Глава 11

В гимназии готовили к тому, что видокам иногда открываются вещи, выбивающееся за рамки морали и норм приличий. Однако всему таинственному и странному найдется рациональное объяснение. Магия предоставляет широкое поле для экспериментов, но большей частью виновниками преступлений становятся обыватели. Или же маги-самоучки, которым мнимая власть кружит голову. Но лучше сто раз схлестнуться с живым видимым противником, чем столкнуться с загадочными необъяснимыми явлениями.Я обмерла от страха, когда засов на двери медленно сдвинулся в сторону. На выдохе затушила свечу и затаилась. Подтянула ноги к туловищу, обняла их руками и уткнулась лицом в колени. Створка без единого скрипа приоткрылась. В слабом полумраке, где очертания предметов виделись серыми, показалась черная тень. Я зажмурилась, ощущая, как заполошно бьется сердце. В голове набатом звенел собственный пульс.Нечто потустороннее проникло в комнату и прошло мимо, обдавая стылым холодом. Шагов я не слышала, но чувствовала – оно тут. Еще немного, и нервы не выдержат напряжения.Внезапно внизу раздался шум. В тишине звук падения на пол чего-то тяжелого показался громким.Кто-то из мужчин проснулся? – Я машинально вскинула голову и увидела, как к двери метнулась сгорбленная фигура с короткими ногами и длинными руками, достающими до пола. На пороге тварь обернулась, пронзив меня взглядом светящихся зеленых глаз. – Неужели почувствовала, что я на нее посмотрела?Мертвенно-белая морда с приплюснутым носом и свисающей нижней губой. Вместо глаз темные провалы, в глубине которых горит зловещий огонь, кожа морщинистая, длинные волосы свисают грязными паклями. Это она? Мара?На лестнице послышались шаги. Кто-то поднимался, и это спугнуло тварь. Она шагнула в коридор и растворилась в темноте. Дверь сама собой закрылась.– По… по-мо-ги-те! – я беззвучно зашевелила губами, тщетно пытаясь закричать. От испуга голос пропал.– Эй, здесь есть кто? – спросили снаружи, и я облегченно выдохнула, узнав голос Кости. В щели под дверью показалась полоска света. Раздался негромкий стук. – У вас все в порядке?– Нет! – хотела закричать в голос, а вместо этого вырвался сдавленный сип.Когда Мара зашла, я так стиснула руки, что мышцы задеревенели. Страх еще не отпустил, и разжать их не получалось, хотя я прилагала титанические усилия. Если Костя уйдет, я снова останусь наедине с жуткой тварью. А она вернется, знаю. Поняла по пронизывающему взгляду, каким Мара наградила напоследок. Беззвучно подвывая от ужаса, принялась раскачиваться, чтобы столкнуть на пол подсвечник.Зорин, не дождавшись ответа, ушел. Расслышала удаляющиеся шаги, когда мои отчаянные попытки увенчались успехом. Подсвечник мягко упал свечой вперед, звякнул и покатился по полу. Такой звук вряд ли услышишь на лестнице и заподозришь неладное, но Костя не подвел. Подбежал и распахнул дверь, освещая комнату световым шариком.– Настя? Что тут творится? – Бросился ко мне, касаясь ладоней, лица, щек, вытирая слезы и осматривая на предмет повреждений. – Тебе плохо? Ты ранена? Кто тебя напугал?Человеческий голос, тепло рук и сочувствие прорвали плотину оцепенения, и я с плачем подалась к парню, который обнял и прижал к себе крепко.– Ты вся дрожишь! И холодная как лед. Асенька, что произошло? Может, водички? Хочешь пить? Давай, я сбегаю, принесу!– Нет! – Вцепилась в парня мертвой хваткой. – Не уходи! Не оставляй одну!– Я никогда тебя не оставлю, Асенька. Мы всегда будем вместе. – Ласково погладил по голове и поцеловал в макушку. – Расскажи, что случилось? Кто тебя обидел?– Это Мара… – прошептала, уткнувшись лицом в рубашку Костика. – Она приходила. Я видела! И это не человек! Мара похожа на оживший ночной кошмар. До сих пор трясет, как вспомню ее взгляд.