Глава 15

Соня

Все последующие дни прошли относительно тихо и мирно. Андерсен больше не появлялся, и я надеялась, что он всё понял и больше не побеспокоит меня. С мамой я основательно поговорила, рассказав ей всё, что произошло. Она, конечно же, была в шоке, сказав, что не думала, что так всё получится. Что она хотела для меня и Полины только самого хорошего.

Только вот получилось всё не так радужно, как она думала. И я, как мать, её прекрасно понимаю, потому что для своей Бусинки я желаю только самого лучшего. Чтобы она была только счастлива. Но моё мнение нужно слушать и слышать.

А я не раз говорила ей по поводу Майкла. Вот только мама не слышала меня. А может, и не желала слышать.

Выходные, как и планировали, провели на свежем, чистом воздухе, на даче у Беловых. К нам присоединились и Света с Алексом. И конечно, наши дети: Полина и Антошка.

Дети веселились, играли. Марина, Света и я накрывали на стол, готовили еду, мужчины занимались мясом. Атмосфера была семейная, очень уютная и теплая. Впрочем, как и всегда, когда мы все вместе встречаемся. Всё же нашей дружбе не один год. И я очень счастлива, что у меня есть такие друзья, как они, на которых я могу положиться в трудную минуту.

Кстати, об этом. Ребятам я рассказала про Майкла, который появился, как черт из табакерки, когда его совсем не ждали. Про него ранее они были в курсе. А Света с Мишей его даже видели, когда приезжали ко мне.

Белову он сразу не понравился, он даже сказал мне, что может с ним по-мужски поговорить. Я отказалась, потому что ещё в то время он вёл себя прилично. На тот момент Андерсен ещё не показал своё истинное лицо.

И сейчас друг предлагает свою помощь. Руки Миши сжимаются в кулаки, он хмурит густые брови.

— Сонь, давай я с ним по-мужски поговорю. Его поведение уже вышло за рамки.

Я качаю головой, нервно перебирая пальцами края теплой накидки, наброшенный на мои плечи. Был уже поздний вечер, и стало заметно прохладней, поэтому мы решили утеплиться, чтобы не замёрзнуть. Детей тоже одели потеплей.

— Нет. Пока ничего не надо. И я отказываюсь не потому, что мне его жаль, Миш, — поднимаю на друга глаза. — Мне совершенно не жаль его. Ни капли. Но я просто не знаю, где он сейчас: задержался ли в России или вернулся в штаты? А искать его в городе — всё равно, что иголку в стоге сена.

— Тут ты права, — берёт своё слово Саша. — Может, пробить по своим каналам?

— Вряд ли мы его найдём. Всё же он нерусский. А с этим будет, скорее всего, тяжелее. Соня права, мы не знаем, где он сейчас. И уехал ли. У тебя же нет знакомых в аэропорту? — спрашивает Марина.

— Нет.

— Вот и у нас нет.

Да, если бы были, то было бы проще пробить его и узнать, уехал Андерсен или же нет.

Я задумалась, но уже не о мужчине, который не может оставить меня в покое, а о совсем другом. Точнее, о другом мужчине и о том, к чему он может быть причастен. Это никак не выходит у меня из головы, как бы я ни пыталась переключить мысли.

Я постоянно возвращаюсь в воспоминаниях к разговору с Леной и к её рассказу о случившемся с Шестинским.

Моей руки кто-то коснулся, и я вздрогнула. Подняла голову вверх.

— О чём ты задумалась? — слегка обеспокоенно спросила меня Света.

— Да так. Пустяки, — махнула рукой, вливаясь в всеобщий разговор.

На ночь мы остались на даче у друзей все вместе. Было уже поздно ехать обратно. Да и дети устали, поэтому решили все вместе остаться тут, благо места хватало всем. А уже утром поехали в город.

Весь оставшийся день провели с Полей дома. Готовили кушать, играли и занимались: учились считать, писать и читать. У меня очень смышлёная, умненькая девочка, которой я очень горжусь. А вечером смотрели мультики и вместе легли спать — моя Бусинка никак не хотела ложиться этой ночью спать одна.

