Глава 11

Не сказать, что я хорошо выспалась, но и не сказать, что плохо. Полночи я думала о том, что могла сказать Гелу. Точнее, что могла, что должна, а что не должна… В общем, строила воздушные замки, а после их разрушала, а после строила вновь, и так до тех пор, пока не провалилась в сон.

Но в любом случае теперь я знаю одно: у нас есть шанс на счастливое будущее, просто нужно научиться понимать друг друга.

Поднявшись с постели, я выглянула в окно и поняла, что встала слишком рано. Что ж, есть время для давно задуманных мелочей — разобрать старые вещи, посмотреть, что стоит оставить, а что нет. Точнее, посмотреть, чему уже есть замена, а чему нет.

На глаза опять попалась та сорочка, на которой, и я это прекрасно помнила, было кружево.

— Доброе утро!

В спальню вихрем влетела Деми. Следом за ней на моем ковре материализовался Tшepp, а после, где-то секунд через двадцать, в дверь вошла Карин.

— Вы-то чего не спите в такую рань? — оторопела я.

— Мы поднимались наверх, чтобы встретить солнце, — улыбнулась Карин и села в кресло.

Тшерр плюхнулся у ее ног, а меня атаковала Деми. Она улеглась на кровать, туда же, куда я сбросила груду своих старых вещей.

— Так ведь рассвет! Мам, а ты видела, как красиво я Tшeppа нарисовала? Ой, а ты уже спорола кружева? Я хотела попросить у тебя что-нибудь, чтобы сделать тряпичную куклу.

Улыбнувшись, я покачала головой.

— Мы же можем купить новую куклу.

— Нет, я хочу, чтобы плохое старое напоминало мне о хорошем новом. А куда ты пришила эти кружева? Я вот отсюда срезала, чтобы подвязать юбку своей старой кукле. Той, которая осталась там, в Империи.

Похолодев, я смотрела на ту самую сорочку. Да ну глупость же! Ну кому нужно серое, застиранное кружево?

«Кирвалису?» — пришла неуверенная мысль. Но я ее отбросила. Зачем ему? А если… Если предположить, что ему зачем-то нужны мои вещи, то он мог забрать сорочку целиком. Я бы не пришла ругаться, и он не мог этого не понимать.

«Хотя никто из них не ожидал, что я сбегу», — мрачно подумала я и сердито посмотрела на несчастную сорочку.

— Эту — точно выкинуть, — решила я. — А вот из этого возьми все, что захочешь.

— Спасибо! — просияла Деми.

Тряпичную куклу мы в итоге ваяли в пять рук и четыре лапы. Помощь Tшeppа была особенно важна: он выбирал лоскутки и неожиданно визгливо лаял, когда ему не нравилось сочетание цветов.

— Не понимаю, для кого мы шьем игрушку? — вздохнула я, в очередной раз уколов палец.

— Для детей, — рассмеялась Карин.

— И то верно, — усмехнулась я. — Все готово!

И действительно, новая тряпичная кукла стала игрушкой-бросалкой. Хохочущая Деми бросала ее Tшeppу, тот ловил куклу на лету и возвращал назад. Что интересно, ловил он ее крайне аккуратно, практически нежно. Что ж, ради такого счастливого, сияющего взгляда Деми я готова нашить таких игрушек с десяток!

— Пора переодеваться к завтраку, а кому-то и просто одеваться, — Карин выразительно окинула взглядом мою вполне приличную сорочку, — у нас полчаса.

Потянувшись, я открыла шкаф и пристально уставилась на свои новые платья. Хм-м. Пожалуй, для завтрака подойдет это, нежно-нежно зеленое, с едва заметной серебряной вышивкой и воланами по рукавам и подолу. А волосы… Долой косы! Если Гелу нравятся мои распущенные локоны, то дома я позволю себе ходить с неприбранной гривой.

Но, как и вчера, я убрала от лица пряди и скрутила их в узел на затылке. Красота красотой, а вылавливать свои волосы из тарелки я не люблю.

Туфелек в тон платью у меня нет, но магия иллюзий не требовательна, если это, конечно, не магистерский уровень! В средненьких иллюзиях, без запаха и без особых движений, я всегда была хороша. Так что туфли покорно сменили цвет на нужный, и я, очень даже вовремя, вышла в коридор.

«Поймать Гела после завтрака или все же не быть назойливой? Или пусть все идет как идет? Он ведь сказал, что будет стараться и можно просто позволить ему…»

Я отбросила эту мысль, даже не пытаясь довести ее до конца. Вот уж глупости, я не буду манипулировать любимым человеком! Мы не поняли друг друга, и это повод поговорить, а не усложнять и без того пока что непонятную ситуацию.

В общем, к завтраку я пришла вся из себя решительная и была огорошена сообщением, что сегодня нас ждут в гости.

— Хранитель Теней и его супруга, — улыбнулся Гел.

— Как неожиданно, — пробормотала я.

И мой супруг тут же обеспокоился:

— Для тебя это слишком быстро? Я знаю, что в Империи принято приглашать за неделю или около того…

— Нет-нет, — я вскинула руку, — ты прав, так и правда принято, но близкие друзья ходят друг к другу в гости и просто так, без лишнего пафоса. Я просто не ожидала, вот и все. Когда?

— К обеду или к ужину — как тебе будет проще и приятней.

— Я… Я не знаю. Выбери ты.

И тут я вспомнила, что Лиарет, жена хранителя Теней, обещала научить меня печь печенье.

«Ох, кажется, это были не пустые слова», — ахнула я про себя. И уже с куда большим энтузиазмом добавила:

— Я буду рада побывать у них. И рада, если они прибудут к нам.

Услышав мои слова, Гел тепло улыбнулся.

— Тогда пообедаем в замке Хранителя Теней, а к ужину вернемся домой. У меня еще есть работа, но ее я смогу выполнить и вечером.

— Чудно.

И только после завтрака я осознала, что не спросила, в каком составе нас позвали в гости. И как именно наряжаться?

«Скромно и со вкусом. Этот вариант еще ни разу не подвел», — решила я.

Подобрав одежду — синее платье с золотистой вышивкой, — я переоделась и пошла к дочери. Во-первых, соскучилась, а во-вторых, хотела, чтобы она показала мне свои рисунки и рассказала, что и как там изображено. Заодно станет попонятнее с той жуткой рожей, которая меня так удачно испугала ночью.

Уже в коридоре я наткнулась на первую акварель Деми. И замерла. Конечно, моя малышка получала классическое имперское образование, ее учили петь, читать стихи, музицировать и писать маленькие акварельные этюды. Но моя непоседа не слишком-то преуспевала во всех этих науках.

Но сейчас я смотрела на… На очень, очень проникновенные акварели. Да, конечно, я видела детскую руку. Но вместе с тем я видела уверенную детскую руку.

