Глава 27

Соня

После разговора с бывшим мужчиной я ещё какое-то время не могу прийти в себя. Точнее, весь наш с Егором диалог крутится у меня в голове. И я… Боже мой, я хочу ему верить. Верить! Но, чёрт возьми, как это сложно. Особенно после всего того, что было у нас в прошлом.

Ведь это не так просто — взять и всё забыть. Стереть ластиком всё, что было у нас со Свободиным в прошлом. Особенно его недоверие ко мне. Разве я не заслужила хоть частичку правды? Разве я бы обвиняла его тогда в измене, если бы он пришёл и всё мне рассказал? Нет. Нет и нет.

Я бы прежде всего его выслушала и поняла. Да, обязательно поняла. Потому что на тот момент мы оба были виноваты. Не только он один, когда под градусом алкоголя переспал с бывшей возлюбленной, но и я, когда не рассказала о том, что происходит в стенах клиники. А точнее, чего добивается Шестинский.

И тогда Егор решил всё по-своему — и что из этого вышло? Да и правда ли, что сын Татьяны не его, как он это утверждает? Я не знаю. Не знаю, верить ли ему. Смогу ли довериться снова. Я не знаю. Но точно могу сказать, что это будет не в ближайшем будущем. И будет ли это когда-нибудь, я тоже не знаю ответа на этот вопрос.

Но больше всего меня беспокоит его встреча с нашей дочерью. Я боюсь, что, наигравшись, он просто может уйти. И тогда моя Поля пострадает. А я не хочу этого. Хоть Свободин и сказал, можно сказать, дал обещание, клятву, что такого никогда не случится, но жизнь — такая штука, что всякое может случиться.

Но также я не могу Полину лишить отца, а Егора дочери.

Чёрт, я так запуталась!

Всё же раньше, в детстве, всё было намного легче, проще. Не нужно ничего решать, ни о чём думать. Да ты вообще живёшь своей детской беззаботной жизнью. Рождаешься, учишься сидеть, ходить, говорить… А после подготавливаешься в школу, а дальше выбор профессии, институт, работа…

И с каждым годом ты всё отчётливее понимаешь, что лучше быть всегда маленьким. Пусть тебя и ругают за провинности, ставят в угол и лишают сладкого. Но у тебя нет тех проблем, что есть у взрослых.

Но всё же я бы никогда не смогла променять Полину, моё маленькое светлое солнышко, на то, чтобы вернуться в детство. Потому что дочка для меня всё. И я благодарна Богу, что он подарил мне такое чудо, как она. И, конечно же, Егору Свободину, который очень уж в этом вопросе постарался. За одно только это я должна сказать ему спасибо.

Но как же всё сложно. Но мне хочется, очень хочется верить Егору. По крайней мере, я попытаюсь, попробую ему доверять. Присмотрюсь, как он будет вести себя с дочкой. А там посмотрим.

Положив телефон обратно на стол, хотела повернуться, как услышала приближающийся топот маленьких ног, и как Поля зовёт меня. На лице, как всегда, расползается улыбка, и так хорошо становится на душе. Сегодня нужно поговорить с ней. Но где найти в себе силы, чтобы хотя бы начать разговор? Чтобы сказать ей всё правильно и не отвернуть её от отца. Надеюсь, дочка меня поймёт.

— Мама! — влетает в проём кухни моя малышка и с криком несётся на меня.

Обнимает своими маленькими ручками меня за талию и сильнее жмётся ко мне. Я тихонько смеюсь, обхватывая её тельце своими руками, прижимаю ближе к себе. Пальцами перебираю мягкие светлые кудряшки на макушке, а дочка поднимает на меня свои синие глазки.

— Мама, что ты приготовила? — Поля прикрывает глаза и делает глубокий вдох. А потом распахивает большие глазки с пушистым веером ресничек. — Очень вкусно пахнет. Что это?

— Это рагу с курочкой и овощами. Как ты любишь, детка. Мой ручки и садись кушать. Уже всё готово.

Дочка радостно взвизгивает и вновь убегает, будто маленький шторм, из кухни. Я же громко смеюсь и направляюсь к плите, чтобы положить нам покушать.

Через какое-то время мы сидим за столом и уплетаем любимое блюдо дочки. Я, в общем-то, ко всему приучила её. В еде Поля неприхотлива, не вредничает. Всегда будет кушать всё, что ей дают. Но, конечно, разные вкусняшки она любит, куда ж без этого. Но кто ж не любит. И я иногда балую мою маленькую крошку.