Утром отвела малышку в садик, а сама направилась на работу. А там погрузилась в бумаги, график, который нужно было составить девочкам на операцию, и остальную рутину. На этой же неделе у меня по плану две операции, но не допоздна, а с самого утра, как было до этого. Поэтому просить Марину забрать Полину не нужно будет.

После обеда столкнулась с Алисой, нашей новенькой, которая пришла совсем недавно. Она как раз спрашивала у меня о графике на этой неделе.

— Алис, у тебя на этой неделе одна операция. Ставлю тебе так, потому что ты у нас новенькая и тебе нужно привыкнуть. По поводу дежурств обратись к старшей медсестре. Я только по операциям.

— Спасибо большое, Софья Александровна, — девушка мило мне улыбнулась, но я никак почти не отреагировала на это, потому что быстрым шагом в мою сторону шёл Егор.

Несмотря на расстояние, я сразу заметила обеспокоенное выражение его лица, и его напряжение в ту же секунду передалось и мне. Как-то сразу я поняла, что что-то случилось.

— Соня, — позвал он, и я услышала выдох облегчения, будто он искал именно меня.

Я тут же забыла, что около меня продолжала топтаться Алиса, и шагнула навстречу Егору.

Приблизившись, Свободин прикоснулся к моему локтю, но так нежно и трепетно, что где-то в глубине моей души вспыхнуло незваное тепло, которое против воли охватило меня, рассыпаясь мурашками по коже.

Я пыталась убедить себя, что прикоснулся он ко мне чисто машинально, но мне это плохо удавалось.

— Егор, что случилось? — будто во сне я подняла руку и невесомо коснулась пальцами руки Егора. Он был обеспокоен, и эта нервозность передалась мне, я сразу подумала о Виктории Викторовне.

— Сонь, хорошо, что я тебя встретил. Маме плохо.

— Что с ней?

— Головные боли.

— Иди в палату, я сейчас приду.

Егор посмотрел на меня, кивнул и, развернувшись, направился обратно в палату. Я шагнула было за ним, но вдруг услышала около себя вздох. Алиса! Я совершенно забыла, что она здесь. Повернувшись к девушке, я рассеянно пробормотала:

— Иди работай, — она удивлённо посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Я же кинулась к сестринскому блоку, где лежали нужные мне препараты.

Не медля ни секунды, я кинулась в помещение, где находятся у нас так мне сейчас нужные препараты — нужные, чтобы помочь Виктории Викторовне.

Тем более о помощи меня попросил Егор. А ему я отказать не могу.

Открыв дверцу шкафа, в котором лежал нужный мне препарат, взяла одну ампулу и положила её к себе в карман. Также захватила шприц с иглой и вату со спиртом, чтобы обработать кожу перед уколом. Вышла из кабинета, закрыла его на ключ, и быстрой походкой двинулась в сторону палаты, где меня уже ждали.

Стоило мне только зайти, как Егор подорвался ко мне.

— Я уже думал, ты не придёшь, — голос его был взволнован, а волосы торчали в разные стороны.

— Я же сказала, что приду, — кивнула ему и сделала шаг к кровати.

Мой взгляд упал на маму Свободина, которая лежала на кровати и была белее мела. Мне было жаль женщину, которая проходит через такие муки. Даже представить не могу, как тяжело ей даются эти боли.

Видно, насколько ей больно.

Подойдя к кровати, присела на её край. Виктория Викторовна приоткрыла глаза, поморщившись — настолько боль была невыносима, что терпеть её не было никаких сил.

— Соня. Ты пришла, — её голос был тише дуновения ветерка, а её рука, потянувшаяся было ко мне, остановилась, едва оторвавшись от простыни, и обессиленно упала. Тогда я обхватила её ладонь и легонько сжала.

— Я пришла, Виктория Викторовна. Сейчас я сделаю укол, и вам станет легче. Хорошо? — женщина кивнула.