– Ш-ш, все позади. – Костя принялся успокаивать, ласково поглаживая по волосам. – Ведьма тебя не тронет, я этого не допущу. Никто не тронет. Никому не позволю тебя обижать. Не плачь, Асенька, я рядом.– Эй! Вы чего тут шумите? – сонно пробурчала Марфа. – Дайте поспать.– Нет! Нельзя спать! Просыпайся! – обрадовалась подруге.– Чего это? – спросонок, девушка не сразу вспомнила, о чем мы договаривались. Она сладко потянулась и зевнула, протирая глаза А потом вдруг увидела в комнате Костю, испуганно ойкнула, покраснела и натянула одеяло до подбородка. – Константин Алексеевич, а вы чего тут? Ася, ты плакала? Да что происходит?– Марфуша, как я рада слышать твой голос. А девочки? Их тоже надо разбудить! – высвободилась из объятий парня и бросилась к ним, намереваясь растолкать.– Постой! – Костя перехватил за руку. – Может, не нужно пока? Хотя бы Людмилу, пугливая слишком.– Ты прав, Милке потом расскажем. – Кивнула и потрясла Григорьеву за плечо. – Даша, просыпайся!– Что? Уже? Я же только прилегла! Еще пять минуточек, – пробормотала она, не размыкая глаз. – Может, без меня на зарядку сходите? А к завтраку ммм…– Нет. Даш, мы не в гимназии. Поднимайся, пока Мара не утащила.– Мара? Какая Мара? Не знаю никакой Мары. Я одним глазочком еще немножечко. – Растолкать Дарью с утра та еще проблема!– Девочки, я не шучу! Просыпайтесь! Она приходила, я видела. Мара существует!Не сразу, но слова достигли цели. Марфа, пока я тормошила другую подругу, снова задремала. А тут подскочила на месте, как ужаленная, мигом сон слетел.– Шутишь? Не смешно, между прочим.– Какие шутки! Я чуть с ума не сошла. Будила вас, но бесполезно. Потом слышу – половица скрипнула, ходит кто-то. Я свечку затушила и затаилась. А дверь сама вдруг открылась, и тварь вошла. Думала, сердце от страха остановится. Не знаю, зачем она приходила, но ничего не успела сделать. Костя внизу зашумел и этим отвлек Мару.  Она бросилась вон из комнаты, но на пороге обернулась, и тогда я ее рассмотрела.– И что? Какая она? – шепотом спросила Дашка.– В ней нет ничего человеческого. Мертвецы, и то краше бывают… – описала в двух словах детали, что врезались в память.– Так, утром уезжаем! – тоном, не терпящим возражений, заявил Костя. – После пришлем сюда следователей, ищеек, тайную канцелярию – всех на ноги поставим. Главное – увезти вас в безопасное место. Асенька, ты до сих пор дрожишь.Зорин укутал меня в одеяло, но зубы все равно отбивали дробь, а мышцы рук дрожали после перенапряжения.– Марфа Ивановна, Дарья Игоревна, позаботьтесь об Асе, а я пока вниз спущусь, Нахлебова подниму. И закройтесь на задвижку. Я, как вернусь, постучу вот так. – Для примера отбил затейливый ритм по крышке сундука. – Не бойтесь. Мара приходит к спящим, если я правильно понял. Пока бодрствуете, вам ничего не грозит.– А как же Зоя Матвеевна? – Вспомнила о воспитательнице.– Сначала приведу Нахлебова, а потом схожу за ней. Не бросим, конечно, – согласился Зорин. – Но, если она уже под влиянием ведьмы? Тогда Панфилова будет препятствовать отъезду и представлять опасность для всех.Марфа быстрее пришла в себя и, когда Костя ушел, заперла дверь. Для надежности еще стулом подперла, потому что засов для Мары не преграда, как оказалось. Пока наш защитник отсутствовал, мы спешно оделись и растолкали Милу. Узнав последние новости, мелкая затряслась, как осиновый лист.– Я знала! Знала, что нельзя засыпать! Боже, я теперь не усну – бояться буду, – запричитала она.– Девочки, мы что-нибудь придумаем. – Сказала скорее для себя, чем для них. – В записке сказано… а где она?Я помнила, как достала листочек, чтобы показать подругам. Первой прочитала Мила. Дашка уже видела текст, поэтому бумажка перекочевала к Марфе. А вот она, кажется, так и не отдала.