Глава 16

Соня

Закрыв дверь в палату, я отправилась в помещение, где хранятся подотчётные лекарственные средства. Нужно записать в журнал, что я взяла и для какого пациента. И оставить ампулу в отсеке для уже использованных.

Записав данные и закрыв помещение на ключ, направилась в кабинет главного. Его следует поставить в известность, что и для чего я брала, хоть и сделать это нужно было до того, как колоть препарат. Но времени у меня не было, поэтому иду “сдаваться” сейчас. Буду надеяться, что взбучки не последует.

Подойдя к кабинету, коротко постучала и, опустив ладонь на ручку двери, приоткрыла её. Глеб Семёнович на месте, что уже хорошо. Заглянула в помещение.

— Глеб Семёнович, к вам можно?

Мужчина сидел за своим рабочим столом и что-то писал. Услышав мой голос, он оторвал взгляд от документов и посмотрел на меня.

— Соня, сколько раз говорил тебе, чтобы ты обращалась ко мне на “ты” и по имени, — пожурил меня начальник.

Я на это лишь скромно улыбнулась. Глеб действительно много раз об этом мне говорил, но всё же на работе я привыкла держать субординацию. Не переходить границы начальника и подчинённой. Мне хватило бывшего моего начальника в лице господина Шестинского. Хоть и никогда черту в общении с ним не переходила.

— Вы же знаете, Глеб Семёнович, я так не могу. Всё же мы на работе.

— Хорошо. Заходи.

Я вошла и опустилась на стул напротив мужчины, который, отложив бумаги в сторону, сцепил руки перед собой. Смотрел на меня, ожидая, что я скажу.

— Что-то случилось? — спросил Горский.

— Нет, — покачала головой. — Точнее, не совсем. Я пришла вам сказать, что использовала один подотчётный препарат. Понимаю, что нужно было вас предупредить до его использования, но времени у меня не было.

Глеб нахмурился, а у меня сердце ушло в пятки, я подумала, что всё же получу за это выволочку. Но у меня правда не было времени. И если нужно, то понесу за это наказание.

— Рассказывай, что за препарат, для кого и что случилось.

Я кивнула и начала свой рассказ.

— Я была в коридоре, когда увидела Егора… Егора Свободина, — осеклась. Черт. Горский сузил глаза, внимательно на меня посмотрел, но ничего не сказал. И я продолжила: — У его мамы начались головные боли, и он попросил меня о помощи. Понимаю, что прежде всего сначала вам нужно было об этом сказать, а потом уже ставить укол. Но понимаете, времени совсем не было. После, конечно, я всё записала в журнал и оставила использованную ампулу. И потом уже пришла к вам, чтобы сказать.

Закончив рассказывать, шумно выдохнула и стала ждать слов Глеба Семёновича. Надеялась, что он всё поймёт и не будет сильно меня отчитывать.

Горский с минуту молча гипнотизировал меня, а потом откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. От его следующих слов я опешила и в шоке застыла, не зная, что ответить и сказать.

— У тебя что-то есть с этим Свободиным?

— Эм, что?!

Я не ожидала от мужчины этого вопроса. Думала, что он будет ругаться, что я сначала его не предупредила и поставила укол. Будет задавать уточняющие вопросы. Да что угодно. Но только не это. Такого вопроса я точно не ждала.

— Между вами что-то есть? Между тобой и Свободиным что-то есть?

Вот и что ему сказать? По сути-то, ничего нет между нами, но я не могу понять, зачем он задаёт все эти вопросы? Для чего они ему? Что он хочет узнать? Я не понимаю.

Вцепилась руками в колени, чтобы скрыть возникшую дрожь и волнение.

— Нет, — голос дрогнул, и сердце ускорило ритм. Сделав глубокий вдох, проговорила вновь более уверенно: — Нет. Между мной и Егором Свободиным ничего нет.

— Точно? Тогда откуда такая оговорка? Или ты лично его знаешь? — Горский подался ко мне вперёд.

— Когда-то давно, больше пяти лет назад, он попал в аварию, и я ассистировала на его операции. Я тогда работала в той клинике. Поэтому мельком его знаю.

Старалась сделать голос уверенным, чётким, чтобы не выдать себя со всеми потрохами. И, по-моему, мне поверили, потому как мужчина расслабился и кивнул. Будто действительно поверил каждому моему слову.

Впрочем, в моих словах не было ни капли фальши и лжи. Так оно и было на самом деле, лишь с одной оговоркой о том, что после у нас были недолгие отношения.

— Хорошо. Раз ты говоришь, что между вами ничего нет, то я тебе верю. Что насчёт препарата, что ты взяла и сначала не предупредила меня, то всё хорошо. Главное, ты всё записала и после меня предупредила. Но в следующий раз всё же следует сначала мне сказать.

Напряжение меня отпустило — Глеб Семёнович поверил мне. Да и не стал ругаться, что я его не предупредила. За это я ему была благодарна.

