Глава 15

Ранний подъем с утра, зарядка и водные процедуры взбодрили и настроили на рабочий лад. Режимом пренебрегать не стоило, как и общением со сверстниками. Прав оказался Костя: помолвка переменила ко мне отношение и вмиг восстановила порушенную репутацию. Зависти только прибавилось от некоторых, но они и раньше находили поводы для недовольства.После завтрака, когда у гимназистов начались занятия, я получила у директора предписание на прохождение практики, собралась и отправилась пешком до полицейского участка. Однако не успела отойти на десяток метров от здания гимназии, как возле меня, взвизгнув шинами на обледенелой дороге, притормозил паромобиль.– Асенька, что же не дождалась меня? Запрыгивай скорее! – Костя помахал рукой в окошко. – Подвезу до участка и тоже на службу поеду.– Доброе утро! – поздоровалась, устроившись на мягком сиденье. – Не стоило беспокойства, Константин… – осеклась, поймав нахмуренный взгляд жениха, и тут же исправилась. – Костя. Тут всего пару кварталов, я бы и пешком прогулялась.– Доброе, Асенька. А я проснулся сегодня и понял, что безумно соскучился, захотел тебя увидеть. До вечера не выдержал бы ожидания, вот и воспользовался шансом перехватить тебя по дороге. – Молодой человек подмигнул и лихо выкрутил руль, объезжая зазевавшегося прохожего. – Пообедаем вместе? Я приглашаю! – предложил Зорин, когда мы притормозили во дворике перед участком. Ехать тут всего ничего от гимназии – пять минут.– Ммм, почему бы и нет? – согласилась, понимая, что отговорки не подействуют и мне пора привыкать к регулярным встречам. – Костя, а что насчет адвоката для Григорьевой? Есть новости?– Вчера я заезжал в контору Кальмана, обрисовал ситуацию, предоставил материалы дела. Мне пообещали, что сегодня дадут ответ. Не переживай, думаю, к обеду я получу необходимую информацию, – отчитался Зорин.Выбравшись из машины, молодой человек открыл мне дверцу, как и положено кавалеру, а на прощание обнял и невесомо поцеловал в щечку.– Заеду в час дня. Никуда не уходи без меня, хорошо?– Да! – Кивнула, смущенно отводя взгляд. Так непривычно ощущать себя в роли невесты. – До встречи!Попрощавшись с женихом, я направилась в здание участка. Окна в кабинетах выходили во двор, рабочий день начался, так что нашим любезностям с Зориным оказалось полно свидетелей.В полутемной приемной, где за отгороженной стойкой сидел дежурный, витал запах казенного заведения с примесью табака, сырости и чайной заварки. На смену сегодня заступил давний знакомый, который заулыбался мне еще с порога, подкручивая пальцами залихватские усы.– Доброго здравия, Анастасия Трофимовна! – Горлунов поднялся с места приветствуя. – Какими судьбами к нам? На практику? Добро! Видоки завсегда в участке пригодятся. Да только я смотрю недолго вам в видоках щеголять, – кивком указал на перстенек, красующийся на моем пальце поверх перчатки. – Ох, и пострел господин Зорин, везде поспел. Поздравляю! Дело молодое, правильное.– Благодарю, Авдей Таврович! И вам доброго здравия. Как семья? Как Агафья Кузьминична поживает? Не хворают ли детки? – полюбезничала со старым воякой, с которым душевно чаевничала в прошлые дежурства.– Так, живы потихоньку. Агафья Кузьминична привет велела передать и пожелания скорейшего выздоровления. Переживали мы за вас, как в больничку забрали.– Ничего! Обошлось, – успокоила мужчину. – Подскажите, Павел Елисеевич у себя?– А где ж ему быть? Посидите тут, пока я доложу. – Дежурный исчез в глубине здания, а я расстегнула пальто, сняла фуражку и пристроилась на скамье у стены. Заодно бумаги подготовила, на которых надлежало поставить визу околоточному надзирателю.Минуты не прошло, как Горлунов вернулся и сопроводил к кабинету Лыткаря Павла Елисеевича. Начальник встретил радушно, тут же распорядился подать чаю. Ознакомившись с бумагами и, сообразив, что ближайший месяц я чуть ли не каждый день тут буду появляться, он распорядился выделить отдельный стол в кабинете, где работали околоточные.