– Марфуш, а где записка? Куда положила?– Я? – Удивленно вытаращилась девушка. – Никуда. Не помню. Тебе отдала.Мы обыскали вещи, перетряхнули постель, но записка бесследно исчезла.– Кто-нибудь помнит, что там написано? – Обвела девчонок взглядом.– Только общий смысл. – Григорьева виновато пожала плечами. – Там упоминалось, что ночью она спит беспробудным сном. И во сне нельзя трогать, иначе вернется и отомстит. А вот днем можно поймать ведьму и сжечь.– Жечь никого не будем! – Я поежилась, припоминая запах гари в подвале купца Холзмана. – Мы не звери, чтобы так с живым человеком обходиться. Костя прав! Уедем в безопасное место, а дальше пусть полиция разбирается.Через десять минут вернулся Костя. Один, что странно, без Тараса Григорьевича.А где? – Уставилась на него с немым вопросом в глазах.– До рассвета еще пару часов. Вот и предложил чайку крепкого заварить для бодрости. Подойдет скоро.– Это он вовремя придумал, – поддержала идею. – Так, что решим с Зоей Матвеевной?– Схожу. – Зорин вздохнул. – Но что-то подсказывает, не поддержит она столь поспешный отъезд.В дверь постучали. Я невольно вздрогнула, а девчонки затаились испуганно. Вроде не страшно нам вместе, Мара вряд ли сюда сунется, а тревожно вдруг сделалось.– Не бойтесь! Это же Тарас Григорьевич, – успокоил наш защитник и отправился открывать.Снаружи действительно оказался охранник с подносом в руках, заставленным чашками, заварником с дымящимся чаем, вчерашними пирогами.– Доброго здоровьица, барышни, – Нахлебов осторожно переступил порог и бочком протиснулся в дверной проем. – Решил чайком вас побаловать. Глядишь, быстрее скоротаем время до рассвета.Подружки засуетились, накрывая импровизированный стол, повеселели. Тарас Григорьевич оказался прав, что переключил внимание на знакомые приятные вещи. Могут ведь некоторые мужчины одним присутствием внушать уверенность, что все будет хорошо. Я тоже соблазнилась кружкой горячего напитка.– Вижу, вы теперь в надежных руках. Справитесь без меня? – спросил Костя.– Да, – кивнула, с тревогой глядя на парня. – Возвращайся побыстрее и не рискуй без необходимости. Если заперто изнутри, или спят крепко, что не добудиться, уходи. А, хочешь, с тобой пойду? Скажу, что снова услышала, как кто-то ходит по дому, испугалась и позвала тебя.– Не боишься больше?– Боюсь. – Со вздохом отхлебнула из кружки, ощущая, как обжигающая жидкость проникает внутрь и расползается по телу блаженным теплом. – Но ведь это мой дом. Я привела гостей, не зная, чего ожидать. Значит, в ответе за происходящее.– Я тут пока ходил, обдумал сложившуюся ситуацию и считаю, опасаться нечего. Мы спугнули тварь, и она теперь затаится, если у нее в башке сохранилась хоть капля мозгов. Да, ты увидела что-то, выбивающееся за рамки привычного. Но кто подтвердит следователю, что это не ночной кошмар? Мало ли чего в темноте привиделось? Зачастую, чудовищ порождает наш разум. Я тебе верю, но и противника нельзя недооценивать. Мара же не вчера появилась и давно научилась заметать следы.С выводами Кости, скрепя сердце, согласилась. С той частью, где подразумевалось, как сложно будет убедить скептически настроенных людей, что жуткая тварь не плод разгулявшейся фантазии. Может, это связано с возвращением памяти? В детстве мы часто боимся монстров, прячущихся под кроватью. Что, если это детские страхи сыграли дурную шутку? Эмоции уже улеглись, образы потускнели и, глядя на повеселевших подруг, ночное приключение уже не казалось таким ужасным.А как объяснить видения прошлого, что приснились Дашке? Так, она же самая сильная из нас! Не зря видоки носят перчатки. Не потому, чтобы оградить окружающих от вмешательства в личную жизнь, а, чтобы самим защититься от чужих ненужных тайн.