Глава 13

Вернувшись в собственное тело, я поняла, что испытываю невероятную слабость. Будто меня выжали как лимон. Говорят, подобное ощущение присуще магам в моменты истощения. Но я – недомаг! Это подтвердили тесты и проверки, обязательные при поступлении в гимназию. Хотя понимание того, что я неправильный недомаг, наступило, когда подробнее узнала о магах и их особенностях.Видоки не способны взаимодействовать со стихиями и влиять на мир усилием воли. Магический внутренний источник – это дополнительный орган чувств, лишившись которого человек уделяет больше внимания развитию остальных способов восприятия мира. Например, у слепых в разы обостряется слух.Я изначально видела больше, чем другие. Призраков, чья души не улетели на перерождение, или темный шлейф смерти, остающийся на местах преступления. А умению выходить из тела и проникать в чужие сны меня обучили приемные родители.Отец был деревенским ведуном с зачатками мага разума, а мать – травницей, странствующей по миру. Однако вовсе не любовь к кочевой жизни вынуждала Валентину Черногорову ходить от деревни к деревне, предлагая зелья и лечебные настойки. Она скрывалась от черной ведьмы, преследующей ее по пятам. Повстречав Трофима Молчанова, мама впервые нарушила правила и задержалась дольше положенного. Самое большее – неделя на новом месте, пока ведьма не разыскала через сны, а Валентина пробыла месяц.  Мама открылась отцу, и он пообещал, что поможет убить ведьму, иначе она никогда не оставит их в покое. И не потому, что ей нужно новое тело для перерождения, а из лютой злобы и мстительного характера. Родители заманили ведьму в ловушку, уничтожили тело и дух, не позволив тому вырваться за пределы магического круга. Из деревни они уехали в ту же ночь, а по дороге встретили меня.Мы осели в Демьяново и первое время жили в зимовье на берегу озера. Двенадцать лет назад под Новый год случился магический всплеск, всколыхнувший места силы. Тогда же на холме показался из снега тот валун, который земля будто бы вытолкнула наружу. Сложно сказать, стоял ли камень там прежде, или же недавно появился, но отец посчитал это добрым знаком. Возле камня способности увеличивались, а заклинания или снадобья становились сильнее. В сарае, который Трофим Молчанов построил на холме, действительно сушили травы, чтобы те впитали больше магии. Источник, пусть и слабенький, приносил пользу.Единственное, о чем не догадывались родители, что черная ведьма нашла лазейку для спасения. В ночь убийства они сделали все, чтобы зло не выбралось из ловушки. Однако тогда мама еще не подозревала о беременности. Душа не успела поселиться в новой оболочке, зато ведьме хватило малости, чтобы зацепиться. И пусть она при этом потеряла былое могущество и затаилась до поры, но о мести не позабыла. Магический всплеск и энергия, поступающая из недр земли в Демьяново, сыграли на руку ведьме и подхлестнули ее возвращение. Постепенно она завладела разумом Валентины и взяла под контроль. Мама отчаянно боролась с тьмой, одолевающей изнутри, но тяжелые роды и потеря ребенка ее подкосили. Удаленность от других поселений и отсутствие магов привели к трагедии.Под влиянием ведьмы мама хитростью и уговорами убедила отца, чтобы обучил меня всему, что знал сам. Так, я постепенно переняла опыт по выходу из тела и взаимодействию с человеческой памятью и снами. Мои путешествия не ограничивались родной деревней. Заснув вблизи камня, я гуляла, где вздумается, за что однажды поплатилась, провалившись в другое измерение. Нить, связующая с родным телом, оборвалась, и я безумно испугалась, что так и останусь бесплотным духом. Ринувшись к людям в поисках своего тела, поняла, что они ничего не знают о магии, а мир, так похожий поначалу, разительно отличался от моего. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем удалось найти одаренную, умеющую выходить из тела. Вот только его хозяйка не собиралась делить собственное вместилище с посторонним духом, пыталась избавиться от подселенки, вытолкнуть. Но у меня тоже не было выбора, поэтому я приходила ночами, проникала в сны и искала любую возможность найти путь домой. Вернулась я внезапно, когда отчаялась совсем и ни на что не надеялась. Ощутила вдруг, как меня затягивает куда-то, а потом услышала зов и стремглав поспешила к месту, откуда он исходил.