=24=

После разговора с Русланом я чувствовала, что на душе стало легче. Словно признавшись, я частично сняла груз со своей души и сердца. Конечно, это совсем не означало, что все наши проблемы исчезли за одно жалкое мгновение, но, кажется, впервые за долгое время я подумала о будущем без сильного страха, заглядывая вперёд с надеждой, от света которой даже самая затаенная тревога таяла, как дымка, и предпочитала скрыться в тени.

В тот же день я уснула ранним вечером, не просыпаясь до самого утра, а наутро почувствовала себя отдохнувшей, бодрой и полной сил. Душевный подъем и прекрасное самочувствие не ускользнули от медицинского персонала, проверяющего меня по утрам.

Врач отправил меня на дополнительные обследования и уколы. Следом, словно тень, двинулся мужчина, приставленный отцом Руслана. Мурад заранее предупредил меня об этом, потому я спокойно восприняла ещё одного человека, шествующего в сопровождении. Хотя, признаться, я была немного смущена и чувствовала себя неловко, рядом с таким большим количеством охраны.

Неужели мне действительно грозила опасность? Конечно, сама я не представляла ничего значительного в мире криминала, где вращался Лютый. Но его отец сказал, что я могу стать способом, которым могут попытаться навредить мужчине. Не напрямую, но через дорогих ему людей.

Было безумно волнительно осознавать, что я для Руслана значу нечто большее, чем просто инкубатор для вынашивания его детей. Приятное, теплое чувство охватило всё тело, проникнув в каждую клеточку, создав впечатление, что я парю над поверхностью пола.

Тем же днем я получила еще одно подтверждение, что Руслан был предельно серьёзен, а его обещания не стали пустым звуком. Мурад Османович навестил меня не один, а в компании Тимофея. Это событие меня несказанно обрадовало, и Тимофей тоже был счастлив увидеться со мной.

— Спасибо, что присматриваете за ним, — от всей души поблагодарила я отца Руслана. — Мне гораздо спокойнее, когда я знаю, что Тим не остался один.

— У него есть особенности. Со слухом, — качнул головой мужчина. — С таким затягивать не стоит. Когда ты собираешься их решать?

— По правде говоря, Руслан уже договорился с клиникой и хорошим врачом. Мы должны были поехать с Тимофеем на текущей неделе, но вмешались обстоятельства. Теперь нужно дождаться, когда меня выпишут и заново попросить о встрече.

— Что вообще говорят врачи?

— Слух Тимофея может ухудшиться, если не лечить. Большего сказать не могу. Нужно хорошее обследование.

Мурад Османович снова покачал головой, задумался, погрузившись в свои мысли, потом сказал негромко:

— У моего младшего сына тоже были проблемы со слухом. Врожденная глухота. Лечению не поддавалась. Можно было лишь слуховые аппараты носить. Сейчас медицина шагнула далеко вперёд и даже если нужно установить такой аппарат, он не займет много места, будет выглядеть аккуратно, а в то время, почти тридцать лет назад, это выглядело совсем иначе. Мой младший сын Малик не любил носить носить слуховые аппараты. Это стало одной из причин катастрофы…

Я прислушалась к словам Мурада Османовича. Внезапно меня посетила догадка: именно поэтому Лютый так резко отреагировал, бурно и настойчиво предлагая мне помощь с лечением Тимофея. В тот миг Лютый сказал мне, что я даже не представляю, к каким последствиям может привести промедление.

— Что случилось?

— Тогда я разводил племенных жеребцов, рука была крепче, чем сейчас, и я не пасовал перед сложностями вроде дурного нрава лошади. Сам усмирял и объезжал непокорных… Один из таких жеребцов оказался чересчур норовистым. Бывалые люди советовали мне избавиться от дурного коня, пока тот не довел до беды. Но я был упрям и к тому же вывалил за жеребца баснословно огромную сумму денег. В тот злосчастный день дурной жеребец вырвался из моих рук и убежал, помчал во весь опор. Он перемахнул через ограду и попал во двор, где играл Малик. Ему в то время было примерно столько же, сколько Тимофею. Малик был без слухового аппарата и ничего не услышал, а когда увидел опасность, то было уже слишком поздно. Конь просто затоптал мальчишку… Моей вины в произошедшем невероятно много. Не проходит ни одного дня, чтобы я не сожалел о случившемся или не думал, а что, если бы Малик услышал об опасности? Успел бы отпрянуть в сторону и остаться в живых?