— Мам? — Пока я рассматривала природу, моя девочка сама меня нашла.

— Засмотрелась, — улыбнулась я. — Очень хорошие, красивые работы.

Деми была очаровательна в сливочно-желтом платье, со своей короткой прической и задором в ясных глазах. Вид немного портили пятна краски на щеках малышки, но, увы, волшебная акварель смывается лишь через десять дней. Так что придется делать вид, что так и задумано.

— А тут почему-то раму заменили, — Деми нахмурилась, — кто-то уронил мою акварель?

Проследив за взглядом дочери, я увидела самый большой рисунок. Кажется, он слегка помят? Неужели мы могли…

— Я сама вставляла в рамку, — проворчала Деми, — и чуть-чуть испортила. А сейчас…

— Прости меня, — повинилась я. — В темноте коридора мне не удалось полноценно восхититься изображением Tшeppа. Он меня, м-м-м, немного напугал.

— Но ведь он такой добрый? — простодушно удивилась Деми.

— Самый добрый, — согласилась я.

И, взяв дочь за руку, поспешила к Карин, которая наблюдала за нами со стороны. Чуткая, тонко чувствующая, она не стала подходить к нам, считая, что может помешать. К сожалению, именно сейчас она была права: я страшно соскучилась по дочери. Сейчас бы бросить все и отправиться на пикник, с зачарованной палаткой и корзинкой, полной еды.

— Вуф! — Рядом материализовался Tшepp.

«С двумя корзинками еды», — поправила я себя.

— Не кормили? — ужаснулась дочь. Пес что-то глухо проворчал, и Деми рассмеялась. — Кормили целых полчаса назад! Мамочка, мы же не дадим Tшeppику умереть с голода?

— Конечно, не дадим, — улыбнулась я.

— Эйлин, надо идти. Твоя служанка тебя боится, — сказала Карин, едва мы приблизились к ней. — Хранитель Закона ждет вас в чайной гостиной. А я, с твоего позволения, воспользуюсь своим выходным.

И тут, в этот самый момент, до меня дошло, что я все это время не платила Карин жалованье. Прикрыв глаза, я медленно выдохнула, затем вдохнула, но сказать ничего не успела.

— Помощник алворига Трегерета выдал мне жалованье. Тебе не кажется, что там слишком много?

— Карин, я плохой друг. И я даже не представляю, сколько там, потому что я забыла про все, — честно сказала я.

— Ты хороший друг, и мне страшно стыдно брать деньги за то, что приносит удовольствие, — тихо-тихо проговорила Карин и, повернувшись к нам спиной, ушла.

— Мы обидели Карин? — испугалась моя малышка.

— Нет, все хорошо. — Я покачала головой. — У нее есть дела в городе, а у нас впереди поход в гости.

— Надеюсь, там будет не скучно.

А я только плечами пожала. Надо сказать, что мне как раз таки хотелось немного скуки и обыденности. Поскольку от приключений и эмоциональных всплесков я немного устала. От тяжелой работы — тоже устала. Так что тихий и спокойный визит, совместное приготовление печенья — все это выглядит страшно привлекательно. Не так привлекательно, как побег в лес с палаткой, но… Чем богаты, тому и рады.

В чайной гостиной не осталось и следа от вчерашнего убранства. Только тонкий цветочный аромат еще витал в прохладном воздухе.

Вообще, надо признать, что в замке Хранителя Закона было довольно прохладно. Конечно, это логично, камень тяжело нагревается. Но… Местная прохлада была другой. Освежающей, но не позволяющей замерзнуть. Ногам, например, не было холодно на голом камне. Правда, не было и тепло.

«Магия», — вздохнула я про себя и тепло улыбнулась Гелу.

— Мы готовы.

— Я тоже готов. — Он кивнул на центр стола, где стояла внушительная корзина. — Здесь торты и пирожные. Конечно, Тени ради квэнни Лиарет готовы носиться в столицу по двадцать раз на дню, но ведь нельзя прийти с пустыми руками, верно? Тем более что Тальвир, сын Лиарет и Данриэля, страшно любит сладкое. Они, кстати, ровесники с Деми.

Моя дочь наморщила нос.

— Это ведь не намек на свадьбу?

— Нет, это намек на то, что вы, быть может, найдете общий язык и подружитесь, — рассмеялся Гел и легко подхватил корзину, после чего с преувеличенной важностью произнес: — Следуйте за мной.

Моя дочь, прижавшись к метнувшемуся к ней Tшeppу, проворчала:

— Зачем нужны какие-то противные мальчишки, когда есть такой роскошный пес?

С трудом сдержав смешок, я мягко попросила дочь поторопиться. Иначе мы страшно опоздаем, что будет ужасно неприлично, и придется идти в гости еще раз. А значит, еще раз общаться с «противным мальчишкой».

Деми скакнула вперед, Tшepp радостно взлаял — он явно знал, куда идет, — ну а за этой счастливой парочкой отправились и мы.

— Деми легко заводит новые знакомства, но, — я немного помялась, — у моего бывшего мужа была странная идея: он хотел найти ей жениха как можно раньше.

— Я слышал, что это нормально для Империи, — осторожно произнес Гел и перехватил мою руку.

— Да, — я удобно устроила ладонь на сгибе его локтя, — нормально. Точнее, было нормально два поколения назад. Хотя мой отец нашел мне жениха… Хм, мне было лет пять. Или шесть? В любом случае после того, как мой дар изменился, жениха я лишилась. Что, впрочем, не заставило меня страдать: мы не были представлены.

— Значит, Деми насытилась знакомствами с далеко идущими планами?

— Именно, — кивнула я.

Мы вышли на террасу, Гел открыл портал, и уже через несколько секунд мы оказались посреди довольно мрачного замка.

— Ох, — я положила свободную руку на грудь, — мне тяжело дышать.

— Добро пожаловать в Таэс-Харн, — звонкий голос Лиарет Алсой заставил меня вздрогнуть и оглядеться.

А потому я не сразу поняла, что невидимая и неощутимая «подушка», перекрывшая мне доступ кислорода, исчезла.

— Наш замок неласков с теми, кто прибывает в первый раз, — пояснила Лиарет.

И я тут же повернулась к Деми, но жена хранителя Теней поспешно добавила:

— К детям это не относится. Идемте, стол уже накрыт! Я бы попросила держать Tшeppа в узде, но знаю, что это будет бесполезно.

— Он скоро повзрослеет, — немного смутился Гел.

И, когда Лиарет пошла вперед, негромко сказал:

— Квэнни Алсой хороший человек. Она кажется безобидной и даже робкой, но внутри нее стальной стержень.