Могли же мы случайно соприкоснуться во сне, из-за чего подруге отрылся кусочек моего подсознания? Тогда мои нападки на Акулину – верх невоспитанности. Она не служанка, чтобы подчиняться, и вольна уйти в любой момент. Но не уходит, потому что прижилась в Демьяново и, чего уж тут скрывать, отлично управляется с хозяйством и вверенными в ее подчинение людьми.Однако идти Косте никуда не пришлось. Едва он подошел к двери, как в нее постучали. Зорин замер в нерешительности, окинул нас недоуменным взглядом, будто кто-то проскользнул, пока он не видел. Но мы до рассвета теперь носа не высунем из комнаты, так что это неизвестные гости пожаловали.– Кто? – поинтересовался видок, прежде чем открыть.– Я это! – раздалось возмущенное с той стороны. – И чего вам не спится, молодые люди?– На ловца и зверь бежит, – пробормотал под нос Костя и открыл дверь Зое Матвеевне.Заспанная, с недовольным видом кутаясь в теплый халат, воспитательница вошла и огляделась. Увидев еще и Тараса Григорьевича, мирно чаевничающего с гимназистками, женщина удивленно взметнула брови.– И что тут происходит?– Э… – девчонки стушевались и посмотрели на меня в поисках поддержки. Ясно, кому отдуваться и объяснять все придется.– Мне кошмар привиделся. Наяву. А по дому опять ходил кто-то. Я испугалась и разбудила остальных. – Рассказать о Маре язык не повернулся. Костя прав оказался, оправдания выглядят глупо, а доказать существование ведьмы, не имея фактов, проблематично. – В общем, я предложила уехать утром. Девочки поддержали и…– Что за глупости! – Панфилова всплеснула руками. – Настя, ты себя слышишь?– Я… я видела что-то ночью! Не человека! Оно проникло в комнату. Мы с девочками нашли старый тайник, и там было предупреждение о страшном существе, которое забирается в сны и сводит человека с ума. Уверена, это оно приходило сюда! Здесь опасно оставаться, поэтому утром мы уезжаем! – выпалила правду, оскорбившись недоверчивым тоном и тем снисхождением в глазах, которым смотрят на больных людей.– Настенька! – Зоя Матвеевна подошла, ласково коснулась моего плеча. – Вспомни, зачем мы приехали? Чтобы родные места всколыхнули память. У тебя ведь уже получается, так? Ты упомянула старый тайник. А как вы его нашли? Что-то ведь подтолкнуло к поискам? Навело на мысль?– Ну, э… да, – сдалась, бессильно выдыхая. – Часть детских воспоминаний вернулась.– Вот. Во-от! А я, о чем говорю! – торжествующе улыбнулась воспитательница, поучительно потрясая указательным пальцем. – В человеческом разуме заключены сложные механизмы, и никто доподлинно не знает, каким образом они функционируют. Ты вспомнила детство – это прогресс! Возможно, из-за провалов в памяти тебе кажется, что кто-то пытается свести тебя с ума. Поверь, это не так! Мы переживаем за тебя и всеми силами поддерживаем. К тому же, что тут осталось? Два дня? Акулина Степановна от души старается вам угодить. Кормит досыта, развлекает, слова поперек не говорит. Катания вам организовала, зимовье у озера уже подготовила, коньки наказала наточить. У нас одна ночь осталась, не считая этой. Послезавтра вернемся в гимназию.Пристыженная справедливой отповедью, я опустила глаза.  Правду говорят, дневной свет развеивает страхи и прогоняет ночные кошмары.– Если только девочки пожелают оста-аться… – Не удержалась и зевнула, прикрыв рот ладошкой, а за мной и подружки синхронно повторили жест.– Давайте попозже об этом подумаем, – сонно пробормотала Милка, прикладываясь к плечу Марфы.– А чего тут думать, если уже решили? – буркнула Дашка, пальцами раздирая слипающиеся глаза, но в итоге заснула, свесив голову.– Может, и не нужно пока уезжа… –  Марфа, как сидела на лавке, так и завалилась на бок, выронив чашку с недопитым чаем из рук.