– Вовремя вы к нам, Анастасия Трофимовна, – порадовался Павел Елисеевич, потирая руки от удовольствия. – Наш видок штатный вымотался за последние дни, на тень ходячую походить стал. Шутка ли, три поножовщины и пять бытовых преступлений раскрыл. Народ разгулялся за праздники, распоясался. Оно ведь, кому-то отдых да веселье, а кому-то работы непочатый край. Благодаря вам, дадим пару дней выходных Караваеву. Пусть отоспится, сил наберется перед новогодними гуляньями.– С удовольствием помогу, – заверила я.– Бросьте! Какое там удовольствие юной барышне чужие пороки каждый день наблюдать? – посочувствовал мужчина. – Оно ведь не мы решаем, каким даром судьба наделит. Нелегкая вам доля выпала, однако ж полезное дело для общества, важное. Тем и утешаем себя, когда молодых парней и девчонок на места преступления приводим.День до обеда пролетел в разговорах и чаепитиях. Околоточных ноги кормят, вот и бегают по околотку, за порядком наблюдая, да по вызовам. С мороза же хочется побыстрее согреться, так вот чай с малиновым вареньем – наипервейшее средство. Да и новое лицо в участке – повод развеять скуку, навеваемую неиссякаемой бумажной работой. А уж человек, связанный с тайной, вдвойне интересней. Если бы не гриф секретности, точно бы не отстали от меня с расспросами, пока не выведали подноготную по делу купца Холзмана. Работали тут мастера, которые так выстраивали беседу, что человек, сам того не замечая, выбалтывал всю информацию.Я уже готовилась к встрече с Костей, оделась заранее и спустилась в приемную, когда во двор влетел запыхавшийся городовой.– Скорее! Группу на выезд! Видока! – выкрикнул, залетая в дежурку.– Что стряслось? – подорвался с места Горлунов. – Мирон Кузьмич, доложи по форме!– Убийство! – произнес на выдохе мужчина. – В Грузовом переулке из квартиры запах нехороший пошел. Соседи пожаловались, будто жильцов давно не видно. Вот я и пошел проверить. Вместе с дворником вскрыл дверь, а там погром, кровища, тело на полу. В общем, заходить не стали, только с порога осмотрелись, и я сразу за подмогой рванул. Митяя сторожить поставил, чтобы никто посторонний следы не затоптал и видок ваш поработал.Накрылся обед! – Желудок тоскливо сжался, когда городовой упомянул о трупе. – И ужин тоже, потому что после таких выездов аппетит напрочь отбивается.Минуты не прошло, как участок загудел, как пчелиный улей. Еще через пять я уже ехала в служебном паромобиле, мысленно настраиваясь на предстоящую работу.Трехэтажный многоквартирный дом ничем не отличался от других. Унылый двор с редкими деревцами, расчищенными дорожками и снежными навалами по углам. Лавочки у подъезда, ледяная горка, где резвилась малышня, развешанное на веревках и пристывшее на морозе белье. Только у последнего подъезда толпился народ, обсуждая, что же приключилось с жильцом семнадцатой квартиры. Шофер остановил паромобиль на повороте, не рискнув заезжать в узкую арку. До места преступления мы прогулялись пешком. При нашем появлении голоса ненадолго стихли.– Ох, такая молоденькая, и уже в полиции. Смотри, перчатки! Видок! Девчонку привезли. А куда ж Караваева дели? – Посыпались возгласы, когда удивление прошло.Люди таращились, показывали пальцами и цокали языками. Мне сделалось не по себе от жалостливых и одновременно брезгливых взглядов. Ребята из участка прикрывали меня от поползновений и неуместных вопросов, но этого оказалось недостаточно. Павел Елисеевич шел уверенно, ледоколом рассекая зевак, шарахающихся в стороны. Следом прибыли городовые, которые оттеснили любопытных на десяток метров и установили оцепление. В подъезд мы зашли впятером с околоточным надзирателем Лыткарем Павлом Елисеевичем, околоточным Олегом Поликарповичем Матицыным, следователем Аксеновым и городовым, обнаружившим тело.– Вашбродь! – Дворник, вооруженный колуном, вытянулся во фрунт и козырнул: – Здравия желаю!В ответ Павел Елисеевич кивнул, окидывая лестничную площадку второго этажа внимательным взглядом.– Пройти никто не пытался? Подозрительные личности не крутились тут?