Это отец, обеспокоенный тем, что пять дней не в силах меня добудиться, провел ритуал призыва. Один из многих, на который я все же откликнулась. С тех пор я зареклась надолго покидать собственное тело, а то ведь можно навсегда затеряться во времени и пространстве. Или того хуже, вернуться и обнаружить, что родная оболочка занята. В целом же, опыт по перемещению принес новые знания. Мир, где я пробыла пять недель, развивался по технологическому пути, что накладывало отпечаток на образование и сложившееся мышление жителей. Новые знания подхлестнули мои способности к точным наукам, а еще заставили повзрослеть раньше срока. Путешествуя по памяти и снам женщины другого мира, я будто бы прожила жизнь вместе с ней.Визита дознавателей я ожидала с волнением. Первым, как и в прошлый раз, навестил Эдуард Францевич. Целительная волна живительным глотком наполнила меня силой и бодростью. Однако доктор отметил физическую слабость и истощение.– Зачастили вы к нам, Анастасия Трофимовна. – Мужчина осуждающе покачал головой. – Не бережете себя. Разве можно молодой девушке доводить себя до такого состояния? Денек еще полежите под наблюдением, а завтра решим, выписывать или нет. Раны уже затянулись, но в том не моя заслуга, а амулета, который Его светлость применил. И так уж вышло, что этим спас вам жизнь. Пуля разрывная попала, много внутренних повреждений причинила.– Пуля? А я думала ножевое. – Нахмурилась, припоминая последовательность событий.Два выстрела раздались один за другим. У Марфы в руках мелькнул нож, которым она опасно отмахнулась.– А Марфа? Что с ней? Мы рядом находились. Ее не задело? – Я хоть и видела ее недавно в соседней палате, но фактически знать этого не могла. Беспокойство выглядело логичным.– Подруга ваша жива, не переживайте. Ее по касательной задело, осколки только в мягких тканях застряли. Их уже вытащили, скоро и следа от ран не останется, – успокоил доктор.– Уф! – Выдохнула с облегчением. – Гора с плеч упала. А Мила с Дарьей? Зоя Матвеевна? Константин Алексеевич? Никто больше не пострадал?– В больницу только двоих доставили. Об остальных участниках мне ничего не известно, – слукавил мужчина, но я не подала виду, что догадалась, и вымученно улыбнулась.– Хорошо, если так.– Тогда не прощаюсь. – Эдуард Францевич поднялся с кровати, на которую присаживался во время осмотра. – Рекомендации неизменны: полный покой и усиленное питание.Ага, покой нам только снился! – В дверном проеме мелькнули знакомые силуэты Лутецкого и Запрудова. Не иначе по мою душу пожаловали.Господам из Следственного комитета не повезло столкнуться на входе с Эдуардом Францевичем, который живо развернул мужчин восвояси. Но, может, они и не ко мне пришли? Я расслышала, как хлопнула дверь соседней палаты. Бедная Марфа! Я уже испытывала на себе методы их допросов.Однако рано я обрадовалась, что меня оставили в покое. Не прошло и получаса, как в палату вошел великий князь Леви.– Доброе утро, Анастасия Трофимовна, – приветствовал скупой улыбкой.– Д-доброе, Ваша светлость. – Я неожиданно разволновалась. Впившись пальцами в край одеяла, нервно натянула его до подбородка. – Позвольте поблагодарить за спасение. Доктор сказал, если бы не вы… а как вы узнали, что нужна помощь?– Скажем так, я присматривал за вами.– Следили? – И почему я не удивлена?– Нет, в том не было необходимости, ведь рядом с вами постоянно находился сотрудник полиции, – ответил князь, пожимая плечами. – Однако магическая метка сообщила о физическом уроне и послужила ориентиром для портала. Благодаря этому вам вовремя оказали помощь.– В любом случае, Алим Осипович, я перед вами в долгу. Спасибо. Честно говоря, не представляю даже, чем отблагодарить.– Быть может, хорошими новостями? Вы ведь неспроста поехали в родные места? – Уставился пытливо, будто пытался прочитать мысли.Хотя почему будто? Он же сильнейший в империи маг разума. Кто знает, удастся ли на этот раз скрыть ту часть моей жизни, что не предназначена для посторонних.– Да, поездка не была напрасной. Память вернулась. Но, к сожалению, я мало чем могу помочь следствию. Преступника не рассмотрела, – подробно описала тот день и ощущения от соприкосновения с убийцей.