Глава 9

Завтрак прошел в благоприятной атмосфере. Даже наш молчун Нахлебов и тот будто бы подобрел. Он вчера и в баньке попарился, и за столом накушался вдоволь.– Как спалось, Тарас Григорьевич? – поинтересовалась я между делом.– Эх, как в детстве! – отхлебнув горячего чая и причмокнув от удовольствия, ответил мужчина. – Только лег, глаза закрыл, ан вот и утро. Как раз помощницы Акулины Степановны пожаловали. Подсобил им маленько: дровишек, воды натаскал, чтобы, значит, угощением нас попотчевали.– И за это вам нижайший поклон и благодарность, Тарас Григорьевич, – довольно улыбаясь, влезла Акулина. – Я же говорила, после баньки, как новенький будете. Зря вы отказались, Константин Алексеевич. – С прищуром посмотрела на Зорина. – С парком да веничком хвори телесные уходят, и наносное смывается.– Не извольте беспокоиться, Акулина Степановна, я здоров и полон сил. – Молодой человек отзеркалил взгляд хозяйке, а после обратился ко мне. – А вам, Настенька, как спалось в родном доме?– Эмм, не то, чтобы… – замялась, подбирая слова. Еще и взгляд у Кости такой, что жарко становится. – Хорошо в целом, только заснуть долго не могла. Показалось, что кто-то ходит по дому.– Ну, так сколько ему лет уже! – Акулина закатила глаза кверху и, цокнув языком, покачала головой. – Не новый же! Половицы кое-где подгнили, ветер в печную трубу поддувает. Летом, бывало, слышно, как в лесу деревья скрипят качаясь. Отвыкла ты уже, Настасья Трофимовна. Вечером для сна заварю тебе чаю на меду с ромашкой и мятой.– Благодарю за заботу. – Улыбнулась натянуто, закусив внутреннюю часть губы. – Акулина Степановна, хочу посмотреть домовые книги, расходы и доходы, чтобы понимать состояние дел. Вы обещали, что с утра займемся этим вопросом.– Раз, обещала, то покажу. Мне скрывать нечего. – Небрежно пожала плечами хозяйка. – Только гостей чем в это время думаешь занять? А у нас тут овражек неподалеку с пологим спуском, мужики там горку на днях залили, ребятишкам на радость. С утра до темна пропадают, на салазках катаются, да и взрослым забава. Еще в двух верстах Чудинское озеро есть, замерзло уже поди. Если желаете, отправлю Тимошку, чтобы зимовье приготовил. Полозья для коньков мужики вам в кузнице справят. А то и на охоту сходите! Зайцев полно, лисиц, если повезет, кабана встретите.– Нет, не нужно охоты. – Милка замотала головой. – Зачем бедных зверюшек убивать?– Пожалуй, не стоит, – поддержала подругу, но по другой причине.Охота, оружие – не за этим я приехала в Демьяново. А вот на лесной прогулке как раз старым тайником заняться можно.– Константин Алексеевич, вы же не откажетесь составить компанию моим подругам? Зоя Матвеевна, а вы как относитесь к зимним забавам?– Положительно отношусь, – первой ответила воспитательница, выглядевшая с утра странно задумчивой.– А я соглашусь при условии, что ты к нам обязательно присоединишься, – добавил Зорин.– Да. Настенька, ты же управишься до обеда? – Оживилась вдруг Панфилова. – Уверена, у Акулины Степановны везде порядок. Налог в казну уплачен, погреба полные, скотина сеном на зиму обеспечена, крестьяне не голодают, – проявила неожиданную осведомленность, которую тут же поспешила объяснить. – Мы вечерком поговорили с Акулиной о том, о сем, вот я и в курсе, как дела обстоят.– Полно тебе, Зоя, мне несложно показать, – снисходительно отказалась от помощи хозяйка. – Подворье не велико, к обеду или даже раньше закончим.