Мне оставалось только кивнуть. Сама я не имею ни малейшего представления о том, какова из себя настоящая Лиарет Алсой. Так что остается лишь положиться на слова Гела.

Обед прошел довольно скучно. Мы с Деми явно не вписывались: мужчины то и дело начинали обсуждать какие-то общие дела, прошлые случаи и забавные моменты, которые с ними приключались. Нам же с Лиарет было достаточно сложно.

Ну а Деми и вовсе превратилась в ежика — она, посмотрев на высокого и очень симпатичного мальчика, сына Лиарет и Данриэля, грозно фыркнула и начала притворяться мной. Той мной, которая укутана в кокон спокойствия и безмятежности.

Мальчик же, недоуменно посмотрев на мою задаваку, пожал плечами и перевел взгляд на отца. Тот как раз рассказывал, как ему пришлось заверять Совет Кальстора в том, что Тени не подглядывают за женщинами.

— В общем, до сих пор не уверен, что смог убедить их, — вздохнул Хранитель Теней.

Лиарет и Гел рассмеялись, я тоже выдавила из себя приличествующую моменту улыбку. А после немного загрустила: они общались очень просто, очень легко. Может, я просто не способна жить без излишних церемоний?

После обеда нам устроили экскурсию по замку, показали ручей, благословленный Матерью-Магией, а после, когда мы засобирались домой, Лиа отвела меня в сторону и тихо сказала:

— Приходи снова. Я тоже не умею с головой окунаться в новые знакомства. Да и печенье я тебя печь не научила. Если ты, конечно, допускаешь такую мысль. В Империи, кажется, квэнни не готовят?

— Смотря какие квэнни, — улыбнулась я. — Мне довелось готовить, собирать ягоды и коренья. И хоть сейчас я и не держу в руках половник, это не значит, что я не умею это делать.

— Посмотри на наших детей, — рассмеялась вдруг Лиарет. — Мне кажется, это начало очень веселой дружбы.

Посмотрев на Деми, я только хмыкнула:

— Мне так не кажется.

— Мой мальчик довольно одинок. Увы, среди наших друзей не было детей его возраста, а дети других людей… Так или иначе, через него пытаются добраться до нас. Позови, пригласи, а что думает твоя мама? А что говорит твой папа? И все дети стараются ему угодить. А тут твоя Деми — гордая, неприступная, холодная.

— Об этом я не думала.

— Эйлин, — позвал меня Гел и активировал портал.

Вот только не успели мы и глазом моргнуть, как моя дочь, попрощавшись только с Лиарет и Данриэлем, шагнула в портал.

Такого стыда мне давно не приходилось испытывать. Ну все, кто-то будет строго наказан!

— Эйлин, — Лиарет вдруг схватила меня за руку, — я все знаю. Они выживут?!

И в глазах жены Хранителя Теней было столько боли, что я не смогла притвориться ничего не понимающей глупышкой.

— Прогноз положительный.

Она отпустила меня и сделала шаг назад.

— До свидания, — вымученно произнесла квэнни Лиарет.

И, когда мы были уже в замке, Гел спросил меня, что так расстроило квэнни Алсой.

— Она боится, что ее супруг не переживет ритуал, — спокойно сказала я.

— Ты догадалась, — выдохнул Гел.

А я, обидевшись, укоризненно на него посмотрела.

— Высч… Прости, но тонкая наука алхимических преобразований не мой конек. — Он покачал головой. — Мне и Хранителю Мудрости предстоит выступить в роли магического донора. Все остальное будет делать Дан. А сейчас прошу простить, но долг велит мне браться за скучные, но важные бумаги.

— Мне тоже есть чем заняться, — сказала я и нашла взглядом Деми.

Гел коротко кивнул и растворился в одном из многочисленных коридоров.

— Демельза, подойди, пожалуйста, — позвала я ребенка.

И моя малышка, изрядно поникнув, медленно и неохотно подошла ко мне.

— Что-то случилось, мамочка?

— Да, случилось, — хмуро и сердито ответила я, — моя воспитанная дочь вела себя в гостях так, будто желала оскорбить всех присутствующих.

— Мы же уже не в Империи! Могу вести себя как хочу!

— Вести себя "как хочу" ты можешь строго в пределах своей комнаты, — четко произнесла я. — Никто не собирается связывать тебя узами помолвки, или что ты себе успела вообразить. Мы просто навестили друзей Моргелина, у которых, вот неожиданность, есть сын.

— А его уже учат магии, а меня — нет, — выплеснула свою обиду Деми. — Буду я еще с ним разговаривать!

— Хорошо, — я кивнула, — значит, на время наших визитов в замок Хранителя Теней ты будешь оставаться под присмотром Карин.

— А я сбегу, — запальчиво отозвалась Деми. — И тебе будет стыдно, что ты так обращалась с единственным ребенком!

Топнув ногой, она круто развернулась и бросилась с террасы в замок. А я, прикрыв глаза, попросила у Матери-Магии терпения. Ведь нас, во-первых, ожидает выброс детской магии, а во-вторых, мне стоило чаще находить для дочери время. Все те месяцы, что я пыталась заработать нам на пропитание, малышка оставалась одна. И что уж там варилось в ее детской головушке, никому не известно. Зато сейчас варево приготовилось, и Деми им щедро делится.

Предупредив Карин, что Деми в ближайшее время подарит миру всплеск магии, я ушла к себе. Составила список того, что необходимо докупить. А после направилась в библиотеку.

Прогулявшись между полок, я с улыбкой прислушалась к стрекоту цветов, а после присела за стол и придвинула к себе стопку писчей бумаги. Хочу набросать план, по которому буду писать свой "Упрощенный учебник алхимических расчетов".

Увлекшись, я пропустила ужин и пошла спать только после того, как меня нашла Карин.

Утром за завтраком мне пришлось извиниться, на что Гел только улыбнулся.

— Я и сам опоздал.

— И мне пришлось есть одной, — поджала губы Деми. — А ведь это та-ак неприлично — пропускать прием пищи.

— Ты делаешь мне замечание? — Я посмотрела на дочь. — Смею заметить, что дети до четырнадцати лет питаются отдельно, за детским столом.

Демельза только глазами сверкнула и принялась шкрябать ложкой по тарелке.

— Деми! — прикрикнула я. — Прекрати немедленно!

— Останься дома и займись моим воспитанием, — тут же отозвалась дочь. — Я тебя вижу всего ничего.

Видя, что тарелка Карин пуста, я обратилась к подруге:

— Забери ее. Сегодня никаких плэнеров. Пусть сидит в своей комнате и думает о своем поведении.

— Ма…

Один взмах, и над губами Деми появляется рунный узор. Да, у меня слабый дар, и столь сильное заклятье продержится всего пару часов, но я не позволю своему ребенку вести себя подобным образом!