Слушая мой рассказ, канцлер прошелся до окна и замер там, заложив руки за спину. Вот так, не видя его лица, мне легче было говорить. Под проницательным взглядом я терялась и думала, что, должно быть, ужасно выгляжу.– Значит, преступник входит в круг знакомых, – подытожил мужчина, когда я умолкла. – Придется уделить пристальное внимание вашему окружению. Однако же к вам меня привело не только дело купца Холзмана. Я хотел побеседовать об убийстве мещанки Купыревой, крестьянина Космачева и покушении на жизнь Зорина Константина Алексеевича.– Акулина мертва? – я подскочила, в ужасе уставившись на князя. – Но кто? Дашка? Только не это! Я… я, выходит, виновата, раз попросила взять мушкет. Гридяй увел Марфушу с Милкой, Зою Матвеевну, и я испугалась за них.  Боялась, что не справлюсь. Нельзя! Нельзя было ее убивать.Подтянув ноги к себе, обняла руками колени и уткнулась в них лбом. Если Дарья застрелила Мару, та отомстит и изведет убийцу до смерти. Не следовало брать с собой подруг! Пусть бы обижались потом, злились, зато остались бы в стороне от этого безумия.– Анастасия Трофимовна! – Я почувствовала, как прогнулась кровать под мужским весом, а плеча коснулась теплая ладонь. – Расскажите, почему вы так всполошились? Что на самом деле произошло в Демьяново?– Сотрудники полиции наверняка уже опросили свидетелей, и вам лучше меня известно, что случилось, – пробурчала, зная, как работает следствие. – Я не видела, кто стрелял, так что в этом ничего нового не скажу. Да, это я попросила Дарью взять ружье. Сама в это время отправилась за гимназистками Безродной и Реутовой, которые в сопровождении Панфиловой и Космачева ушли в лес после полуночи. Я проследила их путь до сторожки у озера, забралась в дом через смотровое окошко. Снаружи еще мой тулуп остался. В нем я бы не вскарабкалась наверх. Внутри я увидела жительниц деревни и моих подруг, участвующих в странном обряде. Господин Зорин тоже присутствовал, но вряд ли добровольно. Его привязали цепями к столбам. Руководила процессом Акулина Степановна, она и приказала Марфе уничтожить зло, а остальным, Миле и Зое Матвеевне, велела смотреть. Я решила, что Марфу опоили, ведь Костя ничего плохого не сделал, и вмешалась, чтобы предотвратить несчастье. Выстрелы прозвучали, когда мы боролись. А дальше не помню ничего – потеряла сознание.– Это все? Может, есть еще что-то, о чем вы умолчали? – поинтересовался великий князь.– О чем? Ваша светлость, лучше задайте прямой вопрос. Быть может, вас интересует то, что мне не кажется существенным. – Схитрила, чтобы не наболтать лишнего. – Скажите, никто из моих друзей больше не пострадал? Что с ними?– Нет, не пострадали. Григорьева арестована, ею занимаются дознаватели. Реутова и Панфилова вернулись в гимназию. Константин Алексеевич в отцовском имении восстанавливает силы. Кстати, какие отношения сложились у вас с дворянином Зориным?– С Костей мы друзья, не более. – Нахмурилась, не понимая интереса канцлера к моей личной жизни. Гораздо больше взволновала новость об аресте Дашки. –  Дарья не виновата! Если уж на то пошло, меня тоже арестуйте! – Протянула руки, чтобы мужчина надел на них наручники. – Я просила Григорьеву взять мушкет и зарядить его патронами. Я привезла подруг в дом, не зная, что им грозит опасность.– Опасность? – Уцепился за слово канцлер и, перехватив за ладони, стиснул в руках кончики пальцев. – Какого рода? Кто вам угрожал? Из показаний местных жителей следует, что приняли вас радушно, угодить старались. А то, что Космачев девушек ночью к святилищу повел, так это для свершения обряда по укреплению здоровья. Люди поклоняются месту силы и приходят, чтобы зарядиться энергией, прикоснуться к природному чуду. Зоя Матвеевна предупреждала вас о приглашении мещанки Купыревой.– Обряд? – Уставилась на мужчину непонимающим взглядом. – А как же Костя, привязанный цепями к столбам? Нож, который Акулина вложила в руку Марфе и приказала ей уничтожить зло?