Собрались девчонки быстро, предвкушая скорое развлечение. В сопровождающие, помимо Зорина и воспитательницы, Акулина определила пару крепких молодых мужчин лет по двадцать пять. Это из-за растительности на лице вчера они показались старше и суровее, а тут, раз уж девушки из города приехали, заженихались, принарядились и навели марафет. А подружки, завидев интересную компанию, хвосты распушили, зарумянились сразу. Теперь их отсюда за уши не вытащишь. Когда еще так свободно с парнями нагуляешься? Так, ведь и Зоя Матвеевна слова против не сказала, что удивительно. Возмутилась поначалу, но Акулина заверила, что в этом нет ничего предосудительного, а им же самим безопаснее будет. Звери дикие в лесу водятся, мало ли. За ворота лучше без сопровождения не выходить.Выпроводив шумную компанию, к которой по пути присоединилась деревенская малышня, Акулина отлучилась в спальню и принесла оттуда толстенную амбарную книгу. Я устроилась за столом, с которого помощницы убрали грязные чашки с тарелками и теперь гремели ими, полоская в тазу. Открыв книгу на последней заполненной строке, я пролистала страницы назад, ориентируясь по датам. Графы прихода и расхода были тщательно разлинованы и заполнены убористым почерком. Столько-то мер зерна куплено и ссыпано в амбар на хранение, столько-то израсходовано. Столько-то сена собрано и так далее.Подсчитывала Акулина каждую мелочь, вроде той, какое количество грибов собрали дети, и сколько вышло готового продукта – в сушеном виде или соленьями. Отдельной графой шли сведения о крестьянах, где также учитывалась естественная прибыль и убыль и связанные с этим расходы. На бумаге все выходило четко и, если сравнивать с прошлыми периодами, то средства расходовались разумно и бережливо. Осталось проинспектировать закрома, чтобы выяснить, так ли все гладко, как это выглядит на первый взгляд.С инспекцией мы сначала спустились в подклеть – просторный подвал под домом, затем прошлись по хозяйственным амбарам и овинам, заглянули на скотный двор, в птичник и даже в дровянник. Загоны для живности утеплены в зиму, в кормушках – свежая еда, чисто, насколько это возможно в таких местах. Сразу видно, заботятся тут о скотине не хуже, чем о самих жителях. Такое отношение к вверенному хозяйству только радовало. В крестьянских избах жарко натоплено, обстановка поскромнее, но народ не бедствует. Женщины хлопочут в закутках у печи или же ткут полотно на домашних станках, другие рукодельничают: подшивают прохудившуюся одежду, вышивают, прядут шерсть и вяжут теплые вещи. Мужики тоже не без дела сидят. В кузнице работа кипит с рассвета. От своих заказы поступают, да и из соседних деревень иной раз приходят за помощью. Вечереет зимой рано, вот и торопятся, чтобы успеть до темна. Кто покрепче и поглазастее, те за воротами следят, чтобы лихие люди не напали. Есть и такие умельцы, кто мастерит поделки из дерева. Помимо ложек и необходимой в хозяйстве посуды, вырезают детишкам свистульки и забавные игрушки. Судя по резным наличникам, красующимся на каждой избе, наших мастеров работа.Картина настолько идиллическая вырисовывалась, что не верилось в ее правдивость. Будто кто-то нарочно собрал в одном месте людей с нужными специальностями: кузнеца, резчиков, охотников и рыболовов, умелых вышивальшиц и портних. В городе или крупном селе они бы жили припеваючи, в достатке и почете. А тут скромное поселение в лесу, вдали от наезженных трактов и любопытных соседей?  Странно! Или это у меня паранойя разыгралась? Везде подвох ищу, где его и не было никогда.Понятно, что вслух я подозрений высказывать не стала. Похвалила только за труды и признала, что лучшего управляющего для Демьяново не найти.– Так, я же от души стараюсь, работаю, не покладая рук, –  Акулина приняла похвалу как должное.– И это чувствуется. – Покивала с восторженным видом. – Скажите, Акулина Степановна, а отчего же деревня не расширяется?  