— Всем приятного дня, — я встала из-за стола, — сегодня я окончательно завершаю работу и с завтрашнего дня вплотную займусь воспитанием своей дочери.

— Я могу посоветовать наставницу для Деми, — негромко сказала Карин. — Она знает, как поставить северный этикет на имперскую базу.

Гел только вздохнул и очень укоризненно посмотрел на сникшую Деми. Но с другой стороны, в прошлом у дочери действительно было много наставников. Да и магии ее, наверное, стоит начать учить.

Весь день у меня из головы не выходила размолвка с дочерью. И в итоге, когда все расчеты были перепроверены по третьему разу, я приняла простое решение — купить пирожных и еще раз поговорить с Деми. Все-таки она хоть и виновата, но не слишком сильно: мне хорошо известно, как штормит из-за переизбытка магии в организме.

Сдав Арлетт бумаги, я пригласила за пирожными и ее, но подруга отказалась:

— Сразу начну основу ставить. Дело-то предстоит историческое!

— Ты права, — кивнула я.

Грей проводил меня до лавки, где продавали самые вкусные пирожные, и я, накупив всего и всякого, вышла наружу. Предвкушая семейный вечер, медленно спустилась по лестнице, подняла глаза и обомлела: моя дочь, вместе с Tшeppом, куда-то весьма деловито направлялась!

— Грей! — вскрикнула я. — Хватайте!

И мой охранник, казавшийся таким профессиональным, таким собранным, замешкался! Посмотрел на мою дочь, а после — на меня. Он что-то хотел, спросить, но до его ли глупостей мне было?!

Я прыгнула вперед, прыгнула, вливая в ускорение остаток своих магических сил. В ушах зазвенело, перед глазами заплясали черные мушки, но Деми я все же смогла схватить. Схватить, прижать к себе и…

Сознание окутала тьма.

В себя я пришла не скоро — запас колдовской силы успел изрядно пополниться. Вот только… Я ожидала очнуться в целительском покое, в своей спальне, на мостовой, в конце концов! Но жизнь и Судьба плевать хотели на мои предположения, и потому очнулась я со связанными за спиной руками!

Перед глазами была тьма, но это ощущение я уже знала — та сама лента, которой мне прикрывал глаза Грей.

Быстро-быстро моргая, я оценила окружающую обстановку: бедно обставленная комната, мало света и куча глины. Глины, из которой торчит обрывок какой-то тряпки. Обрывок тряпки, несколько волосков и… И руки мои тоже испачканы этой глиной!

«Не было моей дочери на улице, — осознала я. — Голем, который принял облик моей дочери. Ее волосы, чтобы не сползала иллюзия, и мое кружево — чтобы усилить воздействие адресно, именно на меня. Вот почему Грей замешкался: он просто не понял, отчего я паникую».

Мне стало страшно. За себя — что теперь будет? За Грея — вряд ли его смутил мой ускоренный прыжок. Девять из десяти, что его чем-то отвлекли. Либо подстрелили издалека, либо отвели глаза.

«Лучше бы глаза отвели». Я прикусила губу. «Ну как же им удалось подловить меня? Или они дежурили, или в Академии есть соглядатай».

Но через пару минут до меня дошло, что в академии может и не быть соглядатаев. Достаточно поставить человека наблюдать за воротами.

«А может, и вовсе через кружево отслеживали», — отрешенно подумала я.

В голове назойливо билось запоздалое сожаление. Все было бы куда проще, если б я сожгла ту проклятую сорочку. Самую страшную, самую уродливую из всех оставшихся у меня вещей.

Все-таки, кто бы ни отпорол кружево, он хорошо меня знал. Я оставила ту тряпку просто на всякий случай, но при этом носила последний раз так давно, что уже толком и не помнила, как она выглядела в точности.

От быстрого моргания заболели глаза, и я перестала хлопать ресницами. В тот же момент лента вновь стала непроницаемой для взгляда.

«Становится понятной истерика Деми: она что-то почувствовала и надеялась, что если будет капризничать достаточно сильно, то я останусь дома. Все же, несмотря на свой дар, она еще ребенок». Я вздохнула про себя. Расскажи мне дочь о своих опасениях, пусть даже не оформленных ни во что, я бы попросила Грея открыть портал прямо от ворот Академии. Или же Гел сопроводил бы меня вместо него и открыл портал со ступеней Академии Стихий.

Вздохнув, я едва не закашлялась: в нос и горло набился какой-то неприятный, едва ощутимый запах. Кажется, что-то знакомое, но…

Вспомнить не удалось: скрипнула дверь, и я, испуганно вздрогнув, заморгала с утроенной силой. Но это ничего не дало: вошедший мужчина был мне не знаком.

— Помогите квэнни принять достойную позу, — бросил вошедший.

И в комнату просочился Кирвалис.

«Ах ты ж тварь!» — вскипела я внутри. Но зато будущее стало хоть сколько-то понятным.

Мерзавец подхватил меня на руки и через мгновение сгрудил на кресло. При этом он умудрился провести пальцами по моей шее, отчего меня передернуло. И это не осталось незамеченным.

— Какие интересные чувства ты вызываешь у этой умненькой квэнни. Подожди за дверью.

И Кирвалис, не говоря ни слова, отправился к дверям. Уже на выходе он негромко обронил:

— Она нужна мне целой, с нетронутым лицом.

— Иди, — нажал вошедший, а после этого он обратился ко мне: — Эйлин, вы можете называть меня Неравнодушным. Догадываетесь, зачем вы здесь?

— Нет, — хрипло ответила я. — То есть я точно знаю, зачем я Кирвалису. Но вам? И близко не понимаю.

Неравнодушный рассмеялся, а я ощутила острую резь в глазах. Не могу, не могу больше моргать!

— Вы выполнили для Академии Стихий некую работу, — вкрадчиво произнес он. — Сегодня вы перепроверили ее. Мне нужны дата и время проведения ритуала.

Внутри меня все оборвалось. Все-таки в Академии есть лазутчик.

— Вы ведь понимаете, Эйлин, насколько сильно ослабнет Империя, если Север отделится? Это касается как экономики — Север богат, — так и политики — всколыхнется Степь. Если Империя упустила одних, на зубок ее попробуют и другие. Мы не можем этого допустить. И я верю, искренне верю, дорогая Эйлин, что глубоко в душе вы истинная патриотка. Дата и время. И я отпущу вас. Даже создам вам алиби: побои, рваное платье и труп вашего воздыхателя.

— Нет, — выдохнула я.

— Ах, конечно, Хранитель Закона так вас выручил, вы не можете его подвести, — нарочито понимающим тоном произнес Неравнодушный. — Я дам вам время подумать. Предать доверие чужака, северянина, и обрести свободу. Или же все равно предать доверие северянина, но после — сломленной, измученной, истерзанной — попасть в руки Кирвалиса. Знаете, его желания вызывают оторопь даже у меня. Я жесток по необходимости, он — по призванию. Я дам вам час. Думайте.

