Глава 32. Две правды

Эрдан

Развязность Растийша слетела, как сухая луковая шелуха, которую слегка сжали пальцами. Родственник Эрдана стал похож на испуганного мальчишку, который, подражая взрослым, по неопытности и по незнанию совершил что-то жутко предосудительное и теперь был на грани того, чтобы поступить как ребенок – разрыдаться от непонимания ситуации.

Выглядело бы смешно, если бы не было так грустно. Эрдан знал, за кем повторял все действия его кузен, и был недоволен собой, что когда-то проглядел изменения в мальчишке, и никто не смог заметить, по какой дорожке он катится.

– Для чего тебе нужен был амулет Саята? – перетирая пальцами один из орехов, задал первый вопрос Сантер и пристально посмотрел на задержанного, а Эрдан заметил, как мелко дрожит Растийш и сжимает кулаки.

– Хотел пошутииии…, – в конце фразы Растийш сбился и заговорил, почти захлебываясь словами. – Я с его помощью изменил свой Зов, чтобы на него никто не откликнулся.

Эрдан удивленно поднял брови, а вот его друг с другой стороны стола нисколько не удивился.

– Для чего?

– Не хотел прозябать как мой братец после того, как очередная круглозадая хмарь откликнулась на его Зов и тут же отказалась от него – они все забирают часть нашей силы, – выпалил на одном дыхании молодой мужчина и тоскливо осмотрелся по сторонам, словно опасаясь, что его признание услышал не один только Сантер.

– Кальм, если мне не изменяет память, ни одной из девушек не попытался доказать, что он лучше, чем те слухи о нем, что бродят по королевству, – заметил Сантер, за все время не изменивший позы расслабленного наблюдателя, а не дознавателя. – Откликнувшаяся на Зов не обязана признавать того, кого презирает или боится. Ну а потеря силы – это наша плата за то, что не смогли оправдать надежды, ни свои, ни чужие.

– Ну уж нет! – Растийш подобрался и резко рубанул ребром ладони по столу. – Пусть на Зов откликается та, что точно на всю жизнь, либо никто!

И взгляд такой яростный, почти фанатичный, что Эрдан вдруг увидел Кальма на его месте – старшего кузена, который всю жизнь считал, что раса Чудовищ – выше всех, живущих в этом мире, а откликнувшиеся на Зов лишь товар, из которого он, Кальм будет выбирать ту, которой и позволит находиться в своей тени. Перебирая среди тех, кто откликался на его Зов, он всегда отказывался первым, за что и поплатился своей силой – магия перестала откликаться и с каждым годом затухала.

Только вот удивительно, как под влияние Кальма попал Растийш – всегда улыбчивый, веселый, жизнерадостный, который брата любил, но считал его воззрения всего лишь причудами старшего брата. Конечно, как все юнцы, он видел только то, что лежало на поверхности, не пытаясь анализировать глубоко. И никогда не был столь непримиримым в плане выбора Единственной: да, не сильно стремился к таинству, но больше от желания свободы, чем из презрения к тем, кто приходил на бал ради Зова.

– Именно эту формулу ты заложил в амулет Саята? Либо настоящая Единственная, либо никто? – дождавшись ответного кивка, Сантер заглянул в записи и усмехнулся. – Зачем же нужно было применять покрывное заклинание? Зачем распространять его на всех гостей?

Эрдан следил внимательно, ожидая услышать что-то похожее на попытку осчастливить всех Чудовищ или одну из фраз, заканчивающуюся словами «так им и надо», но услышал другое и невольно фыркнул: мальчишка и неуч – вот он кто.

– Что-то пошло не так: на ведьме было слишком много защитных артефактов, так что пришлось усилить формулу, а она срезонировала с магией хозяйки бала.

– А на хозяйку бала повесить амулет нужно было…

Сантер не закончил фразу, ожидая ответа, но в этот момент Растийш особенно сильно принялся сопротивляться эффекту орехов, что скорчился в кресле и чуть не упал. Он был таким багровым, с почти стеклянными глазами и каплями пота на лбу и над верхней губой, а еще удивительно походил на себя маленького, что Эрдан поднял кулак к прозрачной стене и принялся стучать, пытаясь остановить допрос. Сантер слышал его, но не остановился.