— Хорошо. Спасибо большое. И хотела попросить вас провести обследование Свободиной и назначить другие препараты. У неё начались головные боли, следовательно, те не помогают.

— Хорошо, Соня.

Поблагодарив Горского, я скрылась из кабинета. Дальше работа протекала спокойно. Гонщика я больше не видела. Наверное, либо сидит вместе с родительницей, либо уже ушёл. Хотя меня не должно никак это касаться: что он, где и как. Мы с ним совсем чужие люди. И этому есть много подтверждений: хотя бы его тяжелый взгляд, холодность и отстранённость.

Я же стараюсь держаться от него на расстоянии. Вот только каждый раз что-то происходит, и он оказывается рядом со мной. Ох, лучше бы мы вообще не встречались.

Весь оставшийся день проходит тихо и спокойно. Дома мы с Полиной готовим яблочный пирог, который она просто обожает. Моя маленькая помощница мне помогает, рассказывая, как прошёл её день в садике и что один мальчик предложил вместе с ним играть. Рассказывает, что мальчика зовут Женя и что он говорит, что она очень красивая.

Я же улыбаюсь и внимательно её слушаю. Говорю, что он действительно очень красивая. Светлые кудряшки, голубые, почти синие глаза. Губки бантиком и розовые щёчки. Она маленькая красивая принцесса. И я очень сильно её люблю.

А потом мы пьём чай с пирогом, купаемся и читаем сказку на ночь.

Утром, стоит мне только прийти на работу, как меня ловит Татьяна Сергеевна, наша старшая медсестра, и уведомляет меня о собрании, которое устраивает с утра пораньше Глеб Семёнович. Что меня сильно удивляет, потому как вчера он мне про это ничего не говорил.

Переодевшись в рабочую форму, направляюсь к кабинету главного, где будет проходить собрание. Зайдя в помещение, обнаруживаю, что все уже в сборе и ждут, видимо, только меня.

— Извините, — говорю, проходя чуть дальше от двери.

— Замечательно! Все в сборе.

Громкий голос Горского окутывает все помещение. Мужчина стоит возле своего рабочего стола, держа руки в карманах, и выглядит довольно сердитым. Интересно, что могло случиться за это время, что он позвал весь коллектив на собрание?

Нет, конечно, собрания у нас проводятся ежемесячно, но последнее уже было буквально недавно. Поэтому я совсем не понимаю, для чего проводится ещё одно. Наверняка случилось что-то серьёзное.

Я встала около стенки, затаившись, как мышка, и стала слушать речь Глеба Семёновича.

— Вчера одна из сотрудниц пришла ко мне в кабинет и нажаловалась на другую. Смысл претензий и обвинений я говорить не буду. Но скажу вам вот такие слова, — Глеб замолчал и обвёл пронизывающим взглядом весь коллектив, на секунду остановившись на мне, и после продолжил: — В своей клинике я кляузничества не потерплю. Никаких склок, сплетен и беспочвенных обвинений других. По клинике висят камеры, и я прекрасно знаю, кто чем занимается. Доносить друг на друга не нужно. Каждый должен смотреть за своей работой, как и что он делает.

В легком шоке я застыла от слов мужчины. То есть он сейчас имеет в виду то, что кто-то на кого-то донёс? Но кто? И что? Что вообще происходит?

Я обвела взглядом всех присутствующих, чтобы понять, попробовать вычислить того, кто донёс на другого человека. Но это у меня не получилось. Я недостаточно хорошо всех знала. Всё-

таки сказывается малый ещё опыт работы в этой клинике. Это на предыдущем месте работы я могла понять, кто и что. А здесь — пока сложно.

— Ещё раз такое произойдёт, то вылетите отсюда, как пробки. Я не потерплю в своей клинике свору собак. Незаменимых работников нет. Я надеюсь, вы меня поняли. А теперь идите работать.

Бросив последний взгляд на своего начальника, вышла вместе со всеми. Дальше потекла рутинная работа. В полдень я вышла из своего кабинета, решив пригласить Виту на обед. Подойдя к ресепшену, увидела, как девушка разговаривает с каким-то мужчиной в возрасте. Увидев меня, крикнула, подозвав к себе.

— Вот, эта та самая Соня Ярославская, которую вы искали, — проговорила Князева и показала на меня рукой.

Мужчина обернулся, и я смогла увидеть его лицо. Черты лица были мне смутно знакомы, но понимала, что этого человека я прежде ни разу не видела. Хм, кто он?

— Да, здравствуйте! Это я. Вы хотели со мной поговорить?

— Да, Соня. Можно же на “ты”? — я кивнула. — Мы можно поговорить?

— Да, конечно. Только я не знаю, чем смогу вам помочь. Я не врач, а старшая операционная сестра.

Мы отошли в сторону, чтобы поговорить без лишних ушей.

— Да, я знаю. Но я хотел бы поговорить с вами не об этом. Я отец Егора и муж Вики. Свободин Виктор Петрович.

Что?!