Хлопнула дверь, и я, не веря ему, принялась быстро-быстро моргать. Но он действительно ушел. Оставил мне время на подумать. Но что думать, когда надо действовать?

Да, я слабый маг, да еще и руки стянуты за спиной — куда уж тут бурно жестикулировать, призывая все кары богов на головы мерзавцев. Но за то время, что надо мной издевался мой дражайший бывший супруг… О, я так наловчилась защищаться!

Я не боевой маг, который разорвет веревки и разъяснит всем непонятливым, отчего нехорошо похищать замужних женщин. Я просто слабая колдунья, которая научилась ставить почти непробиваемый щит.

И нет, дело не в том, что мне удалось то, что не удалось другим боевым магам. Им щит с таким изъяном не нужен. Отчего? О, все просто: если щит будет разбит, то мое сердце остановится. Именно поэтому я всегда знала, что моя дочь защищена — я же еще жива. Именно поэтому бывший муж больше отрывался на мне, чем на Деми, — я нужна была живой.

Именно поэтому щит поможет сейчас. Я не предам Гела. Я не предам Север.

Но точно так же я понимала, что пытки, настоящие пытки, сломают меня. И поток откровений польется с моих губ.

Щит ощущался страшно непривычно. Немного покалывал — Деми очень долго привыкала к этому ощущению, и теперь я понимала, отчего дочь капризничала поначалу.

Тихо-тихо скрипнула дверь. Хм, если это Кирвалис, то он будет сильно удивлен.

— Молчи, — прошипела мне в ухо отдаленно знакомая женщина.

Это… Это, как же ее, Тамира? Нет, не так. Равина? Рамина!

— Я нанялась ради денег и ради того, чтобы тебе жизнь подпортить. Предавать Север я не собиралась, — пропыхтела она, перерезая веревку на моих руках. — Если б мне хотелось жить в Империи, давно бы там мучилась. Порталы так-то бесплатные. Все, вставай. Выведу тебя через черный ход. Дальше сама, уж постарайся. Все равно живой и без клятв тебя не отпустят, так что…

— А я ведь говорил, что северянкам нельзя доверять.

Голос Неравнодушного заставил меня вздрогнуть.

— Алвориг…

Она не договорила. А через секунду я услышала глухой стук, как будто что-то упало.

«Кто-то упал», — поправила я себя и хрипло спросила:

— Неужели прошел час?

— Город жужжит как разворошенный улей, — досадливо цыкнул Неравнодушный. — Так что придется тебе думать быстрей. Эль клялась, что законник без ума от нее и не заметит твоей пропажи. Так что ты мне скажешь?

Хлопать ресницами сил не было, глаза болели так сильно, что, казалось, вот-вот лопнут. Мне хотелось зажмуриться, досчитать до десяти и, открыв глаза, понять, что это был просто плохой сон.

— Я жду ответа.

— Я не предам мужа.

Мне с трудом удалось протолкнуть эти слова сквозь онемевшие от ужаса губы.

Так страшно. Так не хочется умирать.

Но… Моргелин хороший человек, он не оставит Деми. И как только Север станет независим от Империи, моя дочь обретет независимость. Законы Сагерта уравнивают в правах мужчин и женщин, а в Империи…

Рывок, и я падаю на колени. А через секунду Неравнодушный сдавленно ругается: он пытался дать мне пощечину, но щит ему этого не позволил.

— Ты думаешь, я не взломаю твой жалкий щит? — яростно спросил он.

— Сломаешь, — я растянула губы в улыбке, — и остановишь мое сердце. Я самоучка и собрала все классические ошибки, подстерегающие боевых магов. Однако именно эта ошибка не позволит тебе сломать все, что построено Хранителями. Хочешь убивать — убей. Моя тайна уйдет в могилу вместе со мной.

Тишина давила, в ушах грохотал пульс. И я, чтобы не сойти с ума, принялась считать биение своего сердца. Кто знает, сколько еще ему осталось?

«Интересно, я успею заметить, что сердце остановилось?» — задумалась я.

— В ближайшие часы сюда будет доставлена твоя дочь, — процедил Неравнодушный. — Или ты думаешь, в замке законника у нас никого нет? Я посмеюсь, когда буду резать ее на лоскуты под твои крики о том, что ты уже готова все-все рассказать.

Сердце пропустило удар.

— Но выслушаю я тебя лишь тогда, когда она устанет кричать, — он склонился ко мне и прошептал это все мне на ухо.

Я не думала. Зачем думать, если надо действовать. Рванувшись вперед, я впилась зубами в его мягкую щеку. Впилась так, что в рот тут же хлынула горьковато-соленая кровь.

Он закричал, я подхватилась на ноги и, преодолевая боль, принялась быстро-быстро моргать.

Вперед, в дверной проем!

Над плечом пролетела какая-то яркая вспышка, которая осветила весь коридор и подсказала, где находится лестница.

Вниз! Быстро-быстро, не позволяя себе отвлечься.

И… Тупик? Темно, слишком темно. А глаза так сильно болят, так слезятся!

Я пыталась сорвать эту колдовскую ленту, но пальцы проходили сквозь нее.

«Почему тупик?!» — с отчаянием подумала я и тут же услышала чей-то противный, визгливый голос:

— А я вам говорю, что…

Лестница не может привести к тупику, а значит, здесь просто потайная дверь. Но мне ее не найти! Не в такой ситуации!

И я просто бросилась вперед, всем телом ударилась о преграду, из-за которой слышался голос.

Под моим весом стена прогнулась, и я отчетливо поняла: это всего лишь натянутая ткань. Осознание придало сил, и я принялась царапать ее, рвать, толкать!

А через мгновение услышала ни с чем не сравнимый рвущийся звук. Кто-то, кто был с той стороны, взял нож и взрезал ткань.

— Помогите, прошу, — выдохнула я, когда чьи-то сильные руки вытащили меня из этого тупика.

И только будучи прижатой к крепкому мужскому телу, я опознала своего спасителя по запаху. Моргелин, мой временный, мой любимый муж.

— Эйлин, — коротко выдохнул Гел, — Эйлин.

А мне было нечего ему ответить. Я просто спрятала лицо у него на плече и горько разрыдалась. Давно мне не приходилось так плакать: то времени не было, то ситуация не располагала. Но… Сейчас я просто не могла остановиться.

— Сейчас, моя хорошая, сейчас, — шептал Гел и скользил пальцами по моим волосам. — Вот так, вот. Покажи мне свои прекрасные глазки.

— Вряд ли они сейчас прекрасные, — выдохнула я.