– Господин Зорин – видящий, и вам известно, с каким негативом и жестокостью ежедневно сталкиваются видоки. Существуют разные способы избавиться от тяжелого морального груза. Почему бы не воспользоваться моментом, если предлагают? Марфа Ивановна не собиралась никого убивать, а всего лишь участвовала в ритуале изгнания накопившейся в душе черноты.– У Константина Алексеевича тоже такое мнение? – Вырвала ладони из рук великого князя и закусила губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – А я, значит, выдумала опасность, потому что ничего об этих обрядах не помнила? Тогда, почему меня не арестовали? – отвернувшись, украдкой смахнула слезинку.Мужчина потянулся, ухватил меня за подбородок, развернул к себе и вынудил посмотреть в глаза.– Я не считаю вас виновной. Скорее жертвой обстоятельств. Поверьте, я желаю вам добра и с радостью помог бы вспомнить прошлое, не будь ваш разум похож на слоистый пирог. Никогда не встречал ничего подобного. Что же творится у вас в голове?– Отпустите Дарью, пожалуйста. Я виновата, понимаете? Я!В теплых глазах великого князя так легко было утонуть, потеряться. Но меня преследовало ощущение, что для него я любопытная подопытная зверушка, а участливый тон и желание помочь – напускные. Маска, за которой скрывался холодный и расчетливый маг разума.– Вы мне не верите, – догадался князь. – Зря. Я честен в таких вещах.– Чего вы хотите? – выдохнула устало.– Хочу, чтобы талантливая и способная девушка не загубила собственное будущее, не сгорела из-за чувства вины или не помутилась рассудком. Ментальный удар нелегко пережить неподготовленному человеку. Разум в стрессовой ситуации способен на такие вещи, о которых вы даже не подозреваете. И кто знает, какие способы он задействовал ради выживания.– Отличная попытка! – Покивала, цинично усмехнувшись. – Вы верите в то, что говорите. Какая-то часть верит, добрая и отзывчивая, которая сейчас говорит со мной. Маги разума способны распараллеливать сознание, а вы сильнейший из магов. На самом деле вам безразлична судьба провинциальной девчонки. Разве что из рациональных соображений поставить мои способности на службу империи.– Анастасия Трофимовна, зачем вы так? – В глазах канцлера появилась жесткость. – Я далеко не такое чудовище, каким меня называют за глаза. Вам ли не знать, что людская молва склонна преувеличивать?– Я всего лишь сказала правду, как вы и хотели. – Выдержать укоряющий взгляд было трудно, но я сумела. Наш разговор давно вышел за рамки обычной беседы и мне казалось, что я невольно коснулась чего-то личного. – Вы позволите увидеться с Дарьей?– Нет! Она преступница, убившая двух человек в присутствии десятка свидетелей.– У вас есть свидетели, улики, орудие преступления, но каков мотив? Зачем ей это было делать? – Канцлер не ответил, а я продолжила. – Дашка – не бездушный монстр, убивающий людей на досуге. Она бы никогда так не поступила, если бы я не убедила ее, что нам грозит опасность. Иной раз вина лежит не на том человеке, кто спустил курок, а на том, кто его направил. Вам недостает мотива? Так, он есть у меня. Когда я прыгнула в круг силы, то разом все вспомнила, и кусочки разрозненных событий, что мелькали в голове до этого, соединились в одну картину. Детские годы в приюте, встреча с родителями, которых я полюбила всем сердцем, и то, как постепенно их у меня отняли. Сначала мама ушла, а потом и отца не стало. Акулина влезла в нашу семью, рассчитывая занять мамино место, а после завладеть землями и источником. Я ненавидела ее и сбежала прежде, чем она успела разрушить мою жизнь окончательно.– В приюте? – Неожиданно сделал стойку князь. – В личном деле об этом нет информации. Что за приют? В каком возрасте вас удочерили?– С чего вдруг такой интерес? – Удивилась. – Лет пять мне тогда исполнилось. Как назывался приют, не помню. В ночь, когда Молчановы подобрали меня на дороге, там случился пожар.– Анастасия Трофимовна, а вы никогда не задумывались над тем, кто ваши настоящие родители? Не хотели их разыскать?– Алим Осипович, вы говорите загадками. Зачем нужны люди, бросившие маленького ребенка на произвол судьбы? Знаете, как страшно мне было? Как одиноко? Я плакала и звала маму. Но в приюте слезами никого не разжалобишь. Старшие дети быстро избавили от дурной привычки, и заодно от иллюзий, что мы кому-нибудь нужны. – Тяжелые воспоминания окончательно испортили настроение. – Молчановы стали моей семьей. Самые счастливые годы связаны с периодом, когда мы жили вместе. Но довольно об этом. Все-таки, что вы скажете насчет Дарьи?