Глава 20
Даррен эль Раддорвиер
Драконы - не люди, и никогда не были людьми.
Обогнув оружейную и миновав несколько запутанных длинных коридоров, лаэрд вышел в пролёт второй северной лестницы. Теперь следовало спуститься по узким ступенькам вниз - давая магии рода Раддорвиеров принять своего носителя - или убить чужака, посмевшего войти туда, куда путь ему был заказан.
Даррен, как и всякий другой дракон, находился сейчас в радостном предвкушении главного драконьего удовольствия - прогулке по своей сокровищнице. Любой дракон, какого бы возраста и статуса он не был, предпочтёт созерцать золото и другие собранные драгоценности остальным мимолётным удовольствиям - вину, девкам, и даже тонким драконьим интригам.
Впрочем, и интриги иногда бывают занимательные.
По лицу Даррена пробежала мимолётная довольная ухмылка.
Оба эльфийских королевства дорого заплатят за покушение и убийство черных драконов. Темные эльфы отделаются лишь дорогой данью, светлые же... Светлым придется потерять значительную часть своих территорий - хороших, плодородных земель, на которых можно будет создать не один - несколько городов с деревнями да селами. Людей всегда много, места им всегда не хватает - а потому Даррен даже не сомневался, что в новые города потянутся человеческие переселенцы. Будет кому обрабатывать плодородную почву, собирать урожай, и ещё больше увеличить его и без того огромную казну.
- Нужен хороший наместник на эти земли, - машинально отметил про себя Даррен. - Можно было бы дать шанс брату, но Макдим всё ещё слишком бесхитростен для правителя... А вот Эррей станет отличным наместником. Жесткий, жестокий и невероятно хитрый.„я не потеряю лучшего шпиона, а получу целую армию преданных себе драконов и людей на границе со светлыми. Совсем неплохо.
Оказавшись в подземелье, лаэрд огляделся в абсолютной темноте: глаза его, желтые глаза рептилии, сейчас сверкали сейчас магией, давая Даррену возможность видеть в подземелье без света.
Впервые за многие годы, Дракон шел в свою сокровищницу не для того, чтобы пополнить её золотом и драгоценными каменьями - он шёл забрать сразу два дорогих для его семьи сокровища: диадему первой леди, которая столетия, после смерти его матери, хранилась в подземелье, ожидая избранницу нового лаэрда. Вторым же сокровищем был древний артефакт, о котором мало кто помнил - кроме лаэрда и его наследника. Настало время вытащить и его ненадолго из сокровищницы, применив на благо клана. Даррен недовольно поморщился, понимая, что другого выбора у него нет - если информация, которую собрали его воины, верна, то девчонка Эррея не просто полукровка, как все думают - в ней течет кровь трёх рас. И родилась она под знаком Дракона. Так что если провести ритуал, то...
- Если девчонка выживет - у меня на границе будет самый преданный род драконов, если нет - у Эррея будет достаточно времени, чтобы научить Макдима всем тонкостям обхождения со светлыми.
- В любом случае, - ухмыльнулся Даррен. - Я буду в выигрыше.
Сокровищница, закрытая магией рода, не пропуская внутрь никого чуждого, радостно приветствовала своего хозяина отблесками магии на темным стенах и едва слышным гулом внутри нескончаемых залов.
Почувствовав приятное тепло от бесконечных рядов золота, Даррен улыбнулся, направляясь через огромные залы в самое дальнее помещение - именно там, в глубине одной из ниш, хранились самые ценные сокровища рода.
Достав из отдельного шкафа диадему для Лии, Даррен также отыскал небольшую квадратную коробочку, обитую серым бархатом - амулет, который когда- то подарил его роду первую леди и мать лаэрдов.
- И теперь он снова послужит на благо рода, - кивнул, проверив содержимое коробочки, Даррен. И всё же. Дракон был почти счастлив от того, что это не его избраннице придется пройти дорогой боли и отчаяния, чтобы получить возможность стать ровней Древним.
- Лия и так пережила слишком много, - покачал головой Даррен, - Его девочка едва не отказалась от своего дара по вине одной глупой курицы и нескольких тупых идиотов.