— А вот мы их пролечим — и все, утром будут сиять, — шепнул он и коснулся губами моего виска. — Как же я испугался за тебя.

Лицо обдало свежестью очищающего заклинания, и я благодарно улыбнулась. После чего открыла глаза и обеспокоенно произнесла:

— Они хотели знать дату и время особого дня. У них есть лазутчик.

— Все будет хорошо, — клятвенно произнес Гел. — Только объясни, ради Отца-Хаоса, как им удалось внушить тебе, что Деми сбежала?

— Давай уйдем отсюда? — попросила я, пропуская мимо ушей его вопрос. — Пожалуйста.

И, чуть успокоившись, бросила короткий взгляд вокруг. А вокруг была какая-то бедная, грязная таверна. На полу вместо чисто выскобленных досок — снопы соломы, столы без какого-либо подобия скатертей, а окна… Стекла покрыты толстым слоем сажи.

— Как ты меня нашел?

— Я… Возможно, я запаниковал и воспользовался всеми явными и скрытыми возможностями Хранителей, — шепнул Гел.

Он так и не выпустил меня из объятий. Но и домой мы не ушли: нам пришлось ждать, пока соединенный отряд Теней и законников закончит работать.

И я, наплевав на всё, так и стояла подле своего мужа. Стояла и крепко-накрепко держалась за него обеими руками. Прятала лицо у него на груди и просто радовалась, что все это зак…

— Гел! Там должна быть женщина. Рамина. — Я отстранилась от мужа. — Ох, Мать-Магия, как я могла забыть о ней. Гел, она помогла мне.

Он только кивнул.

— Все будет хорошо. Никто никого не казнит без разбирательств. Но… Я все равно не могу понять, как они тебя обманули? Грей не видел Деми. Он вообще ничего не увидел.

Вздохнув, я криво улыбнулась и смогла все же расцепить руки и отпустить Гела. А после смогла и заговорить:

— Считается, что если заклясть иллюзию на крови жертвы, то можно предстать в образе этой самой жертвы. И никто не задумывается о том, что через кровь можно влиять и на саму жертву. Через кровь и через старые, много раз использованные вещи. Ты забрал нас к себе, а после Карин вернула мои вещи. У одной из старых сорочек недоставало кружевного лоскута. Но я не была уверена.

Помолчав, я чуть прищурила ноющие глаза и тихо продолжила:

— Но теперь я понимаю, что кружево все же было срезано. Иначе я бы… Я бы никогда не перепутала свою дочь ни с кем.

— Алвориг Трегерет, наверху найдена мертвая женщина, рядом с ней оплывший ком глины. От глины идут четкие колдовские эманации, но след слишком неясен. Боюсь, что ни я, ни мой напарник с подобным колдовством не сталкивались, — перед нами появился молодой парень, быстро отчитался и замер, ожидая ответа.

— Все упаковать и доставить в лабораторию Академии Стихий, — спокойно и четко произнес Гел. — Всех живых доставить в камеру предварительного содержания при Совете Кальстора. По завершении поставить над таверной купол — никто не должен сюда войти. Или выйти, если мы кого-либо упустили.

А я просто стояла и наблюдала. Со стороны. И никак не могла понять, отчего мне так жаль Рамину. Или все же Рамиру?

«Даже имя запомнить не смогла». Я покачала головой и зябко поежилась. А уже через мгновение на моих плечах оказался теплый камзол Гела.

— Теперь можно домой, — шепнул он. — Нас ждет трудный вечер. Да и завтра будет сложный день, Эйлин.

— Не сложнее сегодняшнего, — неуклюже пошутила я.

— И то правда, — согласился мой любимый временный муж.

Портал перенес нас на террасу, и на мне тут же повисла плачущая навзрыд дочь.

— Мамочка, мамочка, — лепетала она, — прости меня, пожалуйста, прости. Я только потом все поняла. А потом… А пото-ом!

Она судорожно хватанула ртом воздух и, чуть отстранившись, прошептала:

— А потом я поняла, что ты можешь не вернуться. Что все зависит от ненадежного человека. Что… Что твои собственные действия приведут тебя к смерти. Мне было так страшно, мамочка! Прости меня. Я должна была все понять. А я… Я была пло-о-охой!

Крепко обняв дочь, я расцеловала ее и прошептала:

— Все хорошо.

Моя девочка, выпутавшись из объятий, хмуро произнесла:

— Но ведь если бы я вела себя хорошо, ты бы хоть на секунду задумалась, почему твоя умная и послушная дочь гуляет одна?

Притянув ее обратно к себе, я покачала головой.

— У меня не было ни шанса подумать. Магия, моя хорошая, страшная вещь. Твой отец вынудил тебя остричь волосы, а мы, уходя, ничего с ними не сделали. Именно эти волоски дали глиняному голему твою внешность. И подкрепили все это украденной у меня кружевной лентой.

Лентой, которая когда-то впитала в себя немало моей крови. Бывший муж ударил меня и рассек губу. Еще и поэтому я разлюбила ту ночную рубашку. Почему я вспомнила об этом только сейчас?

Неожиданно раскрывшийся портал заставил меня вздрогнуть и отбросить все лишние мысли.

— Тише, все в порядке. Я послал Дориана за целителем, — поспешно объяснил Гел.

— Спасибо, что спасли маму, — серьезно сказала Деми. — Я не буду мешать и пойду к себе.

— Малышка…

— Все хорошо, мам, — она бледно улыбнулась, — все в порядке. Просто знай, что я ни за что не покину замок. Обещаю.

Я поцеловала дочь на прощание и повернулась к Гелу.

— Что это? — удивилась я, глядя, как он выпускает в небо две искорки.

— Скоро здесь будут Хранители, — пояснил он. — Но сначала тебя осмотрит целительница.

— Со мной все в порядке. — Я покачала головой. — Все, что мне нужно, — это горячая ванна, чистая одежда и тонизирующее зелье. Через сколько прибудут Хранители?

— Ты едва спаслась, — серьезно сказал Гел. — Мы подождем столько, сколько будет нужно.

Но несмотря на его слова я предпочла сделать все быстро. Мне было неуютно от мысли, что столь важные люди — правители Севера — будут ждать, пока я накупаюсь.

Ожидая, пока гребень заплетет влажные волосы, я отчего-то вспомнила Рамиру-Рамину. Значит, это она — ненадежный человек, от которого все зависело? Как жаль, что в итоге она оказалась не злодейкой, а просто глупой, жадной и недоброй женщиной. Женщиной со своим собственным представлением о правильном и неправильном.

Вытащив из шкафа бледно-сиреневое платье со светлым кружевом, я переоделась и, потерев ноющие, опухшие глаза, встала. В зеркало я старательно не смотрела. Не хочу знать, на что похоже мое лицо.

