Глава 31. На кого указать

Эрдан

Эрдан сидел на диване и осторожно поглаживал карамельные нежные пряди, передавая их хозяйке часть своей силы. Как не храбрилась Бонавентура, как не сцепляла зубы, восстанавливая страницы, но на последних она просто не справилась. Вышла в соседний зал попить воды, а через склянку Эрдан нашел ее спящей на полу возле стола.

Сир Джоэль-Смитт, пришедший следом, глянув на внучку, велел Эрдану передать той немного силы, но сказано было все так сурово и со значением, что было понятно – его предупредил не кто-нибудь, а сам Великий Некромант, и не дай Высшие силы, Эрдан добавит от себя хоть каплей больше. Говорят, что, не имея душевного притяжения, можно привязать кого-то своей магией, но Эрдан ТАК точно не хотел.

– И еще, ты же понимаешь, что ее тату на тебе задержались не из-за Зова?

– Намекаете, чтобы я сильно не рассчитывал на то, что ведьма в меня влюбилась? – мужчина только криво усмехнулся.

Вернувшись в замок из исправительного заведения Сантера и дав распоряжения Гириту, он с удивлением обнаружил, как на предплечье проступают контуры кошки; бабочку он нашел в тот же день, когда от него из пещеры сбежала Бонавентура. Бабочка вроде как исчезла, но контуры то и дело проступали, а вот предплечье чесалось и никак не открывало второе тату, чем очень сильно нервировало. Казалось, что магия скрывает от него какую-то правду, но ни один из имеющихся в наличии целых фолиантов не мог подсказать, что происходит, а его родные и знакомые Чудовища даже не сталкивались с подобным феноменом. И вот кошка проявилась, следом вновь проступила бабочка, а Эрдан осознал, что все это время на нем были обе тату Бонавентуры – его ведьмы/феи.

В тот момент он на целую склянку почувствовал себя невероятно счастливым, ведь тату перемещаются только при сильной влюбленности. Перемещаются, но через сутки возвращаются на место. Если тату задерживаются на длительный срок, это говорит о непрямом воздействии сторонних сил. За все время, что он общался с Бони после ее работ в библиотеке, он ни разу не смог засечь стороннее влияние, и как-то незаметно надежда вновь вернулась и жила-крепла до сегодняшнего дня.

– Я как-то сказал своему сыну, – вместо прямого ответа некромант начал издалека, – что если он не готов дать свободу в принятии решений и не чувствует полного доверия, то пусть никогда не женится на ведьме. С феями, кстати, тоже самое. Но и тех и других нужно заслужить.

Эрдан остался осторожно подпитывать спящую девушку, перелистывать тот фолиант, в котором было написано, что тату можно вернуть одним поцелуем, и привыкать к мысли, что он уже давно принял решение – Бонавентура именно та, кого он хочет видеть рядом. Нужно только показать или доказать ей, что для нее – он самый лучший, единственный, что рядом с ней никто не нужен, кроме него.

Они закончили к утру: и восстановление книги, и блокировку проклятья, и выслушали выводы некроманта, от которых волосы вставали дыбом. Кто бы то ни было, но навесивший проклятье на ведьму и инкуба создал что-то новое, еще не виданное темными магами – применил вроде бы вполне стандартные проклятья, но наложил топорно, смешал несмешиваемое и не оставил лазейки для снятия, словно даже не знал, что такое условие обязательно, чтобы не вернулось к создателю.

– К сожалению, такие проклятья не лечатся, – признался сир Джоэль-Смитт и погладил всхлипнувшую Бонавентуру по голове. Эрдану самому хотелось утешить девушку, обнять, сказать, что все наладится, но… Какое наладится?

– Но, если я отдам Лаверне свою магию – она избавится от проклятья? – друг выпрямился, сжал кулаки, и в глазах его зажглась такая решимость, что никто не усомнился – отдаст до последней капли все, что у него есть.

– Чудовище без магии умирает, – напомнил некромант непреложную истину, – как и без Единственной, если принял ее всем сердцем, а она отказала.

Не хотел Эрдан, чтобы Бонавентура узнала об этом вот так, вообще не хотел бы, чтобы она узнала эту их особенность. Не хотел ни давить на жалость, ни пугать. И ловить ужас в глазах девушки тоже не хотел, но тут уже ничего не исправишь – Бони взглянула на него с таким испугом, что стало предельно ясно – она еще не определилась, а вот его чувства заметила…и испугалась.

– Вы на мой вопрос не ответили, – резко оборвал Глоран и испытующе взглянул в лицо некроманта, без малейшего страха или нерешительности.

– Да. Избавится. Но, если мы найдем того, кто сделал все это с детьми, то магии потребуется меньше, не смертельно.

Столько дней Эрдан вычислял, выискивал, складывал и раскладывал кусочки информации и пытался найти того, кто начал эту странную и страшную схему с проклятьем. Он обращался к королевским магам, ищейкам, защитникам, даже Сантера просил взглянуть свежим взглядом на проблему, но все без толку – что-то уплывало от его внимания. Возможно он упускал это что-то, потому что никогда не включал в череду событий Бонавентуру.

Но сложить разрозненные кусочки еще раз не получилось – все пространство библиотеки заполнил собой истеричный надрывный полукрик-полувой:

– Тооооом!

А следом произошло несколько событий.

Библиотека встрепенулась и расширила границы, в которые не допускала тех, кто ей не нравится. Если зал, в котором всю ночь работал некромант, еще был доступен всем феечкам, то сейчас их резко отодвинуло почти к выходу, к зоне нерасчищенного пожарища.