– Никак нет, вашбродь! Кузьмич велел никого не пущать. Так и я того, настороже стою. А наглых морд всяко полно лезет. Оно им, что горе людское, что радость – все одно, коли поглазеть охота.– Открывай! – распорядился надзиратель. – Глянем отсюда, что и как, а дальше Анастасия Трофимовна к работе приступит.Из распахнутой двери дохнуло застоявшимся смрадом смерти. Я достала платочек, надушенный мятной эссенцией, и приложила к лицу. Амулеты, перебивающие неприятные запахи, нам не полагались. Редкий гимназист приобретал их за собственные средства, а я не озаботилась этим вопросом заранее.– Ох, негоже барышне на это смотреть, – посетовал городовой Гашков. – А что Михаил Васильевич не приехал?– Не переживайте, я справлюсь. – Нервно улыбнулась, расстегивая пуговички на пальто. Верхняя одежда мешала работе, да и пачкалась легко. – Пусть отдохнет хоть денек.Пальто вместе с головным убором перекочевало в руки Мирона Кузьмича, любезно согласившегося присмотреть за вещами. А я заглянула в комнату, приготовившись к неприятному зрелищу. К сожалению, подобные ужасы – часть работы видока. Сколько ни настраивайся, привыкнуть невозможно.Стараясь не смотреть на останки, я уделила внимание другим деталям. Сколы на мебели, разбитая посуда, сломанный стол, поверх которого лежал убитый. Следы борьбы говорили, что человек боролся за жизнь. Это сигнал для меня, чтобы выбрать правильный угол обзора. Подходящее место нашлось в дальнем углу у окна, где нетронутым стояло кресло и торшер подле него. Стараясь не наступить на кровь, я обогнула распластавшееся посередине комнаты тело и примостилась в узком промежутке между боковиной кресла и стеной. В кресло садиться побрезговала. Здесь даже мебель пропиталась въедливым запахом, а предметы виделись в черном мареве. Новым хозяевам жилплощади потребуется светоч, чтобы отчистить помещение от скверны.Я осторожно сняла перчатки и заткнула их за пояс. Присела на корточки, упираясь спиной в стену, прикоснулась пальцами к полу. Используя заученные до автоматизма методики, зажмурилась и замерла сосредотачиваясь. Распахнув глаза, я увидела, что разгромленная комната преобразилась в халупу затрапезного вида. Будущий труп нервно ходил из угла в угол, тяжело вздыхая и потирая засаленные рукава сюртука. При жизни хозяин квартиры выглядел лет на сорок, нос картошкой, синюшный цвет лица, мешки под глазами.– Это же… – ахнула, узнав убийцу лавочника Поликарпова.Из запоминающихся примет фигурировали клетчатый шарф и кепи. Я машинально посмотрела на входную дверь, возле которой на гвоздике висело пальто солдатского кроя, а из рукава торчал кончик того самого шарфа.Нашелся, значит, Фрол Кузьмичев! – Я сосредоточилась на видении.Фрол переместился к окошку и, спрятавшись за пыльной занавеской, пристально высматривал кого-то на улице. Вот он облегченно выдохнул и помахал рукой зазывая к себе. Затем спешно принялся наводить порядок, смахивая объедки со стола в мусорное ведро и закидывая грязную посуду в сервант. Заслышав шаги на лестнице, радушный хозяин встрепенулся, бросился к двери и распахнул ее прежде, чем гость постучал. В квартиру вошел незнакомец в шинели и надвинутой на лоб зимней фуражке с длинным козырьком. Раздеваться не стал и, кивком обозначив приветствие, прошел обутым, оставляя грязные следы на полу. В день убийства Поликарпова как раз шел мокрый снег с дождем.Слово за слово, между приятелями разгорелся спор. Фрол покраснел от натуги, громко кричал, размахивая руками. Пришлый не повышал голоса, демонстрируя хладнокровие и выдержку.Неужели соседи не слышали? Если только они отправились на праздничные гулянья, где раздавали бесплатное угощение.