Глава 14

Соня

— Не прикасайся ко мне! — вскрикиваю я. — Не смей даже пальцем меня трогать! Исчезни из моей и Полины жизни раз и навсегда. А если ты этого не сделаешь, то я пойду в полицию! Я это сделаю. Так и знай.

Один рывок — и я вновь прижата его мощными руками к двери, слегка ударяюсь спиной об неё. Дикий оскал Майкла прожигает меня насквозь, и кажется, что он прожжёт во мне дыру. Пальцы рук впиваются в мою кожу с такой силой, что на ней, как бы мне этого ни хотелось избежать, останутся темные отметины. Из-за чего придётся носить одежду с длинными рукавами — чтобы ни дочка, ни кто-либо другой не увидел их.

Вот только моя рабочая форма состоит из тёмно-синих штанов и такого же цвета рубашки с короткими рукавами, из-под которой будут видны эти тёмные синяки на коже от грязных рук этого человека. Не хотелось бы отвечать на вопросы коллектива, откуда эти отметины на моих предплечьях.

— Ты вздумала мне угрожать? — рычит Андерсен.

— Только предупреждаю, Андерсен. И если сейчас ты не отпустишь меня, то я позову охрану. Тебе же не нужны неприятности у нас в стране? Не боишься, что тебя не выпустят из страны?

Понимаю, что, возможно, нарываюсь на неприятности в лице Майкла Андерсена, но по-другому я просто не могу. Я должна защищаться. Я больше не маленькая хрупкая девочка, которая не может за себя постоять, а взрослая женщина, у которой маленький ребёнок, за которого я в ответе.

А если не получится припугнуть так, то придётся поговорить с Алексом и Мишкой. Уверена, в беде они меня не оставят и хорошенько поговорят с этим подонком, который не понимает с первого раза.

— Я с тобой ещё не закончил, Соня. Так и знай. Ты так просто от меня не избавишься.

— Выметайся от сюда, Майкл! Иначе отсюда тебя выволочит охрана!

Он ещё мгновение смотрит в мои глаза, прожигая меня своим взглядом. А в следующую секунду отпускает, но смотреть не прекращает.

Одной рукой нашариваю ручку двери и открываю её, желая, чтобы этот человек немедленно покинул этот кабинет и клинику.

— Выметайся! И только попробуй появиться ещё раз здесь или около моего дома, если и об этом тебе рассказали мои родители, заявление пойдёт в полицию.

Андерсен делает шаг к выходу, но, остановившись возле меня, наклоняет голову вниз и тихо, но так, чтобы я услышала, произносит:

— Ты всё равно будешь моей!

И скрывается. Я же закрываю дверь за ним и прислоняюсь спиной к ней, прикрыв глаза. Из моей груди вырывается стон облегчения. Познакомилась, называется, на свою голову с “хорошим мальчиком”. Ну, мама…

Как бы я ни хотела, но прекрасно понимаю, что его мои слова ни капельки не напугали. Он не из тех людей, кто так просто откажется от своей цели, которую желает заполучить. Если бы это было так, то Майкл бы не построил свою компанию, которая имеет бешеную популярность. И его цель сейчас — это я. Но по крайней мере я попыталась его вразумить.

Дальше, если он не отстанет, разговор пойдёт по-другому.

Пальцы касаются кожи там, где Андерсен сжимал её, я слегка массирую предплечья, желая, чтобы всё же не появились синяки. В голове же делаю себе заметку о том, что нужно позвонить маме и поговорить с ней серьёзно. Узнать у неё, зачем она сказала мужчине, где я работаю. Для чего всё это?

Часы тикают, говоря о том, что рабочий день подошёл к концу, и я, честно говоря, ужасно рада этому. Как же долго он сегодня тянулся. Кажется, целую вечность.

Подхожу к своему шкафу, переодеваюсь и, взяв сумку, выхожу из своего кабинета, закрыв его на ключ. На ресепшене прощаюсь с Витой и Катей, одна из них взволнованно смотрит на меня. И тут не нужно быть гением, чтобы догадаться, о чём она думает. Я же ей просто улыбаюсь, говоря этим, что всё хорошо.

Выхожу из клиники и наконец с наслаждением вдыхаю свежий воздух. Закрываю глаза, считаю до трёх и медленно выдыхаю. Прохладный ветерок ласково касается моей кожи, принося облегчение.

По дороге к садику набираю Марине, чтобы узнать, как у неё дела и как Тошка. В ответ она приглашает нас на выходные на дачу, где они с мужем решили устроить отдых и пожарить шашлыки. Я даю своё согласие, не против этой затеи. Да и Бусинка моя, уверена, будет только за.

Уже почти закончила разговор, как сталкиваюсь с кем-то плечом. Поворачиваю голову в сторону и от удивления ахаю.

— Сонь, у тебя там всё в порядке? — звучит из динамика взволнованный голос Беловой, когда я замолкаю.

— Да, да. У меня всё хорошо. Не переживай. Давай я, как приду домой, наберу тебе.

— Хорошо, — соглашается подруга и отключается.

Я убираю телефон в сумку и улыбаюсь.

— Ленка, привет, — не могу сдержать радости от встречи с давней знакомой.

— Соня?! Привет! — вскрикивает и кидается ко мне, крепко обнимая.

Я же в ответ обнимаю её. Сколько же лет мы не виделись с Леной? Лет пять. С того самого момента, когда я уволилась из клиники, где мы работали с ней вместе.

Канаева первая отстраняется от меня и рассматривает меня с ног до головы. Я же в ответ смотрю на неё: бывшая коллега очень сильно изменилась. Стала ещё красивее, похорошела. Даже не сразу её узнала.

— Ты куда пропала, Ярославская? Как тогда ушла от нас, так ни слуху ни духу от тебя. А мы, между прочим, все по тебе скучали. Думали, как ты там поживаешь? Хотя бы раз забежала к нам.

— Я уехала тогда из города буквально через несколько месяцев после того, как уволилась. За границей у родителей была. Вот только буквально недавно вернулась.

— Вон те на, — удивляется Лена, но при этом улыбка не сходит с её лица. — Всё же решилась уехать.

— Так получилось.

— А мы-то подумали, что забыла про нас. Слушай, ты же, наверное, не знаешь новости, — я машу головой, не имея понятия, о чём Канаева говорит. — После того, как ты ушла, такое началось! Буквально через неделю пришла проверка, и столько всего нашлось на Шестинского, что его лишили лицензии. Выперли из клиники, и я слышала, вроде пытались закрыть — он какие-то махинации проводил.

Я от её слов застываю в шоке, не ожидая от давней подруги услышать такое. Чего-чего, а такого — нет.

— И ещё Дашку уволили. Крылова тоже вроде как в сговоре была с Шестинским. Но ей ничего не предъявили — главный наш не стал на неё писать заявление. Только уволил. Пожалел.

Лена начинает рассказывать мне все новости, что тогда произошли, но я её перебиваю. Мне нужно бежать на Полиной. Договорились встретиться с девушкой на днях, выпить кофе и поговорить, обменявшись номерами.

Всё дорогу до садика я обдумывала словами подруги. Из головы никак не уходили её слова о бывшем моём начальнике и о том, что произошло после моего увольнения. А у меня появилось ощущение, что это всё не просто так.