Мужчина переплел пальцы и задумался, разом постарев лет на десять, а то и больше. Мне стало грустно от его рассказа, я сама много раз крутила в голове подобные мысли, страшась, как бы не произошло беды из-за ухудшающегося слуха Тимофея…

— Мне очень жаль, — произнесла я и, поддавшись внезапному порыву, накрыла руки мужчины своей ладонью.

Мурад Османович качнул головой, похлопал по моей руке и усмехнулся:

— Руслан Малика очень любил и не простил мне этой ошибки до сих пор. Он пристрелил того жеребца, не став ждать, пока я сам избавлюсь от дурной лошади. С той поры мои отношения со старшим сыном натянутые. Он не желает принимать помощь, даже если в этом есть нужда.

— Руслан говорил мне, что вы хотели забрать меня и Тимофея на время. Он спросил моего мнения и пообещал, что если захочу уехать подальше отсюда, он всё устроит.

— Да неужели?! — оживился отец Руслана, и в его глазах зажегся огонек. — Мне он ничего подобного не говорил, лишь на дверь указал.

— Мне нет нужды вас обманывать. Он предложил, но я сама отказалась. Не хочу никого обидеть, но считаю лучше быть там, где мне уже знакома обстановка, а переезд, пусть даже временный, это всегда стресс не только для меня, но и для Тимофея.

— Я предложил этот вариант Руслану в момент, когда не знал всей картины происходящего. О том, что твоему мальчишке требуется лечение. Сейчас понимаю, что такое предложение было опрометчивым, от желания уберечь и помочь сыну-упрямцу, который ни за что не признается, что ему нужна помощь.

— Мне кажется, у вас наладятся отношения. Руслан вам доверяет, иначе бы вас здесь не было, — обнадежила я мужчину.

Мне показалось, что мои слова приободрили Мурада Османовича. Он покинул палату в приподнятом настроении и мне было приятно видеть, что Тимофей поладил с отцом Руслана.

Я проводила мужчин взглядом и из окна больницы наблюдала с улыбкой, как Тимофей направляется к автомобилю вместе с отцом Лютого.

В тот же миг послышался легкий, но требовательный стук в дверь. Я обернулась с улыбкой, решив, что ко мне в палату вновь заглянул врач или медсестра, но улыбка замерла на моих губах.

В дверном проеме палаты стоял Лютый.

Я торопливо сглотнула ком, появившийся в горле неизвестно откуда.

Ноги ослабли в коленях, и пол под ногами предательски качнулся из стороны в сторону. Я нашарила левой ладонью подоконник и схватилась за него, чтобы не упасть.

— Руслан?! Что ты здесь делаешь?!

— Тебя хочу… увидеть.

Краткая пауза разделила предложение на две части. Неосознанно это сделал Руслан или нарочно, но эта краткая заминка не прошла мимо меня и двусмысленность предложения обострила восприятие.

Боже! Неужели он действительно находился здесь?! Со мной?!

Я с жадностью и тревогой всмотрелась в лицо Руслана. Усталость давала о себе знать запавшим взглядом и серыми тенями под глазами.

С одного взгляда было понятно, что лучше бы Лютому находиться в больничной койке, но взгляд мужчины горел решимостью и таким голодным огнем, что я бы не осмелилась указать ему на дверь, хоть и попыталась облагоразумить его словами:

— Но тебе… тебе же нельзя…

Я ещё много чего собиралась сказать ему, но Лютый оборвал мои слабые попытки:

— Можно. А для скорейшего выздоровления я бы даже сказал, что жизненно необходимо! — хрипло возразил мужчина и сделал шаг в мою сторону, плотно закрыв за собой дверь.

Руслан направился ко мне медленным, но уверенным шагом. Внезапно стало так тихо, что я слышала, как бьется мое сердце и шумит кровь в ушах.

Я не единожды видела Лютого, но всегда смотрела на него лишь украдкой, словно воруя у судьбы возможность полюбоваться этим сильным, большим мужчиной.

Однако сейчас, после того, как мы приоткрылись друг другу, необходимость таиться отпала, и мне представилась возможность хорошо рассмотреть мужчину, проведя взглядом по его мощной мускулатуре и широким плечам. Я в очередной раз подумала, что он проводил много времени в спортзале и невольно восхитилась, как его роскошным телосложением, так и умением найти время для себя даже будучи сильно занятым человеком.

Я рассматривала его, кляла себя за то, что смотрю и не могу отвести взгляд. Стоило это сделать немедленно, пока мужчина не понял, что мой взгляд был словно приклеен к его телу.

Руслан шел прямиком ко мне и остановился рядом.