Даррен скривился, понимая, что очень скоро беременность сделает своё дело - с каждым днем Лия, становясь всё более сильнее, всё менее поддавалась внушению.., что ж, по крайней мере, он уже не чувствовал всполохов её ауры, а значит, его Единственной никуда больше от него не деться...
- Она отлично справляется, - думал про себя Дракон. - Его маленькая человеческая мышка делает семимильные шаги, уже удивляя драконов клана своей храбростью, стойкостью и... так ценимым драконами безразличием. Разумеется, Даррен знал, что ничто не дается бесплатно - и Лия тяжело переживает то, как клан принимает её... Но он не мог вмешиваться больше - она - его леди, а потому должна сама отстаивать своё положение в клане. Пока же.
Пока он просто ей помогал, уменьшая её боль, каждую ночь забирая её тревоги и волнения, взамен наполняя её своей магией.
Даррен с содроганием вспоминал первые дни, когда Лия была настолько слаба, что он и Фарретдин проверяли состояние его избранницы чуть ли не каждый час, боясь, что Лия начнет ещё сильнее отрицать свою принадлежность к его роду. И тогда... тогда ни одна магия не смогла бы спасти ни саму Лию, ни наследника, который ещё был слишком слаб, чтобы развиваться без матери, в одной лишь магии.
В те сумеречные дни, да простит отца его сын, Даррен почти не думал о наследнике. Не думал о клане. Его дракон чувствовал боль Лии, чувствовал его сомнения и тревоги - и это больше всего раздирало его душу.
Он несколько раз порывался рассказать девушке об её положении - о статусе в клане, о беременности. О том, что свадьбы у драконов совсем не обязательны - это делается лишь лаэрдами и лишь для послов других рас, для самих же драконов объявление лаэрдом Лии как первой леди замка и есть то самое абсолютное признание своей избранницы. Остается лишь ритуал, который проводится раз в году - в ночь Дракона, когда пары подтверждают свои клятвы перед Создателем и первым его созданием - Великим черным драконом.
И всё же. в первые недели после его возвращения, Лия была слишком слаба, чтобы принять свою судьбу. Фарретдин советовал не рисковать понапрасну, давая девушке возможность обвыкнуться и окрепнуть.
Не с того началась её жизнь в клане, клял себя за допущенный промах Даррен, и проявляя недюжее терпение, он делал всё, чтобы исправить эту ошибку.
Почти целую луну он не трогал свою избранницу, не раскрывал её длинные ноги для себя, не врывался в мягкое женское тело... А ведь прежде Дракон никогда не знал ограничения в женщинах... Пару раз, поглядывая на услужливых служанок, у Даррена возникала похотливая мысль попользовать тела гурий - влить в пухлые губки присмиревших эльфиек всё накопившееся у него семя, освободиться от жажды страсти, дать на время себе передышку... пока Лия не примет его окончательно.
Но Даррен каждый раз прогонял эти мысли, не желая и дальше испытывать свою судьбу: что для него простое облегчение тела, Лии покажется предательством и изменой. В замке слухи расходились мгновенно, и Дракону вовсе не хотелось одним неосторожным поступком разрушить всё то, что он с таким трудом сумел собрать.
Нет... ухмыльнулся себе Даррен. Он потерпит. Переждёт. Будет довольствоваться украденными в ночи объятиями да невинными касаниями, пока Лия сама не придет к нему, прося о нежности и страсти.
Скрыв с помощью магии дорогие для его рода артефакты, Даррен тяжелым взглядом окинул темную сокровищницу, жалея, что у него нет достаточно времени провести полную ревизию своих богатств.
- В следующий раз - обязательно, пообещал себе лаэрд, запечатывая магией вход. Хотя это и было, благодаря силе рода, лишь простой предосторожностью, но Даррен, будучи драконом, не мог не позаботься он о своих сокровищах.
Проходя по бесконечным, отделанным золотом, мраморным залам, лаэрд мечтал о том, чтобы эти холодные, пустые комнаты снова наполнились жизнью - как когда - то оно уже было при его матери.
- Оживить замок подвластно только Единственной лаэрда, вспомнил Даррен слова отца, когда тот показывал ему свои владения. - Ни от кого другого ты не потерпишь своеволия, бравады или храбрости... только Единственная, пришедшаяся по душе твоему Дракону, растопит лёд в твоей душе и согреет теплом твоё драконье гнездо...
