Глава 12

Возле Гридяя я почувствовала себя неуютно. Веяло от него непонятной жутью. Еще и странный темный шлейф следом тянулся, будто вторая тень. Только никто этого не замечал, как я позже догадалась.– Располагайтесь, барышня! – Мужик проявил гостеприимство. – А лучше подсобите на стол накрыть, пока обед из печи достану.Я молча кивнула и направилась в бабий закуток, где обнаружила фартук, который тут же повязала поверх платья. В рукомойнике сполоснула руки, а после принялась выставлять чашки на стол и раскладывать ложки.Только управилась, как в сенях раздались звонкие голоса подружек, а после они гурьбой ввалились в горницу. Дашка сразу к печке греться кинулась, а Милка ко мне подбежала, взахлеб рассказывая о полученных впечатлениях.– Ася, ты не представляешь, как это здорово! Раз, и покатилась. И упасть боязно, и весело, и дух захватывает. Мне так понравилось! Давай после обеда еще покатаемся? Айда с нами! Даже Марфа на коньки встала. Ребята поддержат вначале, а дальше само пойдет. А к вечеру дед Гридяй мясо на костре обещал пожарить. И баньку с утра еще протопил. Давно я так не отдыхала.– Пойдем, конечно, – пообещала подруге. – А как добрались сюда, нормально? Я не припомню дороги.– Ой, Аська, ты как села в сани, так и уснула сразу. А в лесу красота неописуемая! Обратно поедем, обязательно посмотри.Наводящими вопросами постепенно я выяснила, что никто из девчонок не помнит прошедшей ночи. Не сохранилась в памяти и вечерняя прогулка по лесу до тайника. Как и сведений о записке, амулете и Маре, что проникает в сны. Зато подруги наперебой рассказали, как споткнулся на ровном месте Костя, решивший нас проведать с утра. И какая суета поднялась, пока разобрались, в чем дело.Но я ведь не сумасшедшая? Амулет на шее висит, и Мару я видела так же четко, как вижу черные тени за спиной Гридяя. Детские воспоминания тоже при мне. И они доказывают, что с подобными вещами я сталкивалась с малых лет. Это загубленные души, не нашедшие упокоения, преследуют убийцу. Девчонки неосознанно побаивались и сторонились мужика, только не понимали истинной причины.Неужели Мара так заморочила головы, что вчерашний день вычеркнут из жизни? А Нахлебов? Вряд ли он по доброй воле стал бы служить ведьме, ведь на верность императору присягал, клялся защищать интересы империи и не посрамить чести. Не похож молчун на предателя. В его словах и намерениях я не ощущала желания навредить. Тарас Григорьевич мог и не знать, что в чай добавлено снотворное. Как и подругам, им всем внушили ложные воспоминания. Если убедить человека, что он на пользу действует, разве же это предательство? Только мне от этого не легче. Что от меня нужно Маре? Или от моих друзей? Как это выяснить, если единственный человек, не подпавший под влияние ведьмы, выведен из строя? Костя с самого начала отнесся к Акулине Степановне с подозрением. Выходит, что она и есть ведьма?Эх, знать бы, что скрывается в последней части воспоминаний. Очевидно, в них спрятаны ответы на все загадки.Я решила притвориться на время, что по-прежнему ничего не помню. Если Нахлебов не обманул, завтра вернемся в Демьяново, а дальше посмотрим, что делать.После обеда я отправилась вместе с девчонками, Зоей Матвеевной и деревенскими ребятами на озеро. Кататься на коньках и вправду весело. Вроде бы с прошлого года позабылись умения, а только ступила на лед, как тело само вспомнило заученные движения. Катались мы возле берега, дальше ребята запретили заходить. В некоторых местах виднелись островки талой воды, к которым даже приближаться опасно. Со дна там бьют родники, и лед вокруг тонкий намерз, можно легко провалиться. Во время прогулки я изредка поглядывала на дальнее строение. Не выглядело оно заброшенным, вдоль озера по снегу вилась цепочка следов, уходящих к дому.