– Что с вами? – Бороться с накатившей сонливостью не осталось сил. Глаза сами собой закрылись, и я почувствовала, как плавно соскальзываю с края сундука.Приходила в себя я с тяжелой головой. Мысли ворочались с трудом, и отчего-то было невыносимо жарко, а еще трудно дышать. Причиной этому был овчинный тулуп, накрывающий меня с головой. Скинула его на пол, и сразу в легкие ворвался свежий воздух с запахом хвои, застарелой сырости и горелой древесины. Соображала я вяло, но всему этому неоткуда взяться в комнате. И где тогда я нахожусь? Приподнялась на локтях, осматривая помещение.– О! Барышня проснулась, – обрадовался моему пробуждению Тарас Григорьевич.Мужчина сидел на корточках и подбрасывал дрова в топку. Жарко мне было потому, что я как раз у нагретой печной стенки на лавке лежала.– Где мы? Что происходит? – Я резко села, припоминая события, предшествующие крепкому сну.Деревянная клетушка с потемневшими стенами, низкий потолок, узенькое окошко, затянутое бычьим пузырем, печка и лавки по стенам – не похоже на родительский дом.– В лесу, – ответил Нахлебов таким тоном, будто бы это все объясняло. – Зимовье, что в двух верстах от Демьяново. Помните? Чудинка замерзла, подруги ваши уже вовсю катаются. А вас вот, как сморило в сон по дороге, так и проспали до полудня. Видно, вчерашняя прогулка еще аукнулась. Мы не сразу заметила, что жар поднялся. Как прибыли, сразу в тепло вас поместили, чтоб пропотел организм. Я отвару сварил целебного. Примите во здравие, Анастасия Трофимовна. – Подал мне массивную глиняную посудину.Я взялась за чашу обеими руками, вдохнула травяной аромат, парком поднимающийся над жидкостью.– Пейте, не бойтесь. –  Мужчина легонько пододвинул чашу к моему лицу. – На меду, на травах целебных настояно. От хвори избавит, на ноги поставит. К вечеру, как новенькая, будете.– А Константин Алексеевич где? – Отхлебнув маленький глоточек, поинтересовалась у охранника.– Неприятность с ним приключилась. На ровном месте поскользнулся и упал так неловко, что ногу вывихнул. Хорошо, хоть перелома не сучилось, Акулина Степановна в том разбирается. Вывих вправила, повязку тугую наложила и наказала отлежаться денек.– Постойте! Почему я ничего этого не помню? Я бы не отправилась кататься, оставив Костю одного, без присмотра.– Почему, без присмотра? – Удивился Тарас Григорьевич. – Есть за ним присмотр. Акулина Степановна молодого человека в гостевой комнате уложила, чтобы вниз не спускать и ногу не тревожить. Представляете, половица прогнила и подломилась под господином Зориным. А он и не захотел никому отдых портить, сам настоял, чтобы ради него планы не меняли и ехали на зимовье, как задумали.Слова Нахлебова ввергли меня в ступор. Что он несет? Принимает за дурочку? Я же помню, как мы нашли тайник с запиской и амулетом, как ночевали девчонками в одной комнате и как столкнулись с Марой. А вот этот замечательный человек угостил чайком, от которого потянуло в сон.– Пейте отвар, Анастасия Трофимовна, – вновь напомнил мужчина. – Остынет – уже не тот эффект будет.Натянуто улыбнувшись, я отхлебнула еще немного. Из рук Тараса Григорьевича я бы впредь поостереглась что-либо принимать. Однако он вел себя с такой уверенностью, будто бы я не помнила событий ночи.– Простите, известия о Константине Алексеевича меня расстроили. – Под бдительным присмотром вынужденно осушила чашу до дна.На вкус отвар был приятным, чувствовался мед, травы, но ощущение подвоха не отпускало. Что за странные дела тут творятся? Вернув пустую посудину, я улучила момент и незаметно проверила амулет на шее. На месте! Может, поэтому морок не подействовал? В том, что нас опоили чем-то и обморочили, я уже не сомневалась.