Глава 26

Соня

Ещё пять лет назад, когда сбежала из города и страны и уехала к родителям, я сменила сразу же номер. Но цифры бывшего возлюбленного не смогла удалить. И даже когда вернулась вновь в Россию и оформила новую симку, не смогла стереть его.

Что-то внутри меня не давало этого сделать.

И вот сейчас он звонит мне после того, что было между нами сегодня утром. Но зачем? Я не понимаю. Если только не спросить по поводу Полины. Это единственный вариант, который приходит мне в голову на данный момент.

Телефон замолкает у меня в руке, но через какие-то жалкие секунды вновь начинает звонить.

Делаю глубокий вдох и всё же принимаю вызов. Нужно выяснить, что Егору нужно от меня. И я надеюсь, что это действительно касается только Полины и ничего больше. О наших с ним отношениях я не хочу разговаривать. Я и так всё ясно дала ему понять.

— Да, Егор. Привет! — пальцы руки сжимают аппарат с такой силой, что кажется, он сейчас разлетится на мелкие осколки.

Нужно совладать со своими эмоциями.

— Привет, Соня, — слышу в трубке Свободина. — Как ты?

— Прекрасно, Егор. Ты для этого мне позвонил, чтобы поинтересоваться, как я? Или что?

От вопроса гонщика и того, с какой лёгкостью после всего, что между нами было, он его задаёт, я начинаю заводиться. И лучше бы мне успокоиться, но, чёрт возьми, у меня это не получается. Никогда не получается, когда это касается Егора Свободина.

И что мне с этим делать?

Бросаю взгляд себе за спину. Не хочу, чтобы Поля слышала наш с её папой разговор. Хоть она и не знает ещё об этом. Это не для её ушек.

— Не только для этого, Соня. И я действительно переживаю о тебе. Знаю, что мы не обо всём с тобой поговорили, и нам есть что обсудить. И мы обязательно это сделаем. Но я хотел бы узнать про дочь. Я могу с ней увидеться? Познакомиться?

Сердце пропускает мощный удар. Прикрываю глаза и чувствую, как по щеке катится одинокая слеза.

Егор назвал Полину дочерью, и это почему-то выводит меня на эмоции. И у меня не получается с ними совладать.

Я так долго ждала, чтобы он назвал её дочерью. И несмотря ни на что мысль о том, что он верит мне, что Полина его кровь и плоть, и что Свободин не просил сделать ДНК-тест, греет моё сердце. Это для меня многое значит.

Но всё же хочется удостовериться в своих предположениях.

— Егор, — голос дрожит и хрипит, и я даже не собираюсь этого скрывать. — Ты действительно веришь, что Поля твоя? Что она твоя дочь? Веришь мне на слово и не собираешься делать тест ДНК?

По ту сторону телефона образуется тишина, а я понимаю, что мне невозможно больно будет услышать от него, что не верит. Я бы никогда бы ему не соврала в этом. Никогда.

Но эта тишина убивает, и я не знаю, о чём он думает в эту секунду. Возможно, думает о том, как выкрутиться из моих вопросов. А может, хочет правдоподобней соврать, чтобы я поверила его словам.

Я уже не знаю ничего, не понимаю. Но мне нужно знать ответы на свои вопросы. От этого многое зависит сейчас. Почти всё.

— Егор…

— Я верю тебе, Соня. Ты бы никогда не соврала мне в этом. Не смогла бы. Ты слишком светлая девочка, которая всегда думает о других, но никак не о себе, и из-за этого иногда страдает. Да и я знаю, чувствую — это моя дочь. Поэтому я не собираюсь проводить никаких тестов.

— Спасибо, — шепчу в трубку, а слезы текут из глаз. — Спасибо, Егор. Для меня это многое значит. Твоё доверие ко мне.

— Соня? — голос у гонщика становится взволнованным и резким. — С тобой всё хорошо? Ты плачешь?

— Нет, нет. Со мной всё хорошо, — уже громче отвечаю, чтобы он не слышал, насколько мои эмоции сейчас сильны. — Я сегодня хотела поговорить с Полиночкой, а завтра я позвоню тебе и скажу, когда мы можем встретиться.

— Её зовут Полина? Я и до этого услышал, но хочу знать, — взволнованно спрашивает.

— Да. Я назвала её Полиной. Поля. Полечка, — имя дочери ласкает слух, и так хорошо становится на душе. Так спокойно.

— Красивое имя, — делает паузу, а я жду, что дальше он скажет. — Спасибо за дочь, Соня! Спасибо.

Шумно выдыхаю.

Сейчас кажется всё совсем другим, что будто и не было всех этих пяти лет разлуки и недоверия между нами. Всё, как и раньше, когда между нами было тепло, уютно и так хорошо рядом с этим человеком, даже когда мы просто разговаривали.

Но сейчас всё совершенно не так. Между нами многое стоит. И получится ли у нас что-то? Хочу ли я этого? Знаю лишь одно! Я не хочу больше никогда страдать.

— Егор, я хотела прежде всего ещё об одном тебя спросить. Ты готов к отцовству? То есть ты же понимаешь, что это не игрушки. Полине всего четыре годика. Она совсем ещё малышка и всё воспринимает по-своему. И если вы привяжетесь друг к другу, точнее, она привяжется к тебе, будет считать тебя своим папой, а ты потом решишь, что хочешь уйти, исчезнуть из её жизни… То лучше не надо! Не нужно знакомиться. Я не хочу, чтобы моей дочери было больно после твоего ухода. Я тебе этого никогда не прощу!

— Нашей дочери, Соня! И я никогда от вас не уйду! Ни от тебя, ни от нашей дочери!

Припечатывает каждым словом. Будто клятву даёт, что никогда так не поступит, не разочарует, не бросит нашу с ним дочь.

— Я позвоню завтра. Спокойной ночи, Соня! Поцелуй за меня Полю.

И связь тут же обрывается. Слышу короткие гудки. Рука падает вдоль тела, а мурашки до сих пор от его слов бегут по моей коже. Впрочем, как и слезы по щекам.

Ну вот, в какой раз за сегодняшний день я плачу. Что вновь делает со мной Свободин Егор?

Лишь в пустоту кухни я шепчу онемевшими губами ему: “Спокойной ночи, Егор!”.