Глава 25

Соня

Сколько прошло времени, не понимаю. Всё вокруг перемешалось, а в груди горько печёт. Слёзы льются из глаз, но легче мне не становится. Только тянет всё внутри, и всхлипы слетают с онемевших губ.

Лишь через некоторое время всё же заставляю себя встать. Нужно забрать из садика Полю. Да и к Марине я хотела зайти перед этим. И только поднявшись с прохладного пола на дрожащих ногах, понимаю, что не так и много времени прошло с тех пор, как Егор ушёл из квартиры. Всего каких-то полчаса.

При воспоминании о нём внутри горит всё и пылает. Но я беру себя в руки, заталкивая глубокого в себя все мысли о нём. О том, что мы делали с ним в коридоре. Не нужно всё это вспоминать. Легче не станет. Только хуже.

Бреду в сторону ванной комнаты. Нужно смыть запах нашей с гонщиком близости. Его запах. Стереть жёсткой мочалкой с кожи все его поцелуи. Стереть и забыть.

Прохладная вода падает на разгорячённую кожу. Прикрываю глаза, откидывая голову назад. Безжалостные капли касаются лица, щёк, губ. Хлещут меня, приводя в сознание. И от того, что резко обрушивается на меня, мне не становится ни капли легче. Совсем наоборот.

Слова Егора никак не облегчат моих терзаний и мук. Я совершенно ничего не знаю о его жизни. И это заставляет меня держаться от него как можно дальше.

Нет, я, конечно же, познакомлю его с Полей. И это не будет просто. Но после того, как подготовлю её. Что же до наших со Свободиным отношений, то, как я и говорила, всё остаётся в далёком прошлом. Забыто. Вычеркнуто.

Через час я уже собрана и выхожу из квартиры, плотно её закрыв. У меня ещё достаточно много времени, чтобы забрать дочку из садика и при этом забежать к Марине. Как раз после этого и пойдём вместе с подругой в садик. Я за Полиной, а она за Антоном. А после можно будет и всем вместе прогуляться. Думаю, друзья не будут против.

К Беловой добираюсь достаточно быстро. И, конечно же, она меня не ждала. Впрочем, видеть рада.

— Соня, привет. Проходи, — на её губах расплывается радостная улыбка.

— Привет, Мариш. Можно к тебе на чай? Я как раз тортик по дороге купила, — кручу в руке вкусняшку, показывая сладость.

— Конечно, дорогая, заходи. Ты же знаешь, как я тебе всегда рада.

Подруга пропускает меня в квартиру, забирая у меня из рук торт. Я раздеваюсь, а она же убегает на кухню. Видно, ставить этот самый чай.

Когда прохожу внутрь, Марина уже суетится, быстро расставляет на столике две кружки, сахар и два блюдца с кусочками вкусняшки. Прохожу и сажусь за стол.

— Ну, рассказывай, что у тебя случилось? — спрашивает Белова, стоит только разлить по кружкам кипяток и присесть напротив меня за стол. — И не надо отнекиваться, что всё нормально. Одно то, что у тебя был Свободин, не говорит ни о чём хорошем.

Я качаю головой, полностью с ней соглашаясь. Ладонями обхватываю горячий фарфор, притягивая к себе ближе, пытаясь согреться. Хотя на улице довольно тепло, я почему-то мёрзну, и никак не получается согреться.

— Он пришёл ко мне вчера поздно ночью. Я как раз только пришла с работы. Успела только переодеться. И тут звонок в дверь. Честно, я перепугалась. А когда открыла, — делаю небольшую паузу, вбирая в себя побольше воздуха, — то была в полном шоке. На поре стоял Егор.

— Он звонил мне вчера. Просил твой номер телефона и адрес, где ты живёшь.

— Марин, зачем ты дала? Всё же в прошлом. Не нужно всё это теребить. Ни к чему это всё. Только хуже всё будет, — смотрю на Белову укоризненно. Но той хоть бы что. Так, впрочем, было и всегда.

— Вам стоит поговорить и во всём разобраться. Чует моё сердце, что там всё не так, как кажется, — немного сердито качает она головой. — Он ведь любил тебя. Я сама видела. Очень. Да все это видели, Сонь. И ты это знаешь.

— Знаю, — соглашаюсь с Мариной. — Но это ровным счётом ничего не меняет, Марин. Мы не смогли спасти всё, что у нас было. Мы слишком разные с ним. И да, ты права, там было не всё так просто.

— Рассказывай, — просит она и подаётся чуть вперёд, приготовившись внимательно слушать.

Я делаю глубокий вдох и начинаю свой рассказ. Рассказываю всё, как было. Не пропускаю ни одной детали. Подруга внимательно слушает, и за время всего рассказа её мимика быстро меняется, как калейдоскоп. Впрочем, как и сами чувства.

