и больше никого, – согласился с другом Эрдан, а потом шокировано принялся наблюдать за моими действиями. – Ты полагаешь, что мне будет уместно предстать перед твоим родственником без сорочки?

– Вызвать моего деда можно, немного сложно, но можно, – я расстегивала пуговицы на груди Чудовища и жутко сожалела, что второй раз рассмотреть торс этого мужчины опять не удастся – мне нужен-то всего лишь клочок его кожи и даже нет необходимости полностью обнажать его грудь.

Хм, с каких это пор меня стала занимать обнаженная грудь Эрдана? Что за мысли в такой момент?

Щеки у меня пылали, но до того момента, пока я не увидела мою бабочку, уютно умостившуюся рядом с тату-Чудовищем. Предательница. Хорошо ей, а я тут магии лишаюсь. И ведь зараза такая даже не затрепыхалась и не полетела в мою сторону, когда меня Эрдан целовал – расчет-то был именно на это. Запоздалое сожаление, что меня поцеловали не из-за нахлынувших чувств, а по необходимости, как появилось, так и ушло, растворившись в злости на татушки и Эрадана, который следил за моими действиями как-то напряженно и без привычной иронии – напрягал тоже.

Когда предплечье тоже обнажилось, и я увидела свою кошку, то сразу, без лишнего трепета и смущения, прикоснулась к обеим татушкам и отправила импульс родовой магии, требующий немедленно прийти на помощь. Этот импульс дед отрабатывал с каждым из внуков все детство, независимо от места, на котором размещались их магические татушки. Мне нужно было обнимать себя часами, чтобы пальцами дотянуться до лопаток, под которыми базировались мои тату, и научиться отправлять импульс сразу на обеих пакостниц. А тут достаточно прикоснуться к мужчине, пусть и раздеть его слегка.

Уши запылали с новой силой, когда Эрдан, шепча на ухо, поинтересовался, может ли мой дед понять, с чьего тела пришел импульс. В моем представлении дед может все, в чем я честно и призналась, заметив на лице мужчины мимолетный, почти незаметный испуг. Быстро же он берет себя в руки и успокаивается. А вот я наоборот разволновалась, особенно когда всего лишь через склянку услышала на всю библиотеку.

– Бонева, вшу с умертвия в твою кашу! Что стряслось и с кем из твоих пакостниц?