Выйдя в коридор, я столкнулась с Карин. Она была бледна до зелени и явно меня ждала.

— Что-то случилось?

— Я… Я слышала, что за тобой кто-то следил, — выдохнула она. — И подумала, что ты подумаешь, что это я. Клятвы ведь на мне не держатся. И я даже не могу ничем поклясться!

А я, даже не пытавшаяся думать о ком-то, кто следил за замком, только покачала головой.

— Я верю тебе.

— Спасибо, — коротко улыбнулась Карин. — Спасибо. Я…

— Карин, вы собрали вещи? — К нам по коридору приближался Дориан. — Приказ Хранителя Закона: замок должны покинуть все, кто не имеет прямого отношения к роду Трегерет. Иными словами, в замке остаются квэнни Эйлин, квэнти Демельза и сам Хранитель Закона.

Мне было жаль Карин, но одновременно я ощутила, как внутри меня что-то довольно заурчало. Гел считает частью своей семьи мою дочь. Это невероятно ценно для меня.

"Он и раньше давал понять это, но сейчас… Сейчас он заявляет об этом прямо. Пусть и через посредника".

— Все будет хорошо, Карин. — Я серьезно посмотрела на нее, а после повернулась к Дориану. — Моей подруге негде жить. И я боюсь, что на нее могут напасть.

— Хранитель Закона несет ответственность за всех, кто покидает замок, — сказал Дориан. — Тем более что где-то среди нас враг.

— Это не Карин, — отрывисто произнесла я.

И подруга тут же положила руку мне на плечо.

— Не нужно. Алвориг Трегерет прав. Я просто хотела увидеть тебя до того, как буду вынуждена покинуть замок.

Глядя в спину уходящей Карин, я почувствовала, как на меня каменной плитой наваливается усталость. Я хочу теплого молока и лечь в постель, а не вот это вот все.

Не зная, куда идти, я направилась в чайную гостиную, где оказался не только Гел, но и невысокий блондин, который сейчас, раздраженно сверкая глазами, что-то сердито говорил.

— И будь вы хоть объединением всех Хранителей разом, есть такое понятие, как срочная операция!

Дернувшись, блондин ударил ногой пухлый, тихо звякнувший саквояж.

— И точно так же есть такое понятие, как вежливость, — холодно произнес Моргелин. — К тому же посыльный прибыл за целительницей Тревёр.

— Нет ее, — хмуро ответил блондин и растер лицо руками. — Простите. Пацана едва не потеряли. Дурак молодой, пятый курс военки, решил превзойти отца. Или мать? В общем, собирали по кускам, а тут еще ваш боец… Я был не прав.

Именно в этот момент Гел меня увидел и, поднявшись, произнес:

— Дорогая, позволь представить тебе целителя Бродда. Целитель, моя супруга. Она была похищена и почти шесть часов находилась со связанными руками и под заклятьем Пленной ленты.

— Мое почтение, квэнни Эйлин, — поклонился целитель. — Прошу вас присесть.

Через несколько минут алвориг Бродд поднял свой саквояж, раскрыл его и извлек несколько флаконов. После чего за несколько секунд соорудил на моих руках повязки, а последний пузырек протянул мне и сделал жест «выпейте».

Удивительно, но зелье оказалось весьма приятным на вкус. И я тут же почувствовала, как прибывают силы. Хм, так вот какие здесь тоники.

— Стресс, усталость и небольшие травмы запястий, которые уже начали затягиваться под воздействием личной магии, — мягко произнес он. — Никаких порезов и иных повреждений, а значит, кровь у вас не брали… Квэнни?

— Гел, — я подняла на мужа испуганный взгляд, — пошли людей к Валике Тревёр, вдруг она еще жива?

— Флакон с твоей кровью, — выдохнул Гел. — Целитель, прошу вас остаться здесь и присмотреть за моей супругой.

Целитель только кивнул и перевел взгляд на меня.

— Вы можете пояснить?

А я, понимая, что необходимо найти хоть какое-то объяснение, осторожно проговорила:

— Вы ведь в курсе того скандала, да? Наша с Гелом свадьба посреди судебного разбирательства… Мой бывший муж проиграл в карты магическое желание, даже не одно. А человек, давно желающий получить меня…

Тут я сделала долгую паузу и продолжила:

— Он был там. Там, где меня держали. И я боюсь, что целитель Тревёр могла пострадать из-за того, что у нее есть моя кровь.

— Мы даем клятвы, — мягко улыбнулся алвориг Бродд, — ваша кровь не подойдет для ритуалов. Она может быть использована только для изучения вашего организма.

— К сожалению, клятва целительницы Тревёр была урезанной, — я покачала головой, — потому что с состоянием моего организма все в порядке, а вот что происходит с магией — неизвестно.

— Это плохо, — вздохнул целитель. — Тревёр тяжелый человек, она пытается соперничать с супругой Хранителя Мудрости, что на самом деле не добавляет ей ума. Ведь квэнни Катуаллон истинный фанатик. Фанатик, имеющий доступ к самой полной и самой потрясающей библиотеке Севера. Эта библиотека раньше была проклятым складом: Хранители Мудрости копили книги, даже если те становились беспредельно опасны. Ну а после, когда появились эти шустрые цветочки, все стало куда проще.

Дверь распахнулась, и в чайную гостиную вернулся Гел.

— Целительница жива, но без сознания. Она доставлена в столичный дом исцеления, — отрывисто произнес он. — Обнаружить флакон с твоей кровью не удалось.

Повисла тишина. И пока мы молчали, целитель собрал свой саквояж.

— Я вам еще нужен? — осведомился он, и Гел покачал головой.

— Нет, спасибо за ваши старания.

Мы вместе, я и Гел, проводили мужчину до террасы. После чего, едва он исчез в телепорте, я повернулась к мужу и четко произнесла:

— Если они начнут шантажировать тебя моей жизнью — ты не пойдешь на уступки.

— Эйлин…

— Иначе я сама решу эту проблему, — жестко произнесла я.

Стал ли Север для меня так дорог, что я готова умереть? Не знаю. Знаю лишь одно: моя дочь должна расти именно здесь, а не в Империи. А это возможно только в одном случае — если Хранителям все удастся.

Гел не успел ничего ответить: на террасе появилось сразу два портала, из которых начали выходить знакомые и незнакомые люди. Лиарет и Данриэль, та красивая рыжеволосая девушка, Нольвен, кажется, и молодая светловолосая пара.

«Что ж, надеюсь, нас представят», — подумала я и вежливо улыбнулась пришедшим.