Проверить бы, что там! Но как это сделать, не привлекая внимания, я не представляла.Остаток дня и вечер прошли, как и описывала Мила. К нашему возвращению Гридяй запалил костер на улице, а когда угли прогорели, пожарил замаринованное в специях мясо. Такой вкуснятины давненько не пробовала. А уж после прогулки, да на морозце, угощение разошлось на ура. Затем была банька и травяной чай, пить который я поостереглась. Внимательная Дарья заметила это и тоже отставила кружку в сторону, позже выплеснув содержимое на пол.Ночевать нас положили в горнице. Мне и Милке досталось место на печи, Дарью на полати отправили, а Марфе и воспитательнице на лавках постелили. Архип с Тимошкой и Нахлебов легли в предбаннике, а Гридяй дежурить вызвался и не собирался спать.Пугать девчонок и рассказывать правду на ночь не стала, всполошатся только или не поверят. Дверь я закрыла на засов, но не чувствовала себя в безопасности. Слышала, как снаружи поскрипывает снег под сапогами или же прогибаются доски на крылечке под тяжелым весом. В окошке, освещаемом серебристой луной, иногда мелькал мужской силуэт. Может, и нет в том ничего предосудительного, что человек не спит и караулит наш покой, но я не могла заснуть, ворочалась с боку на бок.Внезапно я ощутила пристальный взгляд с той стороны окна. Короткие занавески не закрывали обзор, и оттого я видела застывшее лицо Гридяя за стеклом, заглядывающего в горницу и будто выискивающего кого-то. Но это еще не самое странное. Марфа, спавшая до этого глубоким сном, вдруг поднялась и села. Нащупала сапоги под лавкой и принялась их натягивать на ноги. Вроде бы ничего такого, но не когда подруга двигается с закрытыми глазами, как сомнамбула, а в окно в это время таращится бородатая морда. Следом за Марфой Зоя Матвеевна поднялась, а потом Милка зашевелилась, спустилась с печки, обулась и направилась к двери, где на гвоздиках висела верхняя одежда. Спали мы одетыми, так удобнее. Без единого слова девушки утеплились, отперли засов и вышли на улицу. Я тихонько спустилась и подбежала к опустевшему окошку. Заметила, как четыре темные фигуры направились к воротам.– Ась, что происходит? – шепотом окликнула Дашка.– Не знаю, но явно что-то нехорошее. Этот Гридяй – душегуб, девчонок куда-то повел. Надо их остановить!– Так, давай парней разбудим! Тараса Григорьевича! – Подруга слезла с полатей, ловко запрыгнула в валенки и схватила в охапку полушубок.– Боюсь, что они на одной стороне. Нас опоили и головы заморочили. Бежать нужно, да только куда? Я не видела, какой дорогой нас привезли. Заплутаем в лесу и сгинем. А справиться с таким, как Гридяй, мужская сила нужна. Он четверых одной левой положит.– У Нахлебова мушкет с собой. Я видела – в санях припрятан. – За разговором мы вышли на улицу и добежали до ворот.Среди деревьев я с трудом различила человеческие силуэты. Еще немного, и потеряю подруг из виду.– Вот что! Раздобудь мушкет и догоняй. Боюсь, если обе задержимся, упустим девчонок. Ночью нам их вовек не сыскать.Дашка, кивнув, повернула обратно, а я побежала по натоптанной тропинке к озеру, уповая на то, чтобы путники не оборачивались. Сердце пропустило удар, когда сообразила, куда они идут. Четверка спустилась к берегу и направилась в обход к сторожке, которой якобы не пользуются. Обмирая от страха, я кралась по тропинке, готовая в любой момент упасть в снег. Прятаться больше негде, а на открытом пространстве одинокая фигура на белом фоне заметна издалека. Но путники так и не обернулись, будто не сомневались, что за ними никто не следит. А вот я вертела головой, высматривая Дашку, которой давно пора появится.