Возможностей для этого полно, а как было десять лет назад шесть дворов, так и осталось по сей день.– А к чему, если и так хорошо? – Женщина пожала плечами. – Люди у нас к чужакам настороженно относятся. Каждую весну батраков нанимаем земли пахать. С кем только не приходится иметь дело! Пьяниц и дармоедов не приветствуем, только полезных нашему поселению людей. Так, ведь не каждый согласится в глуши поселиться. Вот и получается, что живем тесным мирком, в тишине и благодати. Кому по душе такой образ жизни – милости просим. Кто работать не ленится, готов для общего блага постараться, тому всегда рады.– Хм, тоже верно. Скажите, а почему я стариков нигде не увидела? Не прячутся же они?– Так, семьи молодые, десяток годов, как на этом месте осели. Кто из дальних краев пожаловал, кто из отчего дома вслед за мужем ушел в поисках лучшей доли. Жили у нас старики, как без них? Но сама посуди, на тридцать пять человек, сколько их должно быть? Трое с самого начала за сыновьями переехали. Вот и прожили тут, сколько богом лет отмеряно. Весной у Порфирьевых Агафон Иваныч восьмидесяти двух лет представился, проводили в последний путь, как положено. Сама же похозяйственник смотрела, там об этом написано.– Мда, конечно. Запамятовала.– Оно и не мудрено после таких-то потрясений, – посочувствовала Акулина. – Ты ведь и приехала затем, чтобы вспомнить?– Откуда? – возмутилась, как быстро расползлись слухи.Просила ведь девчонок не болтать! Или это Зоя Матвеевна поделилась по доброте душевной?– Да ты не таись. Не нужно из этого секрет делать и на воспитательницу зла не держи. Она за тебя переживала, чтобы вспомнила хоть что-то о себе и о прошлом. Ты ведь и приехала сюда за воспоминаниями? Это ж не грех какой, искать помощь в родном доме. Пусть Трофим Николаевич и представился уже три года как, но мы же не чужие люди. Я тебя как дочь люблю и всегда рада поддержать.– А вы…– А я твоему батюшке супругой стала, как твоя мама умерла. Горевал он шибко по Валюше, но ведь нельзя мужчине без женщины обходиться. Вот и сошлись мы, чтобы в одиночестве старость не доживать. А тебя я приняла как родную. Неужели, не помнишь?– Нет! – мотнула головой и нарочно отвернулась, чтобы не отвечать на «материнские» объятия. – Идемте в дом. Время обеденное, друзья скоро вернутся.Надо бы у Кости выяснить, что известно об Акулине. Явно же, Зорин наводил справки о моей родне. Может, какие-нибудь интересные факты всплывут? Ну, не сбежала бы я так поспешно из дома, если бы тут такое радужное житье-бытье было, как описывала мачеха. И документы на наследство неспроста прихватила! Отцу шестой десяток шел, когда его не стало. А Акулине сорока на вид не дашь. Выходит, ей около тридцати лет было, когда она окрутила мужчину почти вдвое старше себя. Зачем ей немолодой и небогатый помещик? Она же далеко не глупа, раз уж с таким умением хозяйством управляет. Что-то тут нечисто, нутром чую.В горнице к нашему возвращению помощницы стол накрыли, только блюда еще не подавали, а томили в печи, чтобы не остыли. На лавке у окошка, забравшись с ногами, сидела Меланья, с интересом рассматривая книжку с картинками и буквами.– Грамоте учишься? – Я подсела к девчонке, которая так сосредоточенно водила пальчиком по строчке и шевелила губами, проговаривая слоги, что вызывала невольную улыбку и умиление.– Угу! – Малявка кивнула и продолжила занятие, не обращая на меня внимания.– А что, ты и буквы уже знаешь? – Для деревенской девочки это достижение, тем более, что я не заметила школы поблизости. – Кто же тебя обучил?– Во сне увидела. Не мешай! – сморщив лобик, Меланья силилась прочитать длинное слово.