Даррен усмехнулся своим мыслям, понимая, что больше всего на свете он хотел бы услышать от Лии браваду или приступ своеволия.
- Сам виноват, - рыкнул про себя Даррен и, сделав резкий поворот, был остановлен внезапно упавшей перед ним в глубоком реверансе беременной драконницей.
- Поднимись, - глухо приказал Даррен.
- Простите, лаэрд, - молодая женщина продолжала всё также почтительно кланяться.- Простите за беспокойство, но... - Паврус, наконец - то, пришёл в себя? - приподнял бровь Даррен.
Драконница отвела взгляд.
- Лаэрд... - прочистив горло, девушка начала ещё раз. - Милостивый лаэрд эль Раддорвиер, молю вас о нисхождении к моему раненому мужу и несчастному старшему брату.
- Встань, - холодно приказал Дракон, смерив драконницу надменным взглядом.
- Значит, просить за мужа просить пришла?
- И за брата, лаэрд, - вскинула руки в умоляющем жесте молодая женщина. - Ингвар ведь не сделал ничего плохого. Он... он просто слишком беспокоился обо мне. Вы же знаете, как драконы переживают за свою семью.
- Это не повод рисковать моей семьёй, - процедил сквозь зубы Даррен. - Встань, Иоланта, этим ты ничего не добьешься. Ингвар получил заслуженное наказание.
- Он ведь многие годы тяжело работал, чтобы получить должность главы стражи.
- И ему придётся снова трудиться как минимум полвека, если он захочет её вернуть, - кивнул Даррен.
- ...А мой муж, лаэрд? - едва не плача, спросила Иоланта. - Что будет с Паврусом?
- Спрашивай у своих мужчин, Иоланта, - ровно ответил Даррен.
- У кого, - всплеснула руками молодая женщина. - Мой муж до сих пор не открывает глаза, мой брат пропадает на службе днями и ночами, не желая со мной говорить.
- Ты знаешь наши традиции.
- Я знаю, что не только муж должен защищать жену, - пылко возразила Даррену драконница. - Но и жена - мужа. Я знаю, Паврус очень виноват перед вами, лаэрд... - Иоланта тяжело вздохнула. - Перед вами, перед вашей избранницей ...Всё, что приключилось в замке - во многом вина моего брата... Но я прошу о снисхождении, лаэрд. Так, как только может просить беременная женщина. Мой муж не выдержит наказания плетьми - он слишком для этого слаб. А я ... я уйду следом за ним.
И Иоланта покорно склонила голову.
Даррен же… Довольно усмехнулся.
- Люблю отчаянных. Считай, что ты прощена.
- А Паврус?- вскинулась Иоланта. Даррен поманил молодую женщину пальцем.
- Никаких плетей, если ты исправишь главную ошибку своего мужа.
- Какую? - спросила Иоланта, затаив дыхание.
- Лия должна была появиться в замке как леди, не так служанка.
- Да, но ведь она..., - молодая женщина осеклась, испуганно посмотрев на лаэрда. Даррен выгнул бровь. - Это практически невозможно, лаэрд!
- Но и мне простить проступок Павруса, - кивнул Даррен.
Иоланта прикусила губу.
- Я я постараюсь... я сделаю.
- Чтобы ни одного смешка, ни одного осуждающего взгляда, - Даррен многозначительно замолчал.
- Да, лаэрд, - решилась драконница. Снова склонившись перед главой клана, она прошептала:
- Как скажите лаэрд.
Довольная тем, как всё вышло, молодая женщина помчалась к выходу из зала, на ходу прикидывая, каким способом можно выполнить приказ лаэрда. А Даррен же...
Глядя вслед стремительно удаляющейся драконнице, лаэрд заметил, что он ошибся в своих прогнозах на целый день. И что совсем неплохо, когда собственные подданные тебя так боятся.
Лия
Я наконец - то снова полюбила просыпаться по утрам...
Открывать глаза в неясных предрассветных сумерках, слышать мерное дыхание Дракона рядом, чувствовать его сильные ноги, переплетенные, благодаря сбившемуся подолу ночной рубашки, с моими ногами, и нежиться в уже ставших родными, горячих мужских объятиях.