Непривычно было видеть Лютого одетым в просторную спортивную футболку белого цвета и спортивные шорты, длиной чуть ниже колена. Обычно он отдавал предпочтение другому стилю в одежде. Однако это ничуть не умаляло способности Лютого повергать в состояние легкой нервозности при его приближении.

Лютый остановился рядом и обвел меня пристальным взглядом, от которого по коже расползлись острые мурашки и заострились вершинки груди.

Руслан не преминул отметить это своим тёмным, тягучим взглядом и я, постеснявшись подобной реакции тела, начала искать, чем бы прикрыться поверх больничной сорочки, натянувшейся на груди.

Но Руслан был быстрее. Он опустил руки мне на плечи и склонился с улыбкой, которая лишь скользнула по его глазам и затерялась где-то в левом уголке губ.

— Замёрзла? — поинтересовался невинно. — У тебя мурашки по коже.

— Не знаю. Сейчас меня то в холод, то в жар бросает, — призналась я и пожалела, потому что взгляд Лютого после этого стал еще темнее и выразительнее.

— Надеюсь, это не от дурного самочувствия? — спросил Руслан, сканируя мое тело взглядом.

Мне стало трудно дышать, и знакомый жар заструился по моим венам, проникая в каждую клеточку тела, а в низ живота — особенно сильно. Внутри начали порхать бабочки.

— Нет, я хорошо себя чувствовала с самого утра, а сейчас… Сейчас мне стало ещё лучше. А ты? Неужели тебя отпустили из больницы?

Лютый держал ладони на моих плечах, не сдвигая их ни на сантиметр, но вместо сильных пальцев по моему телу струился его жадный, мужской взгляд, проникая под одежду и заставляя гореть.

Большие, шершавые ладони обожгли кожу запретным жаром. Лютый медленно провел по плечу и большим пальцем нежно, интимно погладил выступающую косточку ключицы, чем вызвал ещё больше трепета и страха, но с привкусом затаенного ожидания: что же последует за этим жестом?!

Мое тело насквозь пронизали искорки взаимного притяжения. И чем дольше ладони Лютого оставались там, где они лежали, там быстрее таяла моя воля.

— Я сам себя отпустил. Невмоготу больше находиться вдалеке от тебя, Машуня.

Голос мужчины сел на несколько тонов и наполнился бархатной хрипотцой, чувственной и смелой. От этого звука мои ресницы дрогнули и глаза закрылись сами по себе.

В тот же миг Лютый опустил губы на мою щеку, а оттуда жадно и горячо скользнул ими на шею. Я всхлипнула и потянулась к нему в ответ за дополнительной порцией ласки, руки взметнулись к мужским плечам как по волшебству.

Мне хотелось обнять Руслана в ответ крепко-крепко, но едва ладони коснулись его широкой груди, я ощутила плотный край бинта, хорошо чувствуемый через ткань просторной футболки, надетой на мужчине.

— Постой…

Лютый не остановился, жадно продолжая целовать шею, оттягивая сорочку вниз, прокладывая дорожки поцелуев вдоль ключиц.

— Руслан, ты же не просто так забинтован!

С огромным трудом я сомкнула ладони на его скулах, покрытых короткой, колкой щетиной и заглянула мужчине в лицо. Он задержался, тяжело дыша. Сейчас Руслан смотрел на меня сверху вниз, его взгляд был глубоким, горящим и проникал мне под кожу, рождая ощущение, что нет никого в целом мире, кроме нас вдвоём.

— Меня немного подстрелили. Но как видишь, я жив и почти полностью здоров.

— Бинты — это не шутки. Я бы вообще тебя из больницы не выпустила!

— Ты же училка. Накажи меня строго. За непослушание и нарушение больничного режима, — игриво предложил мужчина.

— Руслан! — возмутилась я.

— Ты меня приманила своими словами. Веришь или нет, но даже уснуть не получилось. Так сильно хотелось получить подтверждение мыслям, на которые меня натолкнул наш вчерашний разговор, — произнес Лютый, продолжая смотреть на меня глубоким, пристальным взглядом.

Он обхватил мой подбородок и приподнял лицо, теперь мужчина казался мне ещё выше и сильнее, чем есть, потому что я смотрела на него снизу вверх и тени ложились на его лицо, придавая загадочное выражение.

— Тебе нельзя не спать. Я хочу, чтобы ты поправился как можно скорее.

— Это твое единственное желание? — поинтересовался Лютый.

Мне пришлось собрать всё самообладание, которым я только владела, чтобы суметь произнести хотя бы несколько слов в ответ.

— К чему этот вопрос?

— Как же твои другие слова? О том, что скучаешь. Скучаешь или нет? — хрипло поинтересовался мужчина.