– Здесь написано: «Маша посадила картошку», – подсказала девочке, на что она насупилась. Видно, сама хотела справиться. – А что значит, во сне?– Каком сне? – Вытаращилась на меня изумленно.– Ты же сказала, что буквы во сне увидела.– Нет, не говорила! Меня матушка по вечерам грамоте учит, – заявила девчушка, хлопая честными-пречестными глазенками.– Меланья! А ну марш на печку, не мешай взрослым. И книгу на место положи. – В горнице появилась Акулина и сразу раскомандовалась.Мда, снова сны! А ко мне в больнице тоже странные видения приходили. В гимназии они прекратились, а тут в первую же ночь привиделись.– Акулина Степановна, а ведь Меланья вам неродная? Откуда она взялась? – Раз уж мои проблемы с памятью теперь не секрет, то можно и поспрашивать, удовлетворить любопытство.– Подкидыш. Ночью подбросили новорожденную к воротам, уповая на жалость и милосердие. А мы ж не звери какие! Забрали к себе на воспитание. Смышленая растет, помощницей станет на старости лет.Ответить на это ничего не успела. С прогулки вернулись подружки и гурьбой ввалились в дом, наполнив его шумными голосами и веселым смехом.– Аська, зря с нами не пошла! – Мила первой влетела в горницу и сразу к печке ринулась, подставляя замерзшие ладошки к теплу. – Мы та-ак накатались и нахохотались от души. До чего же это веселая забава. А Марфа, Марфа-то с салазок перевернулась, и в сугроб! Вот смеху-то было! Ее Тимошка с Архипом вдвоем оттуда еле вытащили.Следом в горнице появилась героиня сегодняшнего дня и молча разложила промокшие варежки, шарф и шапку на полке для просушки вещей. Затем Дарья с Зоей Матвеевной пожаловали, а за ними уже и разрумянившийся Костя.– Разболтала уже? – Марфа сурово зыркнула на притихшую Милу, а после улыбнулась шальной улыбкой. – А мне понравилось! И это она из зависти наговаривает. Молодые люди на эту пигалицу внимания не обратили.– Не рано ли на парней засматриваться? – пожурила девчонку.– И чего это рано? За просмотр денег не берут! – фыркнула Мила и первой протиснулась к рукомойнику, чтобы сполоснуть руки перед едой.– А тебе как, понравилось? – спросила у Дарьи, пока рассаживались за столом.– Неплохо, да, – поджав губы, ответила подруга. – Детские забавы.– Врет! – беззвучно прокомментировала Милка и сразу вжала голову в плечи, когда Григорьева погрозила ей пальцем.– Настенька, нам тебя не хватало! – Костя, усевшийся справа, накрыл ладонью под столом мою руку, лежащую на колене. – Как все прошло?Я вспыхнула, резко отдернув руку, испепеляя взглядом наглеца. Но он только подмигнул задорно и, раз уж моя ладошка выскользнула из хватки, погладил колено. Со всей мстительностью припечатала по ноге Зорина пяткой, чтобы не повадно было. Парень сдавленно охнул, покраснел и закашлялся, чтобы скрыть неловкость.Вот, пристал! Липучий какой, как пиявка. Тряхнув головой, нарочито отвернулась и весь обед не обращала на Костю внимания.Ну а после трапезы, когда вещи у гуляк просохли, мы снова отправились кататься на горку. Ох, и овраги здесь заковыристые! Крутой спуск уходил далеко вниз, петляя среди редких деревьев. И мало того, что следовало держаться за салазки и не слететь с них, так еще и ногами нужно притормаживать, чтобы в повороты вписаться. Глянув на такое дело сверху, я побоялась съехать одна. Девчонки вон на пару с деревенскими парнями катались, а со мной, разумеется, Костя, уселся. А мы, хоть и в одежде зимней, объемные и неповоротливые, а все ж волнительно, когда ощущаешь сильную руку на талии. Прибавить к этому ветер в лицо и стремительный спуск, от которого дух захватывает и сердце замирает на опасных поворотах, и на выходе получается восторженный коктейль из эмоций. Вдобавок, в самом конце мы еще и в сугроб улетели, откуда меня потом вытащил Костя. Не успела я отряхнуться, как следует, как финальный маневр повторила следующая парочка. Зоя Матвеевна, повизгивая и радостно хохоча, как девчонка, точно также упала в снег. Ей повезло меньше, на нее еще Архип сверху навалился, и они вдвоем так смешно барахтались, пока выбирались, что мы животы надорвали от смеха.