Ссора быстро переросла в драку. Незнакомец ловко увернулся от бесплодных попыток хозяина квартиры его достать, а затем выхватил нож, припрятанный в рукаве, и пырнул противника в живот. Фрол взревел от боли и кинулся на убийцу, кидая в него все, что под руку попадалось. Бесполезно! Кузьмичев быстро слабел от потери крови, а настырное сопротивление только злило убийцу. Опрокинув противника на стол, чего хлипкая конструкция не выдержала и сложилась пополам, гость выдрал деревянную ножку и обрушил ее на подельника. Я насчитала десяток замахов, которые размозжили голову Кузьмичева. Уже после второго удара мужчина затих и не подавал признаков жизни.Выходит, преступник сам стал жертвой? К тому моменту центральные районы города уже оцепила полиция. У каждого городового имелись приметы Кузьмичева, которого непременно поймали бы, останься он в живых.Невольную зависть вызывало хладнокровие убийцы. Он обыскал труп, забрал удостоверение личности, кошель с деньгами, дешевые часы на цепочке. Затем спрятал в карман грязные перчатки, сполоснул руки в рукомойнике, почистил от крови одежду и спокойно вышел, притворив за собой дверь. За преступником шлейфом тянулись черные тени. Они же опутывали лицо, не давая рассмотреть подробности. Однако же в драке под шинелью мелькнул белый китель, а во время борьбы Фрол сорвал с врага перчатку. На тыльной стороне ладони я заметила шрамы от ожогов – особую примету, которая пригодится для поиска преступника.Видение постепенно померкло, а я вернулась в реальность. Комната после ухода убийцы не изменилась, только труп подвергся разложению.– Я закончила. – Вымученно улыбнулась полицейским, терпеливо ожидающим за порогом.– Как самочувствие, Анастасия Трофимовна? – Павел Елисеевич первым ринулся ко мне, чтобы узнать подробности. – Увидели, кто это был? Что здесь произошло?– Да! – Придерживаясь рукой за стену, поднялась, разминая затекшие мышцы. – Можно стакан воды? Подробности укажу в отчете, но вскрылось кое-что еще. Где можно перекинуться парой слов без посторонних? – Глазами я обвела комнату, где следователи и криминалисты занялись осмотром места преступления.– Идемте на улицу, там поговорим. О жертве ничего не выяснили? Хозяева две недели назад уехали в Углянец, а на квартиру пустили постояльца. С соседями он мало общался, появлялся изредка, не шумел и не привлекал внимания. Только в день гуляний ссорился с кем-то. Жильцы снизу писали жалобу Управдому.– Личность убитого вас удивит. Это Фрол Кузьмичев, помощник купца Холзмана и убийца господина Поликарпова. Пальто! – указала на предмет одежды у двери. – На воротнике осталась кровь. Шарф клетчатый и кепи подходят под описание. Я запомнила приметы, потому что свидетельствовала на прошлом месте преступления.– Олег Поликарпыч, слышал? – Околоточный надзиратель махнул рукой подчиненному, подзывая к себе. – Посылай за комитетчиками и в Управу дай знать Коромыслову. Организуй тут, чтобы чин по чину. Аксенов! – позвал еще одного.– Да, Ваше благородие! – Возле нас моментально появился старший следователь.– Доставь Анастасию Трофимовну в участок и обеспечь охрану. Головой отвечаешь! – отдал приказ Павел Елисеевич.– Есть доставить в участок и обеспечить охрану! – козырнул Аксенов, явно не обрадовавшись поручению. – А как же следствие? Я тут нужнее буду. Может, городового в сопровождение отправить?– Разговорчики! Выполнять приказ! – осадил Павел Елисеевич, сурово сдвинул брови и похлопал Аксенова по плечу, покачал головой, давая понять, чтобы не спорил. – Так надо, Василь Николаевич.– Есть! – уныло произнес мужчина. – Идемте на выход, барышня. – Следак посмотрел на меня с неприязнью.– Все на выход! – скомандовал околоточный надзиратель. – До приезда Следственного комитета никуда не расходимся и ничего не трогаем.– И мне на выход? – уточнил криминалист, замерший над трупом с пинцетом и чистой пробиркой.– Работай, Герман Петрович, не до тебя сейчас. – Лыткарь отмахнулся.Народ, набившийся в комнату, высыпал на лестничную клетку. Я заприметила Гашкова и с трудом протиснулась к нему.– Спасибо, что присмотрели за вещами. Позволите? – Хотела забрать пальто и засмотрелась на белый воротничок кителя, выглядывающий из расстегнутой шинели.У городовых форма одежды одинаковая. Кого ни возьми, носит шинель, опоясанную портупеей, зимнюю фуражку, перчатки и кирзовые сапоги.