— То есть его мама на пару с бывшей возлюбленной тогда к тебе приходили? — я киваю, молча отпивая уже порядком остывший чай. — И попросили бросить Егора, только потому что у него есть ребёнок и ему нужен отец?

Я вновь соглашаюсь, киваю. Всё так и было. Только ещё и матушка его стояла передо мной на коленях и слёзно умоляла не разрушать всё.

— Да, Марин, всё так и было.

— И ты, после всего что она сделала, ещё и помогала ей?

— Я по-другому не могла.

— Да ты святоша, Соня. Только о себе ты не подумала, — укоризненно качает головой и немного зло смотрит на меня.

— Я тогда действительно думала, что так будет лучше. Ребёнку нужна полноценная семья. Отец, мать. Но не один из родителей. Это неправильно.

— Зато твоя росла без отца. Полина-то не знает папу.

— Я всегда стараюсь ни в чём её не обделять. В первую очередь в любви, заботе и ласке. Ты же знаешь, как я люблю её, — получив утвердительный ответ девушки, продолжаю: — И она растёт у меня счастливым, радостным ребёнком. Да, без папы, но тот сам виноват. Ты же знаешь, что я пыталась не раз ему позвонить. Впервые, когда позвонила, чтобы рассказать, что у него родилась дочь, трубку взяла какая-то мымра. Ну, а позже так вообще — его номер телефона был для меня заблокирован.

— Да, всё я это знаю, но это неправильно.

— Знаю. И теперь всей этой семейке вход в мою жизнь заблокирован. Нет, я, конечно, познакомлю Егора с Полиной. Не буду против их общения. Не собираюсь лишать его дочери, а её отца. Но на этом всё.

— А чего хочет он?

— Он? — мой взгляд опускается вниз, а воспоминания о нашей близости проносятся перед глазами во всех красках. Это невозможно забыть. — Он хочет меня. Говорит, что я ему нужна, и что мы снова будем весте.

— А ты?

— А я… Я ничего из этого не хочу. Я его не люблю.

— Не ври хоть себе, Соня.

После мы ещё о многом с Мариной разговаривали, но эту тему старались больше не задевать. Всё же вся эта ситуация знатно потрепала меня. И говорить об этом мне совсем не хотелось. Как, впрочем, и вспоминать. Вот только память не стереть. Она так и будет обо всём мне напоминать, как бы я ни старалась забыть.

Близилось время, когда уже нужно было идти в садик за детьми. Белова пошла переодеваться, а я сполоснула грязную посуду и расставила всё по своим местам.

До сада решили пройтись пешком несмотря на то, что уже день близился к вечеру, и на улице стало прохладней. Но нам это не помешало хорошо прогуляться. К тому же после мы решили сходить с Полей и Тошкой в парк. Дети вместе поиграют и подышат воздухом, а мы просто проведём вечер на улице.

— Здравствуйте, — поздоровалась с Вероникой Николаевной, воспитательницей дочки.

— Добрый вечер, Софья Александровна.

— Как Полина сегодня? Хорошо кушала? Ничего не случилось?

— Ну что вы, ваша дочь самый лучший ребёнок. Добрая, милая, весёлая, хорошая девочка. Вам не стоит переживать о ней.

— Хорошо. Спасибо большое.

Только проговорила, как навстречу ко мне выбегает моя маленькая Бусинка. Я, присев, раскинула руки в стороны для крепких и сильных объятий. Моя Поля с разбегу оказывается в моих объятиях, я прижимаю дочку к своей груди, утыкаюсь в светлую кудрявую макушку. Вдыхаю такой родной и любимый детский запах малышки.

Как же я люблю эту маленькую крошку. Она всё для меня.

— Привет, мамочка.

— Привет, моя Бусинка, — поглаживаю ладонями её спинку, целуя в макушку. А потом, отстранившись, спрашиваю: — Как ты сегодня себя вела? Не баловалась? Слушалась свою воспитательницу, кушала?

— Всё хорошо, мамочка. Я покушала. Сегодня на обед давали лапшу, гречневую кашу с рыбкой и чай, — отчитывается дочка, отстранившись с серьёзным видом. Так и не скажешь, что ей всего четыре годика и она совсем ещё маленькая.

Иногда удивляюсь, насколько она умненькая, взрослая у меня девочка. Просто не по годам взрослый ребёнок. И я ей очень горжусь.

— Вот и умничка. Ты поспала днём?

— Да, мамочка. А мы куда потом пойдём?

— Сейчас ты переоденешься, и мы с тобой пойдём в парк с крёстной и с Антошкой. Хорошо?

— Ура-а-а!!! — звонкий голос моей дочурки разрезает всё помещение, а потом маленькая проказница выбирается из моих объятий и убегает переодеваться. Я же только улыбаюсь, смотря на эту кнопку.