– Я подумаю, что можно сделать, – смягчился и не стал сразу отказывать князь. Ну хоть не категорическое «нет», и то хорошо. – К сожалению, мне пора. Возникли неотложные дела. – Алим Осипович резко засобирался, подскочил с места. – Обязательно навещу вас в ближайшее время. Поправляйтесь, Анастасия Ко… Трофимовна. – Уже в дверях мужчина замер и вернулся, снимая с мизинца перстенек с желтым камнем. – Возьмите на время. Это амулет. Он защитит, если вдруг что-то произойдет в мое отсутствие.– Простите, с какой стати мне принимать подарки от постороннего мужчины? – Оторопело уставилась на украшение, которое вблизи оказалось весьма изящным. Явно непростая безделица.– Это и не подарок, а временная мера. Убийца купца Холзмана до сих пор на свободе, а вы умудрились снова попасть в больницу. Если хотите, считайте кольцо служебной необходимостью. Главное, носите, не снимая. Давайте-ка я сам надену! – бесцеремонно схватил мою левую ладонь и водрузил колечко на безымянный пальчик.Спасибо, хоть не на правую руку!Когда канцлер в спешке покинул палату, я покрутила ладонью, любуясь колечком и заставляя лучики света преломляться в гранях. Камешек непростой, вон как искрит на солнце. И веет от него надежностью.Раз уж великий князь решил таким способом меня защитить, зачем же препятствовать? Мне моя жизнь тоже дорога. И с чего вдруг канцлер всполошился, узнав о приютском прошлом? Вот будет фокус, если он биологических родителей найдет. Но не на ту напали. Никакой власти надо мной они не получат. Через полгода мне восемнадцать исполнится, а в начале лета состоится выпуск из гимназии. Ну а после никто больше не посмеет распоряжаться моей жизнью.После завтрака меня навестили господа дознаватели, чтобы записать показания по делу Холзмана. Я уже настроилась на ментальную проверку и неудобные вопросы, однако беседа прошла в мирном русле, будто бы старые приятели разговорились за чашечкой чая. Что на них нашло? Если бы не прошлый болезненный опыт общения, я бы не поверила, что эти господа могут быть жесткими и беспринципными. Может, так повлиял визит канцлера? Или… взгляд невольно соскользнул на кольцо, которое я машинально крутила на пальчике от волнения.Неужели они подумали?.. Ну, нет! Это же смешно!Отогнав подальше крамольные мысли о князе, я отправилась навестить Марфу. Охранник у входа встрепенулся при моем появлении.– Барышня, вы куда собрались? Нельзя выходить, Эдуард Францевич наказал никуда не выпускать.– Доброе утро, э… простите, как вас зовут? – с улыбкой поинтересовалась у моложавого полицейского.– Паша.  – Мужчина расплылся в ответной улыбке. – Ой! Садков Павел Романович. И вам доброго здравия, барышня.– А меня Анастасия Трофимовна зовут. Павел Романович, я далеко и не пойду. Вот, только в соседнюю палату загляну подругу проведать, и сразу обратно.– Не велено же! – со вздохом произнес мужчина. – Вернитесь, пожалуйста.– Я на пять минуточек! – Состроила жалобную рожицу. – Умоляю.– Ну, что с вами делать? Выговор получу ведь. Нельзя без разрешения доктора выходить.– Так, давайте спросим у Эдуарда Францевича, можно или нет? – Не хотелось мне самовольством подводить человека, находящегося на службе. – Вон он, пациентов на перевязку принимает. – Указала на процедурный кабинет в конец коридора.– А вы?– А я тут постою и подожду ответа. Клянусь, что в ваше отсутствие с места не сдвинусь.Мужчина кивнул, соглашаясь, и быстрым шагом направился к доктору. У меня возник соблазн в это время юркнуть к Марфе, но раз уж пообещала, слово надо держать. Садков отозвал доктора из процедурной на минуточку и в двух словах объяснил, зачем пожаловал. Доктор Гельберг бросил на меня возмущенный взгляд и погрозил пальцем. На что я упрямо вскинула голову и посмотрела с вызовом, скрестив руки на груди. Покачав головой, мужчина что-то сказал Садкову, и тот поспешил обратно.– У вас ровно пять минут, барышня, – обрадовал охранник по возвращении.– Спасибо! – Еще раз улыбнулась и, постучавшись, заглянула к Марфе. – Привет! Как ты тут?