Глава 5. Под крылышком Корсакова

Девчонки подскочили как подброшенные. Я на автомате повторила за ними, вытянулась в струнку. В дверях стояла женщина в форме — капитан, с каре светлых волос и взглядом, который, казалось, мог прожечь бетон.

— Я — капитан Савельева, ваш курсовой офицер, — она медленно прошла вдоль строя, и её берцы чеканили каждый шаг. — Для тех, кто ещё не понял: вы не на курорте и не в балетном классе.

Она остановилась прямо напротив меня. Её взгляд скользнул по моим блёсткам, которые в тусклом свете казались неуместным издевательством над… что тут у них в ходу? Над уставом!

— Слушать внимательно. Через десять минут — отбой. В пять сорок пять подъём для тех, кто в спецсписке на допподготовку. Остальные — в шесть ноль-ноль. Форма одежды согласно сезону. Если увижу хоть одну ресничку накрашенную или кольцо на пальце, будете драить плац зубными щётками. Понятно?

— Так точно, товарищ капитан! — нестройно ответили девчонки.

— Не слышу!

— ТАК ТОЧНО, ТОВАРИЩ КАПИТАН! — заорали мы так, что в ушах зазвенело.

Савельева удовлетворённо кивнула, но уходить не спешила. Она заложила руки за спину и смерила нас взглядом.

— И ещё одно. Поскольку группа абитуриенток в этом году экспериментальная, приказом начальника академии за вами закреплён старший куратор из числа отличников старших курсов.

По кубрику пронёсся тихий вздох предвкушения. Девчонки затаили дыхание.

— Старший сержант Захар Корсаков, — отчеканила Савельева. — Он отвечает за вашу дисциплину, физическую подготовку и быт. Любое его распоряжение приравнивается к моему. Всем всё ясно?

В кубрике стало так тихо, что было слышно, как гудит люминесцентная лампа под потолком. Инна и Света синхронно повернули головы в мою сторону. В их глазах застыл немой вопрос: “Ну ни фига себе ты устроилась, Лисичка”.

— Вольно, — недовольно сказала Савельева и вышла.

Дверь за ней закрылась. В кубрике повисла тяжелая тишина.

— Сдаем мобильники, — раздался голос Инны. Она уже стояла у двери с пластиковым ящиком. — Живее, девки. Савельева дважды не заходит. Если найдет под матрасом — лишимся увольнительных на месяц вперед.

Я замерла

— В смысле... сдаем?

— В прямом, куколка, — усмехнулась Света, доставая старую, потертую “Нокию”. — Смартфоны — в сейф к офицерам. Кнопочные — в ящик. Получишь перед отбоем на полчаса, если за день не накосячишь. Добро пожаловать в реальность.

Я дрожащими пальцами достала мобильник. В нем была вся моя жизнь. Контакты тренеров, музыка для танго, переписка с подругами... и сотни пропущенных от Архонтова. Если я его сейчас отдам, я останусь один на один с этим местом. Совсем.

— У меня нет кнопочного, — севшим голосом сказала я.

— Значит, будешь изучать устав по бумажке, — отрезала Инна. — Отбой через три минуты.

Я в последний раз взглянула на экран. Последнее сообщение от Архонтова висело в уведомлениях как приговор: «Ты всё равно будешь моей» . Пальцы дрожали, когда я быстро набрала маме: “Мам, я остаюсь. Привези, пожалуйста, вещи на КПП. Люблю”. Я чуть не всплакнула, глядя, как мой телефон исчезает в ящике под слоем других аппаратов. Всё. Связь с миром оборвана. Теперь я — просто фамилия в списке.

Свет погас резко, оставив только тусклую лампу в коридоре, свет которой падал полоской на пол нашего кубрика.

— Ну ты даешь, Алиска! — сказала Света в темноте. — Твой мужик — наш главный? Это же... это же джекпот! Ты понимаешь, что мы теперь под крылышком самого крутого парня в академии?

— “Под крылышком”? — я нервно усмехнулась, вспоминая его бешеные глаза в каморке. — Девчонки, вы плохо знаете Захара…

— Ой, да ладно тебе ломаться, — Инна игриво бросила в меня подушкой, но я увернулась. — Ревнует просто, вот и хочет приглядывать. Повезло тебе, Корсакова. Будешь нашей связной с “верхами”.

Я молча устроилась на кровати.

Повезло?

Если бы они знали, что завтра в пять сорок пять “верхи” собираются закопать меня прямо на этом самом плацу, они бы мне точно не завидовали.

Я лежала на жестком матрасе, глядя в темный потолок. Скрипели кровати, кто-то тяжело вздыхал.

Перед глазами стоял Захар. И его обещание превратить мою жизнь в ад.