А уже через двадцать минут мы все вместе за ручки идём в парк. Покупаем самое вкусное мороженое и идём гулять. Дети о чём-то своём щебечут и кушают сладкое, а мы с Беловой просто идём рядом с ними, наслаждаясь хорошей погодой и свежим ветром.

Каждый из нас думает о своём. Не знаю, что там у подруги, но все мои мысли сплетаются возле Полины и Егора. Я не знаю, как обо всем рассказать дочери. Потому что всё это нужно сделать мягко, аккуратно, чтобы не нанести ребёнку никакой травмы. А как это сделать, я не знаю.

Никогда прежде Поля не спрашивала у меня про папу. Ей было достаточно и меня, потому что ребёнок мой ни в чём не нуждался. Я старалась давать ей всё, чтобы она не чувствовала себя обделённой ни в чём. Прежде всего в любви, заботе. Да и так старалась покупать ей всё, что она хочет. Но малышка у меня очень стеснительная и никогда ничего сама не просила. Хоть я и видела, что она хочет. Поэтому всегда старалась ей это давать. От чужих, если это не крёстная с крёстным и не мои родители, подарки она не берёт.

Но несмотря на это Бусинка растёт у меня не избалованной девочкой, а наоборот, очень хорошим, добрым, светлым ребёнком. Чему я очень рада.

Но всё же как ей обо всём рассказать, я не знаю. Попробую издалека. Она у меня всегда была смышлёной крошкой.

— О чём думаешь? — услышала голос Беловой, ворвавшийся в мои мысли.

Дети, доев мороженое, убежали на детскую площадку, а мы с подругой присели на лавочку. Мой взгляд был направлен на дочку, которая резвилась и радовалась, играя с Антошкой.

— Я думаю, как обо всём рассказать Полине. О её папе. Она ведь совсем маленькая. Я боюсь её травмировать. Но понимаю, что это нужно сделать. Ей нужен папа, — качаю головой, тяжело вздыхая.

— А сам Егор хочет видеться с малышкой?

— Да. Сказал, что хочет. Поэтому я и собираюсь их познакомить. Но как это сделать, ума не приложу.

— Попробуй как-то издалека. Уверена, она знает, что такое “папа”. Просто не говорит, не спрашивает тебя, чтобы не видеть тебя грустной и боль в твоих глазах.

— Это так заметно? — спрашиваю Марину, повернувшись к ней лицом.

— Да, Сонь. Это очень сильно заметно. Она ведь у тебя очень смышлёная девочка. И поверь, если ты начнёшь ей говорить про папу, она поймёт. Просто нужно аккуратно ей это сказать.

— Да, да, — соглашаюсь, кивая головой. — Ты абсолютно права.

— Тебе Егор сказал, когда позвонит, когда вы увидитесь?

— Нет. Ничего не сказал. Но он твёрдо уверен, что я опять буду с ним, и не отказывается от дочки. Думаю, скоро он позвонит. Да и тем более мы с ним видимся на работе. Его мама же у нас лежит.

— Это хорошо. А что у тебя с твоим Горским? Он на тебя глаз положил?

Резко поворачиваю голову в сторону подруги.

— Нет, конечно. О чём ты говоришь? У нас с ним чисто рабочие отношения. Да, я не спорю, он хороший мужчина — и не только как начальник, но ты же знаешь, я не завожу служебных романов. Да и…

— Да, знаю я всё это. Можешь не говорить про господина Свободина. Но ты же знаешь, какой он ревнивый.

Ох, это я прекрасно знаю, насколько он ревнивый. Вспомнить только Шестинского и что с ним случилось, стоило только тому меня поцеловать. Нет, такого повторения я не хочу. Да и чёрт, о чём я вообще думаю? У нас ничего не будет с Егором. Всё, что нас с ним связывает, это только наша дочь. И всё.

Поэтому ни о каких отношениях не может идти речи — не дай бог случится та же история, что и с Шестинским. Потому что между мной и Горским ничего нет. Как, впрочем, и со Свободиным. Чего бы он там себе ни нафантазировал. Между нами всё кончено. Точка. Большая. Жирная. И никакая не запятая.

Домой мы засобирались, когда уже стало темнеть. Дети наигрались, пора их кормить, купать и укладывать спать. Полине завтра в садик, а мне на работу. Марину с Тошкой забрал Миша. Белов даже предложил и нас с Полей подбросить до дома, но мы отказались, решив пройтись пешком.

Стоило только зайти домой, как малышка побежала переодеваться, а я отправилась на кухню. Нужно приготовить ужин. Пока готовила, а дочка смотрела в зале мультики, на столе зазвонил телефон.

От неожиданности я вздрогнула и чуть не уронила лопатку с частью нашей еды. Отложив её, шагнула к столу, где вовсю трезвонил мобильный. Взяв его в руки, увидела до боли знакомый номер телефона.

Сердце быстро забилось и ухнуло вниз.

Егор.