– Что-то не так? – Мирон Кузьмич дернулся, будто лицевые мышцы свело судорогой.Меня молнией прошибло! Я ведь только что видела похожий тик. Машинально опустила глаза и посмотрела на руки Гашкова. Кожа на тыльной стороне ладоней бугрилась неровностями. Взгляд метнулся наверх: по шее расползлась красная паутинка шрамов. Вероятно, из-за них Мирона Кузьмича мучили судороги.– Нет! Все в порядке. Задумалась просто. Так, вы позволите? – Взялась за краешек пальто и потянула к себе.– Конечно! Я помогу. – Мужчина встряхнул пальто, расправляя, чтобы я просунула руки в рукава.Будто специально в этот момент полицейские, толпившиеся на лестничной клетке, гурьбой высыпали во двор. Аксенов задержался, но уже преодолел один лестничный пролет. Кроме нас на площадке второго этажа никого не осталось. Я попятилась, понимая, что столкнулась с убийцей.– Анастасия Трофимовна, куда же вы? – криво ухмыляясь, процедил Гашков, наставляя на меня дуло револьвера. – Идемте к машине! Мне как раз в участок нужно. Доеду с вами. – Взвел курок и ткнул стволом оружия в пальто, намекая, чтобы не ерепенилась. Затем продемонстрировал глушитель и магический усилитель, при помощи которого пули преодолевали защиту артефактов.Я о таких только читала и не подозревала, что ими вооружили городовых. Понятно теперь, почему поиски Кузьмичева не дали результатов, а о жалобе жильцов снизу никто не слышал. Жаловаться-то они к Гашкову ходили, а тот наверняка заявил, что разберется, и никто мешать не будет.– Что вам нужно? – спросила чуть слышно. – Вы же понимаете, живым вам не выбраться? Тут полно полицейских. Вас схватят. А я не буду молчать.– Поможешь уйти, тогда так и быть, отпущу, если хорошо попросишь. Быстро оделась и пошла!С преступника разом слетела маска доброжелательности. Говорил он негромко, спокойным тоном, от которого мороз шел по коже.– А если закричу? На выстрел сбегутся люди. – Меня останавливало только артефактное оружие. С двух шагов убийца не промахнется. Но спасет ли княжеская защита?– Только тебе это не поможет. А так, есть шанс выжить, – пообещал Гашков.Соврал!– Анастасия Трофимовна, вы скоро? – Аксенов устал ждать и вернулся, чтобы поторопить.– Это он!.. – крикнула, чтобы предупредить, и бросилась в сторону. Прогремел выстрел.Уши заложила от грохота. Внутри все оборвалось и время застыло, когда увидела артефактную пулю, вылетевшую из ствола и устремившуюся ко мне, рассекая воздух. Наверное, рывок был слишком предсказуемым или же сработала магия наведения на цель, но наши пути неизменно пересекались. Жалкие секунды отделяли от мгновения, когда смертоносный кусок железа пробьет грудную клетку и поразит в сердце.– А-а-а! – В страхе зажмурилась, и в тот же миг меня с силой опрокинуло навзничь.Боль, пронзившая тело, выбила воздух из легких и вышибла сознание. Дальше меня завертело, закружило, и я провалилась в жуткое ничто, зависнув, будто муха в паутине.Сознание возвращалось медленно, отдаваясь тупой болью в грудине. Во рту пересохло, жутко хотелось пить. Однако сил, чтобы попросить об этом или пошевелиться, не было. Меня окружала неестественная тишина, и это пугало. С трудом разлепила веки и ничего не увидела. Вокруг царила кромешная тьма. Страшно! Из-за непонимания, что происходит, и от вопросов, отбивающими дробь в висках. Жива ли я? Куда попала? Что происходит?Наверное, только боль при каждом вздохе убеждала, что я не умерла. Полная неподвижность приводила в ужас, как и непонятное ощущение падения, отсутствие опоры под ногами.Каких только глупостей не передумала за время, показавшееся вечностью! Как позже выяснилось, в ловушке я провела около часа.Скрежет замка и вспышки света, прорезавшие пустоту, ударили по органам чувств и дезориентировали. Глаза заслезились. Яркий свет проникал даже сквозь сомкнутые веки. Гулко сглотнула, чтобы убрать из ушей пробку. Вроде полегче стало. А уже через мгновение воздушный капкан ослаб, и я рухнула вниз, приземлившись в чьи-то крепкие объятия. Пошатнувшись, едва не упала. Меня подхватили на руки, окутывая теплом и приятным ароматом мужского парфюма. Знакомого, и оттого понятного, безопасного.