Примерно на середине озера следы резко свернули направо к взгорку и запетляли среди деревьев. На какое-то время я потеряла подруг из виду, а когда поднялась наверх, на улице никого уже не было. Строение мало походило на сторожку, скорее на сарай или скотник с широкими воротами. В щель из-под двери пробивался свет, а изнутри доносились странные звуки, напоминающие завывание ветра. Окна на первом этаже были наглухо заколочены. Я обошла строение по кругу и с обратной стороны на мансардном этаже приметила узкое оконце. Другого способа проникнуть внутрь я не нашла, поэтому полезла наверх, цепляясь за выступы деревянного сруба. Однако в тулупе и зимних одеждах, делающих любого человека толще и неповоротливее, далеко не забраться. Раз пять я срывалась и падала в снег, но упрямо понималась и лезла снова. Тулуп пришлось снять, как и сапоги, постоянно соскальзывающие с обледенелых уступов.Наконец, я добралась до окошка и ввалилась внутрь. Сапоги я прихватила с собой, заткнув голенищами за пояс, поэтому тут же обулась. А вот тулуп так и остался лежать на улице.Оказалась я на открытом чердачном перекрытии. Возле окошка как раз обустроили настил длиной в пару метров, а дальше только лаги, на которых держалась крыша. Я подобралась к краю и осмотрелась. С высоты открывался превосходный обзор, и увиденное мне категорически не понравилось.На земляном полу горели огнем громадные круги. Такой эффект создавали свечи, расставленные по периметру окружностей. В центре, касаясь земли острым краем, парил в воздухе валун размером с быка. Ума не приложу, отчего камень не падал, ведь в верхней части он шире и толще, чем в нижней. Вокруг валуна булыжниками, утопленными в землю, выложена тропинка, закручивающаяся в спираль. Или даже лабиринт, внутри которого запросто пройдет человек.У входа в лабиринт высятся два гладких столба, к которым прикован Зорин. Обнаженный до пояса парень, свесив голову, стоит на коленях с разведенными в стороны руками. Натянутые цепи до крови врезаются в запястья, но жертва этого будто не замечает и ни на что не реагирует.Присутствовали здесь и другие участники странного действия. Обряженные в домотканые длинные платья простоволосые женщины с подведенными сурьмой глазами. Марфу, Зою Матвеевну и Милку я обнаружила внутри боковых кругов. В остальных угадывались крестьянки – помощницы Акулины, играющей тут главную роль. Костя не ошибся, назвав ее ведьмой. Она выделялась среди других одеждой, украшенной ручной вышивкой, а еще амулетами, висящими на шее и прикрепленные к веревочному поясу.Акулина медленно вышагивала по лабиринту, тогда как остальные стояли за внешней частью круга и, взявшись за руки, раскачивались, завывая унылую песню на непонятном языке. Я оторопело наблюдала, как мачеха раскланивается на четыре стороны на каждом витке спирали, как стоит у камня, воздев руки к небу, и шевелит губами, будто бы читая молитву или же взывая к валуну. От него веет силой, тягучей, мощной, порождающей вибрации в теле. Не удивительно, что ему поклоняются, как божеству.Ну и пусть бы себе били поклоны и водили хороводы. Кто запретит? Возмущало другое, что в свои сети Акулина затягивала людей против воли. Зачем ей понадобился Костя? Вряд ли он планировал повисеть на столбах, выбравшись на природу в выходные.Наконец, Акулина завершила молитву и направилась обратно тем же ходом, но уже без поклонов. Удивительно, что сверху лабиринт казался единой лентой, закрученной в спираль, а на деле у него имелся вход и выход. Я приметила это, запомнив, что вошла ведьма с левой стороны от камня, а вышла с правой и сразу направилась к Марфе.– Ты должна уничтожить зло! – Сказала она девушке и вложила в ее руку нож.Злом Акулина посчитала Костю. Чем не угодил? Не поддался ведьминским чарам? Сразу раскусил, кто она такая? Почему же Зорин не настоял на отъезде? Что заставило поселиться в доме, принимать еду и питье из ее рук? Костя ведь ради меня приехал. Может, в этом причина?