— Спасибо.

И прикрыла медленно свои глаза. Я же вынула из кармана всё необходимое: смочила ватный диск спиртом, набрала в шприц лекарство и обработала руку мамы Егора.

— Соня, ты знаешь, что делать? Уверена? Ей после этого станет легче?

Повернула голову в сторону Свободина, который стоял чуть поодаль от меня. Нахмурилась.

— Ты мне не доверяешь?

Но в ответ я услышала лишь молчание, которое кольнуло в самое сердце. Неприятно было знать, что некогда родной и любимый человек сейчас тебе не доверяет. Да, может быть, в этом есть моя вина — в прошлом без объяснений причин я просто исчезла. Но сейчас он сам меня нашёл. Можно сказать, сам попросил о помощи и при этом не доверяет.

Тогда зачем он просил меня о помощи? Подошёл ко мне в холе клиники?

— Егор, ты мне не доверяешь?

Спросила ещё раз, смотря прямо в его холодные синие глаза. Мне нужно знать, что он мне доверяет. Без этого я не смогу сделать укол Виктории Викторовне. Не смогу ей помочь, облегчить её боль.

— Доверяю, — слетело с его губ, когда он так же неотрывно смотрел на меня.

Я кивнула и, повернув голову в сторону его мамы, ещё раз обработала руку там, где расположены вены, нащупала её и уколола. Женщина поморщилась — препарат болезненный. Но всё же лекарство быстродействующее, должно помочь. Поэтому совсем скоро ей станет лучше. А мне нужно будет предупредить Глеба Семёновича и рассказать, что у пациентки головные боли.

Вообще-то мне нужно было предупредить его до укола, но я так спешила помочь, что совершенно ни о чём не могла думать. Надеюсь, он поймёт меня и не станет сильно отчитывать.

Всё это время я чувствовала на себе пристальный взгляд гонщика, который неотрывно следил за мной. Я же старалась не обращать на это никакого внимания. Нужно сосредоточиться на его маме.

Завершив укол, приложила к ране вату и согнула руку в локте.

— Виктория Викторовна, — тихо её позвала.

Женщина приоткрыла свои глаза и внимательно посмотрела на меня, слушая то, что я собираюсь ей сказать.

— Сейчас вам станет получше. Вы немного отдохните, поспите. Сон вам сейчас необходим. И я хотела сказать, — сделала паузу, собираясь с силами и надеясь, что Егор не услышат мои слова. — Подумайте о моих словах. Тех, что я говорила при прошлой нашей встрече. Вы должны жить. За вас переживает вся семья. И Егор переживает. Очень. Поэтому вы должны бороться, а всё, что было в прошлом — отпустите. Не нужен вам этот камень на сердце. Хорошо?

Пока говорила, мои пальцы аккуратно и ласково гладили бледную кожу рук мамы бывшего возлюбленного. Я старалась, чтобы Виктория Викторовна меня поняла, услышала и наконец стала бороться.

Женщина кивнула и слабо улыбнулась.

— Спасибо.

Я в ответ сжала её руку и тут же отпустила.

— Отдыхайте, — проговорила и встала, собирая использованные шприц и ампулу и убирая их в карман.

Встала с кровати и двинулась к выходу из палаты. Здесь мне больше нет смысла находиться. Нужно работать. Лишь поравнявшись с Егором, проговорила:

— Укол сделала. Она отдохнёт, и ей станет легче. Поговори с её лечащим врачом. Если мне не изменяет память, то это Глеб Семёнович, — получив утвердительный кивок, продолжила. — Пускай проведут все нужные процедуры и назначат лекарство. И… Всё будет хорошо. Виктория Викторовна выздоровеет.

Больше ничего не сказав, сделала шаг к двери. Возле неё, когда ладонь опустилась на ручку двери, услышала тихое, холодно, почти отрешённое, будто он был где-то в своих мыслях:

— Спасибо.

Я ничего не ответила. Вышла из палаты и осторожно закрыла за собой дверь.