– …для…

– Мне сказали, что личная магия хозяйки бала усилит эффект и я получу желаемое – только ту, что навсегда останется со мной.

– Кто же это сказал?

– Не знаю…, – Растийш принялся задыхаться, а Эрдан проломил-таки стену и ввалился в кабинет для дознаний и под укоризненным взглядом друга принялся наливать воды, расстегивать верхние пуговицы на сорочке кузена, вливать магию в обессиленное тело.

– Я ее не знаю…– сипел Растийш, жадно глотая воду, – она фея…была сегодня в библиотеке. Что вы мне за дрянь дали?

Действие ореха виосы снимает обычная вода, так что на Чудовище перестала действовать магия, и он с ужасом воззрился на двух мужчин. Но вода прекращает только то действие, что отвечает за правдивые ответы, но память не меняет и не стирает, так что под двумя строгими взглядами Растийш Крум-Хорт принялся бледнеть, краснеть и снова бледнеть, осознавая, что за правду он открывал только что. А вместе с ним осознавали данную правду старшие из Чудовищ – осознали и ринулись вон из кабинета обратно в библиотеку Васкетт-Хорт.

Лишь бы успеть и лишь бы не спугнуть.

Бони

Спать не хотелось. Магия бурлила, клубилась, танцевала – в общем, была словно во хмелю и не жила ровно и спокойно. Да еще под лопатками пекло, словно две мои пакостницы пытались вернуться на место. Проверила – нет, не вернулись.

Через какое-то время зуд прекратился, а внутри стало так тоскливо, что хоть к оракулу иди за разъяснениями. Пошла к маме – вдруг чем помочь нужно, но у мамы ответ был не очень-то и понятным:

– От любовной тоски помогает работа – займешь чем-нибудь руки и голову, и не заметишь, как день пролетит. Иди лучше папе помоги.

Скажет тоже – любовная тоска. Откуда? И потом, что за совет: «Иди к папе»? Он меня даже на порог своей конторы не пустил – как увидел, что я иду, так сам вышел, дверь на магический замок запер и предложил мне прогуляться…до библиотеки. Ну а что я в библиотеке не видела? Тем более в общественной? Мой Чудовище, если и объявится, то в своей. Да и потом, нам с ним не обязательно же каждый день видеться? Не обязательно. Я бы даже сказала, что иногда и перерыв нужно делать.

Вот об этом я и думала, когда очнулась в библиотеке Васкетт-Хорт в общем зале. Даже удивиться не успела: что это меня сюда затянуло, тем более Эрдана тут и нет.

В библиотеке был скандал. Даже нет – СКАНДАЛ. Грандиозный! Раскаленный! Пугающий!

В библиотеку вернулась Мирель – выгнали ее от Тома и велели отдохнуть. Фея пришла трудиться.

Чем уж они с Наиль зацепились, но слово за слово, и они принялись ругаться, а потом Наиль показала Мирель книгу, в которой якобы описывается способ, как вернуть Тому силу и снять проклятье. Мирель бы и выхватила нужный ей как воздух фолиант, но наша фея-джокер приняла вторую ипостась и неожиданно переползла на закрытую для нее территорию, куда был доступ только мне, Мирель и Више. И вот Наиль на закрытой местности увязла, словно в желе, в охранном пологе, а Мирель, наоборот, в этот раз перейти черту не смогла и со злостью принялась обличать нашу змейку в нелицеприятных проступках.

– Ты бы лучше за своей жизнью следила, чем ко мне цеплялась! – Мирель стучала кулачками в магическое ограждение, но выглядело все так, словно она кому-то угрожает и просто машет руками. – Ты сама бросила Тома ради этого, третьего принца, а теперь недовольна, что он счастлив, а у тебя самой никак не наладится?

– Больно мне нужен инкуб, под каждую юбку заглядывающийся, – фыркнула Наиль, а мы с девочками с удивлением переглянулись, ведь никто из нас даже не подозревал, что между наших подруг такие страсти бушуют.

– Том не такой – он верный и любит меня.