Марфа тем временем подошла к парню, схватила его за волосы и задрала голову кверху. В отблеске свечей глаза у Зорина заклубились чернотой, преображая в натурального монстра. Охнув, я закрыла лицо руками, но тут же развела их в стороны, чтобы не упустить ни секунды. Показалось! Взгляд у Кости был человеческим, злым.Акулина вышла за пределы центрального круга и приблизилась к воспитательнице.– Смотри! Смотри внимательно! – приказала, ни капли не сомневаясь, что Панфилова подчинится. После этого направилась к Милке, встала позади и схватила за плечи. Тут же поверх женских ладоней легли черные костлявые пальцы Мары. – Смотри-и! – прошептала зловеще и указала на Костю. – Сделай это! – потребовала ведьма у Марфы. – Не медли!– Нет! – вырвалось отчаянным вскриком, когда подруга замахнулась, чтобы перерезать жертве горло. Я рванулась вперед, прыгая с настила в центр круга. – Не смей! Я приказываю!Показалось, будто я не с трехметровой высоты сиганула, а с обрыва, головой в омут. Насыщенный магической энергией плотный воздух, как стылый кисель, неохотно принял в свои объятья. Просачиваясь через поры, чужеродная сила подбиралась со всех сторон, преодолевая сопротивление тела, сжавшегося в тугую пружину. В какой-то момент напряжение достигло пика и взорвалось, проникая в сознание осколками памяти.Я. Вспомнила. Все!Произошло это за доли секунды или же время растянулось в бесконечность значения уже не имело. Я осознала, что стою на четвереньках, касаясь ладонями прохладного камня. Медленно выпрямилась и обвела взглядом присутствующих. Вдохнула полной грудью, чувствуя, что прежде и не дышала так свободно. Размяла шею, наклонив голову вправо-влево под ощутимый хруст позвонков, и посмотрела на Марфу.– Не смей! – Подруга вытаращилась изумленно и отступила на шаг от жертвы.– Вернулась? – усмехнулась Акулина. – И надолго тебя хватило? Ты же сказала, ноги твоей здесь не будет?– Не твое дело! – Подошла к Зорину и принялась высвобождать его руку из цепей.– Ошибаешься, Настя. Очень даже мое! – Акулина зло прищурилась. – Ты еще можешь уйти.– Я? А мои друзья? – Покачала головой, не соглашаясь на такой размен. – Мы уйдем вместе.– Ты же понимаешь, что это ничего не изменит? Они вернутся. Сами. По доброй воле. Все возвращаются. – По губам ведьмы скользнула самодовольная ухмылка. – Стой! – окликнула, когда я, сняв одну цепь, занялась второй. – Его нельзя выпускать. Он – зло! Уничтожь, пока можешь.– Нет!– Снова боишься запачкать руки? Ничего не изменилось с тех пор. Марфа! Враг. Убей врага! – приказала ведьма, добавив металла голосу.Подруга, стоявшая до этого неподвижно, вдруг гибкой кошкой кинулась на жертву, замахиваясь для удара. Надо было сразу отобрать нож, но я не успела. Костя по-прежнему стоял на коленях, разминая затекшее и израненное железом запястье. Однако в момент атаки резво отпрыгнул, одновременно ухватившись за оставшуюся цепь и сдернув ее со столба вместе с кольцом, к которому та крепилась.– Марфа! – Я бросилась к девушке, перехватывая за талию, чтобы оттащить в сторону.В ту же секунду тишину взорвал оглушительный выстрел, затем еще один. Марфа заполошно заметалась, пытаясь меня сбросить, замахала руками. Я ощутила, как правый бок захлестнуло горячей плетью, отчего по телу вмиг разлилась предательская слабость. Отпустив девушку, ощупала себя и похолодела, когда пальцы окунулись в густую влагу. Медленно подняла дрожащую ладонь, убеждаясь, что она залита кровью. Не верящим взглядом посмотрела на подругу, чей образ задвоился в глазах и поплыл.Надо зажать рану! – мелькнуло в сознании, прежде чем в поле зрения попало искаженное яростью лицо Зорина, захлестнувшего цепью шею Марфы.