Даррен спал обнаженным, поэтому ни вниз, где ко мне прижималась его твёрдость, ни в верх, где меня могли поймать насмешливые чёрные глаза, я не смотрела, предпочитая прятаться в нежном захвате его рук и мечтать о несбыточном.
Правда бабушка говорит, человек по своей природе создание жадное - всё - то ему мало, всего- то ему не хватает.
Вот и мне уже не хватало - казалось бы, только - только за счастье было руки свои целыми уберечь, да мяса вдоволь наесться, а я уже куда выше мечу... Дуреха деревенская.
Я ведь даже стала мечтать..
Не сразу, конечно, постепенно. Как только научилась в вилках да ложках не путаться, когда перестала тушеваться за трапезами в главном зале, да голову стала высоко держать, начала приглядываться к драконам - насколько мы друг от друга отличаемся и так ли незабываемы драконницы, как они говорят?
По- разному выходило. Меня, даже при постоянной опеке Аннике и Элионор, многие Высшие долго считали всего лишь за шутку их надменного лаэрда - а потому и относились соответственно. Однако день проходил за днём, ужин за ужином, и я стала замечать, как постепенно тускнеют их надменные улыбки, обнажая гримасу неуверенности и ... зависти?
Даррен же, словно и не замечая косых взглядов, каждый раз собственноручно - под пристальным вниманием своего клана - накладывал в мою тарелку ароматное мясо, отбирая из большого блюда лишь самые нежные и аппетитные кусочки.
Подавая мне руку в конце ужина, Даррен заставлял клан склоняться не только перед ним, но и передо мной - той самой девицей, которая совсем недавно драила нужники, да комнаты их любовниц; перед самой последней служанкой в замке, презренной человечишкой.
И вот как я высоко взлетела.
А Даррен - Даррен стал моими крыльями - кожистыми, черными, с шипами, но всё же крыльями, которые постепенно, день за днём поднимали меня от положения служанки - рабыни до почетного статуса первой леди, о котором так много твердил лаэрд.
Он заботился обо мне. Предупреждал каждое моё желание, дарил многочисленные подарки, при этом настаивая только на одном - ночевать в одной комнате, в одной кровати. И при этом... даже не трогая меня.
Первые дни я не о чем таком не думала, наслаждаясь ощущением полной безопасности от его присутствия, и лишь пару недель спустя я почувствовала.
То, что чувствовать не должна.
Изредка, нарушая все возможные запреты моей бабушки, я украдкой проводила ладошкой по обнажённой груди Дракона, в тайне надеясь, что одной моей невинной ласки окажется достаточно и Даррен в ответ примется за поцелуи...
Поцелуи я и получала - невинные, нежные поцелуи в макушку. Будто не замечая того, как громко стучит его сердце. Дракон каждый раз спокойным тоном желал мне хорошо выспаться - и сам вскорости засыпал.
И всё же, не смотря на всю ту нежность, которой окружал меня Даррен, я уже давно поняла, что Дракон вовсе не такой добрый, каким хотел мне показаться.
Он бывал разным.
Заботливый Даррен, вытягивающий малыша из холодной лужи и отругавший затем молодую драконницу, которая не уследила за маленьким; строгий лаэрд, который, глядя на тренировки своих воинов, всегда оказывался недовольным их подготовкой и умениями. Случись в этот день у Даррена плохое настроение, ни один его помощник не уходил с поля целым, а уж как сильно доставалось рядовым - лучше вообще не говорить.
Я видела его смеющимся вместе с Макдимом над какими - то шутками, и сосредоточенным, когда Фарретдин объяснял ему что - то про древний ритуал; Даррен бывал и очень - очень злым, до драконьей крайности надменным, когда дело казалось врагов его клана. И не важно, кем оказывался этот враг - огромным ли орком, хитрым ли эльфом или усталой, измученной девушкой- полукровкой.
Её привезли несколько дней назад - в клетке, практически обнажённую - выставив на потеху всего клана на главной площади замка. Настоящих морозов ещё не было - но холод да пронизывающий ветер давно уже гуляли рука об руку по местным окрестностям.