– Верный?! Как же это совместимо с его побегом с ведьмой?

– На нем проклятье! – Мирель защищала Тома как никогда до этого не защищала, словно от того, сможет ли она оправдать его сейчас, зависят их с инкубом жизни. – А твой принц не очень-то и стремится к браку с тобой. Как думаешь, это потому, что ты не чистокровный джокер или не чистокровная фея?

– Да как ты смеешь? – змейка вернула себе прежний вид и развернула капюшон, яростно сверкая узкими зрачками и нервно высовывая раздвоенный язык. Жутковато выглядит змея, которая больше тебя раза в два, да еще и готовая к атаке.

– Тише ты, Мирель, смотри, она сейчас набросится, – пытались образумить подругу феички, но, как говорится, крылья прорезаются в моменты наивысшего всплеска эмоций – Мирель была в такой ярости, что останавливаться не собиралась ни за что, даже если после этих слов ее целиком проглотит кобра.

– Да и ты сама не очень-то стремишься в объятия принца, когда вокруг столько свободных Чудовищ.

На последней фразе я нахмурилась и, к своему стыду, с подозрением посмотрела на змею. На что сейчас намекает Мирель? Что Наиль навострила крылья в сторону моего Эрдана? Честно, в тот момент самой захотелось иметь клыки и яд, а еще когти и шерсть, чтобы было чему вставать дыбом.

– И я вас видела с этим Васкеттом еще раньше! – кричала Мирель, а кобра по другую сторону барьера раздувала капюшон, хотя куда еще больше-то?

От родового имени Эрдана я вздрогнула и подошла ближе, оказавшись у самой кромки магической завесы, в которой увязла Наиль, – хотелось узнать раньше всех, что я неверно услышала или не совсем то поняла.

– Ты думаешь, что знаешь про меня всссё? – шипела Наиль, выпуская странную зеленоватую магию в сторону Мирель. – Да ты просто пустоголовая фея, заполучившая истинную пару, которую даже не потрудилась держать при себе. Я, в отличие от тебя, за свое счастье борюсь всеми доступными и недоступными способами! И я заполучу принца, который станет королем, а не третьим министром, пусть даже Том с ведьмой испустят дух, а этот малолетний блондин, мнящий себя Чудовищем, загнется в исправительном доме!

Первое, что я услышала, это про малолетнего блондина. Ну ведь это ж не Эрдан.

Потом до меня дошло, что Наиль знала, что с Томом и Лаверной все очень плохо, ведь мой дед перед уходом сообщил всем, что этих двоих всего лишь зацепило проклятье, которое мой дед и снял, но теперь им нужно восстановление в королевской лекарне. Зачем понадобилось Великому Некроманту лично заниматься столь незначительными случаями? На этот вопрос дед лишь шикнул: «Нерадивые ученики случаются везде», – и недобро глянул в сторону одного из служащих Сантера Ёлье. Естественно, все феи сделали вывод, что мой дед подчищал за своими учениками, которые напортачили.

Почему Наиль вдруг заявила, что Том и Лаверна умрут? Можно списать на запал в пылу гневной пикировки, можно предположить, что фея очень наблюдательна и умна и сделала соответствующие выводы. Но кто в таком случае заявляет, что достижение собственной цели может привести к смерти двоих магически приспособленных?

– Что ты говоришь такое, Наиль? – я положила ладони на завесу, с удивлением ощущая странную вибрацию, словно зеленоватая магия, вяло осевшая с той стороны барьера, отскочила от пола и вновь ударилась в барьер и так несколько раз.

– Что вы ее слушаете? – взревела Мирель, отправляя в сторону джокера свою магию. – Змея – она везде змея!

От розовой магии барьер завибрировал сильнее и нагрелся, а я, вместо того, чтобы отдернуть руки, по привычке принялась охлаждать. Совсем чуть-чуть. Только соединение стольких различных составляющих привело к странному эффекту: барьер затрясся, пошел рябью, накалился и следом заледенел и…лопнул. Лопнул, освобождая кобру, в глазах которой сейчас явно читалось торжество.

– Вы просто мелкие бесхребетные дуры!