– Нет! Не надо! – сорвалось с губ отчаянным хриплым бульканьем. – Пожалуйста! Помоги…Сознание затуманилось и ноги вдруг перестали держать. Сквозь пелену сомкнутых век различила яркую вспышку, и сразу за этим надежный плен мужских объятий, не позволивших упасть. Дальше я провалилась в бессознательное состояние, в котором не ощущалось боли, только приятные теплые волны, убаюкивающие и нашептывающие, что все будет хорошо.Проснулась под знакомые звуки скользящей по полу швабры, хлопанье дверей и гул чужих голосов. Я снова попала в больницу. Только на этот раз беспамятством не страдала, помнила каждую минуту сознательной жизни. И было в ней много такого, о чем лучше бы никогда не вспоминать. А тут и дознаватели с расспросами скоро пожалуют. Нельзя им правду говорить. Поэтому, как ни прискорбно, а придется обратиться к той части дара, которую я подавляла и скрывала последние два года.Погрузиться в состояние сна не так сложно, как кажется. Достаточно замедлить пульс и выровнять дыхание. Потом сконцентрироваться и не упустить момент, когда энергетическая оболочка способна покинуть тело. Ненадолго, чтобы погулять по округе и вернуться. Давно я этого не делала, поэтому потребовалось чуть больше времени на подготовку. Минут через пятнадцать накрыло приятное ощущение полета и энергетических вибраций от соприкосновения с тонким планом нашего мира. Приподнявшись над собственным телом, легко соскользнула с кровати. Оглянулась, разглядывая заострившиеся черты, тусклые волосы, разметавшиеся по подушке, и темные круги под глазами. Болезнь никого не красит, но ничего, скоро пойду на поправку, тогда и вид прежний вернется.Передвигалась я по воздуху, прозрачным облачком проникая сквозь стены. Для начала подплыла к смотровому окошку на двери, убеждаясь, что снаружи караулит городовой. За окнами рассвет забрезжил, город только просыпался, а значит, у меня полно времени, чтобы сделать задуманное.Я пролетела по этажу, выбирая подходящую жертву. В соседнем помещении лежала Марфа с повязкой на горле. Жаль, что подругу нельзя использовать. Следственный комитет непременно устроит девушке допрос с пристрастием. Ни к чему рисковать. Да и не было у нее тех воспоминаний, которые я прежде искала. Остались другие, вложенные Акулиной.В медсестре, задремавшей на рабочем месте, я увидела идеальную кандидатуру. Зависнув над девушкой, углубила ее сон, приближая к тому моменту, когда наступит фаза сновидений. И, как только почувствовала, что пора, скользнула в чужое сознание. Долго копаться в мыслях другого человека я не собиралась. У каждого найдутся моменты, о которых хочется забыть, запретить себе даже думать о них. Нырнула поглубже в область детской памяти, отыскала такие и спрятала там опасные знания. Без меня информацию даже магу разума не вытащить, ведь жертва не подозревает о ее существовании. Таким же способом легко подчинить человека: заменить настоящую память ложной, убрать тревожащие события и убедить, что смысл жизни состоит в служении тебе. И также можно свести с ума, заставляя каждую ночь видеть затаенные страхи.В какой-то степени я тоже – Мара, крадущая чужие сны. Но мой дух не отягощен смертью и не выглядит уродливой старухой, как у Акулины. Мне не нужна власть, построенная на загубленных жизнях.В поверхностных воспоминаниях медсестры Анфисы Михайловны я увидела, кто доставил меня в больницу, и удивилась. Оказывается, безжизненную и окровавленную, меня принес на руках великий князь Леви. Выходит, та вспышка в сарае – открывающийся портал? Но каким образом канцлер узнал, что нужна помощь? Заинтригованная донельзя, я вернулась к Марфе. Она присутствовала там и видела, что происходило, собственными глазами.