Судя по тому, что каждый спуск заканчивался схожим образом, я заподозрила, что парни нарочно опрокидывают салазки. Однако уличать в хитрости не стала, понимая, что и для подруг это не стало откровением. Ни одна еще не отказалась от катания, разве что Дарья смущалась, когда в партнеры ей доставались поочередно Костя или Архип. А в паре Тимофей и Марфа, позади садилась подруга, у которой хватало сил управлять тяжелыми салазками. Она еще и Милку прихватывала за компанию, которая визжала за троих. Деревенские ребятишки, к слову, катались с другой горки, менее крутой и опасной. Я попробовала там разок съехать и признала, что взрослая намного лучше.Обратно мы возвращались, когда потемнело на улице. В зимнем лесу вволю не погуляешь, когда, шагнув с тропинки, проваливаешься в снег по колено. От деревни к оврагу проторенная дорога образовалась, мужики расчистили накануне. Заприметив цепочку шагов, уводящих в сторону, поинтересовалась, куда она ведет.– Охотники наши прошли, – пояснил Тимошка. – Тут повсюду тропы проложены, чтобы силки проверять. Аккурат в обход деревни получается.– Прогуляемся? – предложила Дарье, с которой мы условились детский тайник проверить.– У меня сил уже нет, – заныла Милка, состроив жалобную рожицу.– Я и не настаиваю. Мне хочется пройтись по родным местам. Вдруг получится вспомнить? С собой Дашку возьму, она не так промокла, а вы возвращайтесь. Архип с Тимофеем вас проводят, а мы быстро обернемся, заметить не успеете.– Одних в лес не пущу, – ожидаемо влез Костя, но я уж и не рассчитывала, что обойдется без сопровождения.– Акулина Степановна не велела без присмотра оставлять, – поддакнул Архип. – Небезопасно это.– Так, мы и не одни! – Дарья жеманно закатила глаза кверху. – С нами Его благородие прогуляться изволил. Да и чего тут опасаться? Зверя дикого? В это время они к жилью человеческому близко не подходят. Вот к концу зимы, когда есть нечего станет, тогда и стоит бояться.– Темнеет быстро, как бы не заплутали впотьмах, – предпринял последнюю попытку парень, на что Костя молча продемонстрировал световой магический шарик.– Мы недолго, правда же? – Зорин посмотрел на меня вопросительно.– Верно. Полчаса, может, час. – Я пожала плечами и обратилась к воспитательнице, мечтательно любующейся окрестностями. – Вы же не против?– Я? Что ты, Настенька, не против, конечно. Прогуляйтесь, свежий воздух полезен для хорошего сна. Да и Константин Алексеевич присмотрит, не даст в обиду.На том и порешили. Зоя Матвеевна с девочками и ребятами отправилась к деревне, а мы свернули на боковую тропинку и, выстроившись гуськом, потопали в обход. Минут через двадцать молчаливого пути сгустились сумерки, и Зорин зажег магический светлячок.– Настя, мы уже достаточно далеко ушли, чтобы никто не подслушал. О чем ты хотела поговорить? –  нарушил тишину Костя.– С чего вы взяли? Может, я действительно хочу прогуляться по окрестностям?– Хм, возможно, мне это только показалось, – не стал настаивать молодой человек. – Но хотелось бы ясности, куда мы направляемся? Развилку, откуда тропинка ведет в обход деревни, миновали пять минут назад. А эта дорога заводит дальше в лес.