Я как раз бежала от Фарретдина через площадь, когда услышала неясный стон в выставленной наружу клетке. Девушку я увидела не сразу - она лежала на земле, безразличная ко всему. И то. как она выглядела, заставило от ужаса пошевелиться волосы на моей голове.
Человек, с явными признаками присутствия эльфов в семье, она напоминала сейчас загнанное в угол животное. Отчаяние и боль сломали её, как однажды сломали и меня...Я тут же вспомнила, как ползала на коленях в темнице, вымаливая у Даррена прощение за тайком съеденное мясо.
Мигом сменив направление, я напрочь позабыла про урок у Элионор, бросившись искать Даррена.
- Что, маленькая? - спросил он, прервав одного из своих советников. Мужчины, склонившись надо огромной картой, рисовали что- то на ней магией. Чутко чувствуя мой испуг, Даррен взмахом руки распустил своих советников, чтобы тут же взять меня на руки, прижать меня к своей груди и снова спросить, что же со мной приключилось.
- Там... на площади. Девушка, - просипела я, глядя в змеиные глаза лаэрда. На миг - один мимолётный миг - лицо лаэрда приобрело надменные, властные черты.
- Ааа, - протянул Дракон. - Не волнуйся, маленькая. Она - виновата.
- Так же, как я была виновата в том, что своровала мясо? - поинтересовалась я, не веря в то, что хрупкая красавица может быть причиной чего - то серьёзного.
- Лия, - тяжело вздохнул Даррен, ласково проводя рукой по моему лицу. - Это моя обязанность, понимаешь? Без наказания не будет страха, без страха не будет защиты. Девица посмела угрожать жизни драконам моей стаи - сложись всё по - другому, я бы ещё до заката придумал бы ей красочную казнь - такую, о которой сложили бы легенды, защищая мой клан надежнее всякого оружия. Но... увы, она должна жить. А потому - пусть ответит хотя бы так. Прочувствует всё то, что чувствовали сестра и мать Эррея, когда по её вине оказались заперты в леднике на несколько дней.
- Так её не казнят? - только и поняла я.
Даррен покачал головой.
- Нет. Ей будет предложена великая честь, - с заминкой ответил Дракон, тут же переводя моё внимание на другое. - Так какое ты платье выбрала на Ночь Дракона?
Я пожала плечами, честно признавшись, что ещё не сделала выбор.
- Ты должна затмить всех, - чмокнул меня в нос хитрющий Дракон. - Поговори с Элионор.
- Да я собственно, и направлялась к ней... - ответила я, хорошо понимая, что Даррен очень ловко увел меня в сторону от опасного разговора. - И всё же, Даррен, насчет этой девушки...
- Лия. - мягко, но настойчиво прервал меня лаэрд. - Я всё сказал.
И всем остальным в замке этого объяснения наверняка было бы достаточно, - с тоской подумала я больше не о драконах
- те сами по себе не очень жаловали другие расы, но о людях и тех же эльфийках, которые по - прежнему жили в замке, пусть и не на отдельном сейчас этаже. И всё же, никто, ни один человек не заступился за эту девушку. Жизнь в клане меняла всех. Неужели и меня тоже?
Я, уже практически дойдя до дверей комнаты, резко развернулась...чтобы тут же натолкнуться на пристальный змеиный взгляд Даррена.
- Люди не драконы, Даррен, - строго заметила я, отчего по лицу лаэрда пробежала тонкая усмешка. - Я понимаю, что она виновата... Но... в её состоянии, долго она не выдержит. Это смертный приговор.
- Я уже сказал, что в клетке девице ничего сильнее простуды, не угрожает, - пожал плечами Даррен.
- Ты обещаешь? - спросила я, понимая, что не имею права спрашивать, но. Я в той клетке не девицу незнакомую видела, а себя, когда Раяна, издеваясь, обещала лишить меня обеих рук.
Даррен, видимо, тоже думал о чём - то схожем, потому не разозлился, не стал отвечать с резкостью - а лишь кивнул, повторив:
- Из клетки она выйдет живой, не волнуйся.
И подойдя ближе, он поцеловал меня в макушку.
- Всё, Лия, не испытывай моего терпения. Иди на примерку - а то швеи до праздника не успеют.
И я доверчиво кивнула, не зная ещё о коварности драконов.