Да уж! В свежих воспоминаниях девушки царил хаос. Акулине требовалось время, чтобы подчинить всех моих друзей. Первыми подпала под влияние Зоя Матвеевна, затем Милка. К Дарье ведьма не успела подобраться, вот и выбрала Марфу на роль палача.Подруга выросла в приюте, умела за себя постоять. Однако научилась этому не сразу. Будучи рослой и развитой, она выглядела старше, чем на самом деле. И нашелся такой урод, что зажал девчонку в углу. От испуга у нее способности видока проявились. Марфа пригрозила, что расскажет, как сторож пробирается к женским купальням и подглядывает, а после пристает к воспитанницам, когда никто не видит. Обозленный неудачей и напуганный разоблачением, урод отомстил, подстроив девчонке несчастный случай. Но у Марфы сработало предчувствие, в ловушку она не попала, а вместо нее погибла другая девочка. Подруга до сих пор винит себя, что не предотвратила трагедию. Виновника нашли быстро, арестовали и отдали под суд. На заседании Марфа так и заявила, что этот человек – зло, которое необходимо уничтожить. Преступника казнили.Акулина или ее помощницы видели, как мы разговаривали с Костей после бани, как он проявлял настойчивость в ухаживаниях. Ведьма вложила эти воспоминания девушке, усугубив негативным окрасом. Будто бы он преследовал меня и добивался взаимности, когда я этого не хотела. Хождения по дому ночью, скрипы объяснила тем, что это Зорин с недобрыми намерениями вокруг да около бродил. А, когда не вышло со мной, переметнулся на Милу. Заморочил девчонке голову и выманил ночью из дома. Много ли надо, чтобы сыграть на старых страхах и желании защитить близких подруг? Вместо Кости Марфа видела перед собой сторожа из приюта, и поэтому выполнила приказ. Вероятно, Зоя Матвеевна и Милка требовались, как свидетели, что это Бесфамильная убила парня. Иначе для чего заставляла их смотреть?Ну а дальше события пошли не по плану. Появилась я, кинувшись на защиту парня. Затем прогремели выстрелы, раздались крики, захлестнула резкая боль в шее и наступило удушье. Порталы Марфа тоже видела, но приняла за галлюцинации. Представить страшно, какую чушь Акулина вложила в головы остальных подруг. Съездила, называется, домой на каникулы.Я смягчила воспоминания подруги, убрала негатив к Зорину и заложила понимание, что действовала Марфа не по собственной воле, а под внушением. Это отчасти снимет груз вины, который накроет девушку при пробуждении. Ну а мне предстояло разобраться с другими проблемами.Убийца купца Холзмана! Я вспомнила, с каким энтузиазмом мы с ребятами взялись за расследование. Каждому хотелось попробовать силы и оправдать оказанное доверие. Будь вместо меня другой видок в команде, никто бы не заметили шлейф тьмы в углу подвала. Место там жуткое, и не без причины. Но кто бы мог подумать, что следом за тройным убийством вскроются другие преступления? Мы спустились в подземелье и остолбенели при виде жертвенного алтаря. Ребят затошнило от избыточного фона смерти и страданий. Мне тоже не по себе сделалось. Пока мы боролись с последствиями, нас и накрыло ментальным ударом. Попадали, как подкошенные. Подобной адской боли я никогда не испытывала, мозги едва не спеклись.В таком состоянии я была слабее котенка. Почувствовала, как меня перевернули на спину, чтобы проверить, жива или нет. А дальше подхватили на руки и вынесли прочь из дурного места. Видения одно страшнее другого накрыли тогда с головой. Я забилась в припадке, пытаясь убежать, вырваться. Вроде получилось, но далеко не ушла. Всюду, куда бы ни кинулась, был огонь. Я наглоталась дыма и в итоге потеряла сознание. Живых, кроме меня и убийцы, к тому времени в доме не осталось. Получается, это он вытащил меня из пожара.Но кто? Он? Этого я не знала. Преступник нарочно держался в тени, прятал лицо за черной дымкой. Или маской? Может, иллюзией? Но зачем? Чтобы я его не узнала?