Я вопросительно посмотрела на Дарью, которая усиленно крутила головой. Судя по тому, что это она уводила в сторону от деревни, какие-то ориентиры умудрялась находить в незнакомом лесу. Или это он только для меня незнакомый? Если я выросла в этих местах, то изучила тут каждый кустик. Неужели сон был настолько ярким, что Дашка запомнила малейшие детали?Вместо ответа я только пожала плечами и двинулась дальше, потому что Григорьева ломанулась по снегу, сойдя с тропинки. Не представляю, как у нее это получилось, но мы нашли кряжистое ветвистое дерево, на стволе которого виднелись зарубки.– Здесь! – торжественно заявила подруга. – Осталось только забраться наверх и проверить дупло, вон за той толстой веткой. Снизу его никак не рассмотреть.– Подсадишь? – попросила Костю, который уже ничему не удивлялся. Видно, решил подождать и посмотреть, чем закончится наша затея.– С удовольствием! Ты только осторожнее, ветви обледенели, скользкие. Может, объяснишь, зачем мы сюда пришли?– Тайник! – произнесла с заговорщическим видом. – Не знаю даже, есть ли там что-нибудь.– Так, давай я залезу на дерево и проверю!– Не-а! – Покачала головой. – Я сама.Забраться наверх оказалось проще, чем я думала. Костя подхватил за ноги и, как пушинку, подкинул повыше, а дальше я зацепилась за ветки и нащупала опору в виде нароста. Снег только срывался с веточек и сыпал в лицо, а в остальном ничего сложного. За веткой, на которую указала Дашка, я обнаружила темное отверстие в стволе, как раз под детскую руку. На всякий случай я стащила перчатку и, преодолевая брезгливость – мало ли, чем забилось дупло за прошедшие годы, просунула ладошку внутрь. Поморщилась, ожидаемо вляпавшись в старую паутину. Успокаивал факт, что пауков тут быть не должно – попрятались еще осенью от холода. Само пространство внутри дерева занимало небольшой объем. Оно забилось, конечно, трухой и пылью, так что пришлось покопаться, но труды были вознаграждены. Я наткнулась на продолговатый предмет, ухватившись за который, осторожно вытащила его наружу.Сначала я почистила об снег руку от налипшей грязи, а после развязала бечевку на свертке. Прежняя я предусмотрительно замотала содержимое в кусок выделанной кожи, которая защитила от намокания и сырости. Или это сделали руны, начерченные на внутренней стороне? Похоже, что второе, ведь кожа от влаги разбухает, а потом ссыхается. Но это не так важно, как найденный внутри деревянный амулет и записка. Костя запустил магический светляк повыше, так что я сумела прочитать текст.Баю-баюшки-баю, бойся сна в чужом краю.То не волк, не лютый зверь бродит средь живых людей.Не смыкай той ночью глаз – Мара ходит среди вас.Тот, к кому она придет, в сон проникнет, украдетТвою душу, выпьет жизнь. Будешь вечно ей служить.Вычислить ее нетрудно, ночью спит так беспробудно,Что ничем не разбудить. Но не смей во сне убить!Мара сильно разозлится, в новом теле возродитсяИ во снах тебя найдет, отомстит, с ума сведет.Чтобы справиться с бедой, двери в доме все закрой,Собери в бережный круг всех соседей и подруг.А когда придет рассвет, призови на помощь свет.Он изгонит прочь из дома Мару – демона ночного.Что это? Детская страшилка? – сунув бумажку и амулет за пазуху, я полезла вниз. Не удержалась под конец и сорвалась. Но испугаться не успела, Костя поймал, подхватив на руки. Оступился только, споткнувшись об корень в снегу, и вместе мы бухнулись в сугроб. Зорин даже не поморщился, опрокинувшись навзничь, а я распласталась сверху.– Ну, что? Отыскала сокровище? – с улыбкой поинтересовался он.– Э… сомневаюсь, что это можно назвать сокровищем. – Заерзала, пытаясь подняться, но меня перехватили за талию, прижимая к себе.– А я свое, наконец-то, отыскал. – Посерьезнев, Костя потянулся к моим губам, пробуя их на вкус.