– Анастасия Трофимовна! Кажется, у меня входит в привычку вас спасать! – пожурил князь Леви. – Что на этот раз приключилось, раз сработал эвакуационный портал?– Я… – слова комом застряли в горле. – Я подумала, что меня убили. Темно. Страшно. Не пошевелиться. Куда я попала?– Кто посмел? – угрожающе процедил канцлер.– Гашков. Городовой. Я поехала на вызов. Убийство. А там… ай! – Из глаз брызнули слезы.Неудачно пошевелившись, я потревожила грудную клетку. Дикой болью прострелило в том месте, куда пришелся удар. К счастью, отделалась я лишь ушибом и поврежденными ребрами.– Ты ранена? Проклятье! Я сейчас! – Князь спешно достал личный амулет исцеления и приложил к моей шее. Активация отозвалась трепетной волной, забирающей боль и приносящей облегчение.– Спасибо! – Вымученно улыбнулась и всхлипнула, уткнувшись мужчине в грудь. Внутри я содрогалась от рыданий и ничего не могла с этим поделать. Тело в момент опасности сжалось, как пружина, которая вибрировала теперь от перенапряжения. – Простите! Не могу успокоиться, – выдавила из себя сквозь слезы.– Ничего, это нормальное явление, – успокоил князь Леви. – Так выходит страх. Поплачьте – легче станет, а я пока перенесу вас туда, где сможете отдохнуть.Я кивнула, не в силах больше говорить.Переместили меня в соседнее помещение, после чего опустили на пружинистую кровать, устроили на подушках и накрыли теплым одеялом. Удивительно приятно, когда за тобой так бережно ухаживают. И одновременно неловко из-за того, что это делает посторонний мужчина.– Пожалуйста, можно воды? – попросила, не в силах больше терпеть жажду.– Конечно, я сейчас. Вот! – Мне в руку вложили платок. – Возьмите. Вам пригодится.Я промокнула слезы, застилающие глаза, и огляделась. В комнате царил полумрак. Хм, правильнее будет: в спальне царил полумрак. Осознание того, что это мужская спальня, привело к неутешительному выводу: репутации конец. Лучше бы я ошибалась, но мужчинам чаще нравится строгое убранство и минимализм в интерьере. Здесь не ощущалось присутствие женщины. Роскошная обстановка указывала на состоятельность хозяина, его вкус.А ведь князь наверняка женат! Своим появлением я поставила его в неловкое положение.Алим Осипович ступал бесшумно, шаги глушил пушистый ковер на полу. Но я кожей почувствовала момент, когда мужчина вернулся со стаканом воды. С трудом приподнялась и села, ожидая новой вспышки боли. Когда же ее не последовало, с облегчением вздохнула. Молчаливо кивнула хозяину спальни в знак благодарности, бережно перехватила бокал и с жадной поспешностью осушила содержимое. Капли жидкости потекли по подбородку и шее. Я хотела их вытереть, но князь, примостившийся на краю кровати, опередил. Провел пальцем от уголка моего рта вниз по подбородку к шее, собирая влагу.У меня слезы высохли от удивления. Теплая волна, исходящая от мужчины, погасила внутреннюю дрожь. Я не знала, что и думать, как реагировать.– Извините, не удержался, – без должного раскаяния в голосе произнес князь.– Извиняю, – пискнула еле слышно, дико смущаясь и избегая смотреть мужчине в глаза, а после сбивчиво затараторила.  – Я… я бесконечно благодарна за помощь. Но мне пора! Там следствие по убийству, отчеты. Начальство с ума сходит, не зная, куда я подевалась. Нужно сообщить, что я в порядке.  А вы столько сделали: жизнь спасли, заботитесь. Я в неоплатном долгу. Не знаю, чем…– Ш-ш-ш! – Князь оборвал словесный поток, накрывая указательным пальцем мои губы. – Не переживайте ни о чем. Я все решу. А мне достаточно простого спасибо.– С-спасибо, но…– Пожалуйста! – Вновь перебил меня и смахнул слезинку со щеки. – Вам нужен отдых. Поспите! – Коснулся моего лба, отчего сознание поплыло, и я безвольно опустилась на подушки. – Я скоро вернусь, и мы поговорим. – Донеслось сквозь дремоту, обволакивающую мысли. – Обо всем.