– Понимаю, – закивал охранник. – Только, смею заверить, молодой господин в надежных руках. К нашему возвращению будет как новенький. Завтра уже свидитесь.– Завтра? А мы здесь заночуем? Тут же места нет.– А, так это предбанник. Изба просторнее будет, все поместятся. Вас сюда принесли, потому что помещение было натоплено. Сразу в тепло, так сказать.– Угу. Мне уже лучше, спасибо за заботу.  Так, где, говорите, подруги катаются? Хочу к ним присоединиться.– Да в двух шагах от зимовья, только с пригорка спуститься. Только не торопились бы вы, Анастасия Трофимовна. Побудьте в тепле, отобедайте, чем бог послал. Девушки скоро вернутся с гуляний. Как раз отдохнут, а после со свежими силами вместе и повеселитесь. А вечером в баньку сходите, косточки попарите с мороза, и никакая хворь больше не возьмет.Вынужденно согласилась с предложением Нахлебова. Но никто ж не заставлял оставаться в предбаннике, поэтому я изъявила желание осмотреться. Мне тут же подали валенки и длиннополый тулуп, которым укрывалась недавно.– Уж простите, барышня, но ваша зимняя одежка для деревни не годится. Вот! – Достал еще пуховый платок. – Укутайтесь теплее.Спорить не стала, морозы опустились на землю непривычные для декабря. И заболеть, чтобы задержаться тут еще хоть на день, я категорически не хотела.Зимовье представляло собой подворье, окруженное частоколом, что сразу напомнило о Демьяново. Одинокому жилью посреди леса необходима защита от зверя дикого или человека лихого. Деревянная изба с просторной горницей, крытым крыльцом со ступеньками и дворовыми постройками. Банька, откуда я вышла через приземистую дверь, пригибаясь, чтобы не удариться головой, расположена правее дома. Слева, ближе к озеру – сарай для разделки рыбы и домашняя коптильня. Отдельно – дровяник, конюшня и сеновал. Под навесом у ворот приметила сани. На них мы, наверное, и прибыли всей шумной компанией. Нахлебов подтвердил, что так и было.– Такое подворье нельзя оставлять без присмотра.– Так, и не оставляет никто. Дед Гридяй тут живет и за хозяйством присматривает. Вон он, с утра успел на охоту сходить, кабанчика раздобыл, – указал на крепкого мужика, одетого в холщовые штаны и красную косоворотку с вышивкой, топориком разделывающего тушку животного на деревянной колоде.Я вздрогнула, завидев алые пятна на снегу, отвернулась. Вроде и понимаешь, что это часть жизни, а все одно – неприятно, навевает дурные мысли. Мужик, между прочим, на деда слабо походил. Только что курчавая голова и борода обзавелись сединой, а так – здоровья Гридяю не занимать. Вон, как мышцы под рубахой бугрятся и перекатываются, а от тела жаром пышет.Горница в избе походила на ту, что была в Демьяново. Собственно, все деревенское жилье строилось по одному подобию, так что ничего удивительного. Печка только глиной обмазана, да лестницы на второй этаж нет, а в остальном – копия родительского дома.С высокого крылечка открывался обзор на подворье и на расположенное в низине озеро Чудинское. Расстояние не близкое, метров пятьсот будет, однако я разглядела, как кружатся по льду девчонки вместе с Зоей Матвеевной, Архипом и Тимошкой.– А там кто-то живет? – Поодаль, среди темных стволов деревьев на белом фоне виднелось строение.– Где? – Нахлебов уставился в ту сторону, куда я показывала.Не будь столь ясной погоды, или же попади мы сюда в другое время года, когда листва закрывает видимость, то вряд ли бы я что-то обнаружила.– Не знаю. У Гридяя надо спросить. Может, сарай какой-нибудь? – охранник пожал плечами.– Сторожка охотничья. Никто там не живет. Травы в ней сушим, грибы, – неожиданно раздался за спиной басовитый голос, отчего я невольно вздрогнула. – Ступайте в избу, барышня. Простудитесь еще ненароком.