— Вы открыли врагам тайну ритуала? — в лоб спросила меня рыжая, и я, поперхнувшись воздухом, выпалила:

— Нет! Как вам…

— Я просто помогла всем, — усмехнулась Нольвен и кивнула на светловолосого мужчину. — Хранитель Мудрости слышит, когда ему лгут. Конечно, мы и так узнали бы ответ на этот вопрос, но это было бы сложно. Словесное кружево, этикетные танцы…

— В сложившейся ситуации подобное решение выглядит подходящим, — кивнула я, ощущая, как на плечи опускается плащ покоя и безмятежности. — Добро пожаловать.

— Добро пожаловать, — повторил за мной Гел, — следуйте за нами.

Мой муж подал мне руку, и мы направились вперед.

Моргелин был напряжен, я же олицетворяла собой абсолютное спокойствие. Что бы нас ни ждало, мы к этому готовы.

А за спиной тем временем разгоралась жаркая свистящая дискуссия. И мне никак не удавалось расслышать, о чем же спорят.

Впрочем, едва лишь мы вошли в просторную светлую комнату (мне пришлось приложить усилия, чтобы сдержать удивление), как стало ясно, о чем же шептались у нас за спиной:

— Приношу свои искренние извинения, — хмуро произнесла Нольвен. — Хотя я все равно считаю, что лучше в лоб спросить, чем тайно подозревать.

— Я принимаю ваши искренние извинения, — улыбнувшись, я чуть склонила голову, — между нами нет обид.

— Между нами нет обид, — согласилась рыжекосая красавица. — Знакомая комната.

— Печально знакомая, — тонко улыбнулась Лиарет, — когда случается что-то плохое, мы всегда собираемся именно в Речной гостиной.

— Она лучше всего подходит для наших нужд, — спокойно произнес Гел, — потому что находится близко к сердцу замка. Сюда еще никому не удалось пройти незамеченным. Прошу, присаживайтесь.

Едва лишь мы расселись, в центре стола появились фрукты и сладости. К которым, впрочем, никто не потянулся.

— Все знают, сколько осталось до ритуала, — начал Гел. — Перенести его мы можем лишь на следующие десять лет. За это время Империя успеет ввести войска, ведь формально Император имеет на это право.

— Им известно, что мы к чему-то готовимся. — Данриэль, Хранитель Теней, откинулся на высокую спинку стула и хмуро продолжил: — Однако им не известно, к чему именно. Я правильно понял, что вы, квэнни Эйлин, смогли сохранить тайну?

— Верно, — я кивнула, — мне удалось. Чудом, не более. Однако хочу заметить, что мужчина спрашивал не о том, что происходит, а о дате и времени.

— Кстати, да, — подал голос Хранитель Мудрости, которого локтем пихнула супруга, — давайте начнем с начала. Квэнни Эйлин, вы могли бы рассказать нам о том, что происходило с вами с того момента, как вы увидели свою дочь?

— Да, — кивнула я.

Откинувшись на спинку стула, я прикрыла глаза. Чтобы восстановить в памяти мельчайшие детали, мне требовалось сосредоточиться. И едва лишь мой разум сконцентрировался, я начала рассказ, так и не открыв глаз.

— Как вы поняли, что этот кусок глины и есть голем, изображавший вашу дочь? — спросил Хранитель Теней мягким, не нарушающим мою сосредоточенность голосом.

— Мой бывший муж угрозами и шантажом заставил мою дочь остричь волосы. Я узнала локоны, что до этого расчесывала десятки раз. Узнала обрывок кружева со своей сорочки, — без особых эмоций ответила я.

И продолжила дальше. Тщательно описала того, кто меня допрашивал. А после мне пришлось подробно объяснить, почему никто не тронул меня и пальцем:

— Я изучала боевую магию тайком, урывками. А потому собрала все самые распространённые ошибки. Но если настоящий боевой маг ругается и переучивается, то я… Я нашла в этом особую выгоду. Мой щит тянет энергию не из колдовского очага, а забирает мою жизненную энергию. И если разбить щит, проломить его, то мое сердце остановится. Я… Я бы не выдержала пыток. Я так думаю. А они были слишком расслаблены, они знали, что моих сил не хватит разорвать или пережечь веревку. Да и в комнате, как я сейчас понимаю, был распылен экстракт тайоры.

— Экстракт тайоры? — переспросил Хранитель Теней.

— У нас он запрещен, — ответила ему Маэлин, жена Хранителя Мудрости. — Эта вещь, будучи распылена, не дает магии выйти из человеческого тела. Как вы это сделали?

— Но у кожи не один слой, — я пожала плечами, — и мой щит всегда располагался под кожей. Поэтому я и говорю, что заметила этот слабый аромат только сейчас. То есть вспомнила, что заметила… Прошу прощения, я заговариваюсь.

— Мы все понимаем, — с сочувствием отозвалась Лиарет. — Мы постараемся не мучить тебя, Эйлин.

— Так ведь и я все понимаю, — серьезно сказала я.

Закончив свой подробный и обстоятельный рассказ, я протянула руку и взяла гроздь винограда. Во рту все пересохло, а на столе нет никакого питья.

— Кто-то нас сдал, — подытожила Нольвен. — Но кто?

Мне не хотелось этого говорить, но и молчать было невозможно:

— Расчеты не видел никто, кроме меня. Я относила их в ту жуткую комнату, а после забирала.

— И никому не передавала? — прищурилась Маэлин.

— Только Арлетт, — не стала скрывать я. — Но она не успела бы ничего прочесть. Да и завязки на папке я завязываю на несколько узлов. Мы бы обошлись без рук, но в комнате мне всегда становилось плохо. Магия щитов страшно давила на меня.

— Ясно, что ничего не ясно, — вздохнул Гел, — но откладывать ритуал нельзя. Не будем забывать о том, что Империи достаточно просто убрать одного из нас — и наше законное право на отделение растворится до следующего сбора всех Хранителей.

— И будут нам пляски с шаманским бубном, — буркнула Нольвен, — как уберечь шахты, природу и редкие растения.

— Пляски, — эхом повторила я. — А что, если именно пляски нам и помогут? Скроем ритуал в тени праздника! Ничего не намечается? День города, столицы, улицы? Какое-нибудь столетие с какой-нибудь битвы?

Все помотали головами.

— Если дать бал совсем без повода, — вздохнула я, — то это, наоборот, вызовет подозрения.

— Впервые за долгое время в Сагерте есть все три Хранителя, — медленно произнесла Лиарет. — И впервые за все время эти Хранители женаты. Давайте дадим бал в нашу честь?

— Не бал, — качнула головой Маэлин, — а городской праздник, с плясками, играми и конкурсами.

Мужчины переглянулись, и Хранитель Теней озвучил:

— Так чем это нам поможет?

— Тем, что вместо вас рядом с нами будут боевые маги под личиной, — усмехнулась Нольвен, а я подхватила:

— Если враги используют против нас кровную магию, то почему бы нам не отплатить им той же монетой?