Том, погруженный некромантом в глубокий сон, резко вскочил, закрутил головой, а, увидев источник надрывного крика, бросился к фее. Дойти до нее он не смог – застыл на границе, очерченной библиотекой белой широкой линией толщиной в две мужские ладони. Стоял и морщился, глядя на плачущую девушку, растирал шею и грудь, словно пытался скинуть с себя какую-то удавку, открывал рот, но потом снова закрывал, потому что не мог ничего сказать. А потом его рука начала подниматься, ладонь сжалась в кулак, оставляя лишь указательный палец, и принялась обводить фей полукругом, ни на ком не останавливаясь, но при том словно уже сейчас обвиняя кого-то из них.

Эрдан подошел поближе к своей феечке и встал за ее спиной, ободряюще пожал руки, которые девушка сцепила за спиной – в ответ ощутил трепетное пожатие, словно его благодарили за внимательность. Девушка переживала, что инкуб может обвинить одну из ее подруг, указав на кого-то пальцем, и не замечала, что за их спинами некромант очень внимательно смотрит на мужчину и лоб его уже покрыт испариной – все же его магия легче справляется с неживыми магически приспособленными, чем с живыми.

– Всем доброе утро! – в библиотеку буквально влетел Растийш и, врезавшись в невидимый защитный барьер, воздвигнутый библиотекой, оказался лоб к пальцу рядом с инкубом.

– Он! – проговорил Том, а затем рухнул мешком на пол, словно из него вынули все кости.

Растийш был третьим событием этого утра, а вот четвертым и, как надеялся Эрдан, последним, стало появление служащих Сантера Ёльле, которые резко окружили фей и оттеснили Растийша подальше от остальных.

Сантер вошел следом, кивнул почтительно Великому Некроманту и устремил свой пристальный взор на Растийша:

– Мессер Крум-Хорт, вы взяты под стражу из-за подозрения в применении запрещенных темных проклятий и попытку подчинения трех подданных королевства.

– Меня? – удивился родственник Эрдана, обводя всех присутствующих таким обескураженным взглядом, что сомнения все же закрадывались в сердце, хотя в репутации Сантера и его навыках поиска преступников сам Эрдан ни капли не сомневался.

***

Лаверну и Тома забрали королевские целители и темный магистр, не имеющий при дворе ни ранга, ни статуса, но он при этом был вторым магически приспособленным, кто мог прийти к королю без приглашения. Первым, как известно всему королевству, был Великий Некромант.

Мирель, фея с заплаканными глазами и дрожащими губами, отправилась с целителями, вцепившись в инкуба такой хваткой, что даже темный магистр просто махнул рукой и позволил следовать с ними.

Остальные феи остались работать, кроме Бонавентуры – ее сир Джоэль-Смитт отвез домой отдыхать и восстанавливать силы, потому что воссоздание последних страниц книги отняли у нее даже то, что отдал ей Эрдан.

Растийша отвезли в участок Сантера, где и предстоял допрос.

– Гирит Град-Джи заявил, что амулет Саята забирали на чистку перед балом, а вернул его ты сам непосредственно в день празднества, – Сантер сидел за столом в расслабленной позе и перелистывал бумаги, которые принес ему один из подчиненных. – После бала амулет не вернулся в хранилище.

– Эти вопросы нужно задавать Гириту, – Растийш сидел развалившись, словно не на жестком неудобном стуле, а в мягком кресле в резиденции Крум-Хорт. – Он вообще на предыдущем балу несколько артефактов отдал Лаверне, а на этом, кто знает, может и сам амулет Саята.

Молодой Чудовище нагло усмехнулся и, подцепив со стола Сантера из фруктовницы несколько орешков, лихо закинул в рот, ожидая, видимо, взрыва гнева со стороны начальника участка. Сам Сантер только кивнул, дождался, когда Растийш дожует орехи, а потом с серьезным видом посмотрел на метроном, что отбивал свое равномерное тик-ток.

– Это орехи виосы. Если бы ты учился в Академии в нашем королевстве, а не отправлялся просаживать родительские деньги в Хар-Ди, то знал бы, что они обладают одним очень полезным свойством в моем деле. Видишь ли, эти орехи помогают добиваться правды. О, вижу, ты о них все же слышал.

Не удивительно, что Сантер сделал подобные выводы – его задержанный побагровел, схватился за горло, а потом принялся плеваться и вспоминать всех дальних родственников Сантера не очень добрым словом – пришлось даже скрутить мальчишку, чтобы успокоить.

Эрдан на все это смотрел со стороны, стоя в другом кабинете за магической стеной, которая становилась прозрачной. Он не мог поверить, что мальчишка мог провернуть столь масштабное действо, да и зачем ему? Не то чтобы Растийш был тупым для такого дела, просто ни у одного Чудовища ни разу не проснулась темная магия, и дед Бонавентуры это подтвердил, когда они разъезжались каждый в свою сторону. Зачем Великий Некромант с помощью Тома указал на Растийша было, конечно, понятно – пытался дать настоящему преступнику передышку и возможность расслабиться, но как догадался, что родственник Эрдана в этом тоже замешан?

Прощаясь, некромант выдал вроде как напутствие Сантеру, но сам Эрдан чувствовал, что и ему тоже.

– Найдите причину, побудившую наложить проклятье, Она может выглядеть в ваших глазах ничтожной, но тот, кто пошел на подобное, явно был готов и на большее. Вы не поверите, на что мы все способны пойти, если их лишимся комфорта или чего-то, что они считаем своим.