После того, как мы покушали, Полина помогает мне помыть посуду: я мою её с чистящим средством, а дочка стоит на стуле рядом и вытирает аккуратно её полотенцем. Моя маленькая помощница.

Как же я ею горжусь и безумно люблю.

Потом мы идём купаться. И пока я купаю Полю, мысленно пытаюсь подобрать правильные слова, как бы рассказать ей об отце. Я прокручиваю в голове разные варианты, но почему-то каждый раз мне кажется, что разговор неизбежно закончится дочкиной истерикой и слезами. И от этого на душе у меня тянет, скребёт тоскливое чувство вины перед дочерью, а настроение всё паршивее и паршивее.

К тому времени, как я укладываю в постель дочь, всё внутри меня трясётся. Впрочем, руки тоже сильно дрожат от волнения.

Я набираю побольше воздуха в лёгкие и присаживаюсь на край кровати, где уже устроилась укутанная в тёплое одеяло Поля. Моя рука тянется к светлым кудряшкам, и я нежно и ласково начинаю их перебирать. Заглядываю в её глаза и в тысячный раз убеждаюсь, что она очень похожа своего папу. Те же светлые волосы, синие глаза, серьёзный, умный взгляд и улыбка.

— Поля, — начинаю я, а у самой голос дрожит, и я очень сильно боюсь. — Давай мы с тобой как взрослые девочки поговорим? Ты же у меня уже большая, да?

— Да, мамочка, я уже очень большая, — с умным видом произносит моё сокровище.6dfffc

— Ну вот и хорошо. Ты же знаешь, что у каждого малыша есть мама и папа.

— Да, знаю, — отвечает моя малышка. — В садике у всех моих друзей есть и мама, и папа.

Сердце пронзает острой болью, и я прикрываю глаза, чтобы прямо тут не расплакаться перед своим ребёнком. Какая же я дура! Я пыталась заменить Поле обоих родителей, хотела, чтобы она не была обделена ни лаской, ни любовью. Но, похоже, у меня ничего не получилось.

Я чувствую перед дочерью свою вину. И от этого мне становится плохо. Больно в сто миллионов раз сильнее, чем когда-либо. Но я быстро беру в себя в руки, делаю глубокий вдох и приоткрываю глаза. Не хочу, чтобы Полина видела насколько мне в данный момент плохо.

Моя малышка смотрит на меня внимательно и, похоже, не понимает, что стряслось и почему её мама так расстроена. А я чувствую себя самой плохой матерью на свете.

— Да, малыш. У каждого есть и мама, и папа. И у тебя есть.

— Он меня бросил, да? — вдруг спрашивает дрожащим голосом. — Бросил тебя и не любит? Точно так же, как меня?

В глазах дочери собираются слёзы, и я быстро смахиваю их со щёк. Чуть подаюсь вперёд и целую её в носик. А потом, отстранившись, говорю:

— Нет, малыш. Папа тебя не бросил. Он очень сильно тебя любит. Можешь в этом не сомневаться. Просто понимаешь, — делаю паузу, пытаясь найти те самые слова, чтобы не сделать ребёнку больно. Чтобы моя малышка не страдала. — Так бывает, что иногда люди теряются и не могут очень долго друг друга найти. А спустя много времени они находят друг друга.

Поля смотри на меня внимательно. Слегка хмурится, сведя бровки вместе, но слушает, что я дальше скажу.

— Очень давно, когда ты ещё не появилась на свете, один очень злой дракон разлучил принцессу и принца. Принц искал свою принцессу, но никак найти не мог. А потом у принцессы появилась маленькая доченька. И спустя годы принц и принцесса наконец-то нашли друг друга. И когда принц узнал, что у него есть одна очень маленькая принцесса, то был очень рад.

Нахожу маленькую ладошку и сжимаю её в своей руке.

— Поля, малышка моя, твой папа тебя очень любит. Сильно-сильно. Он бы никогда тебя не бросил. Ты для него самое дорогое сокровище на земле. Ты мне веришь, малыш? Папа тебя очень любит.

Полина заглядывает мне в глаза, а потом спрашивает у меня то, от чего я впадаю в ступор и не знаю, как ответить на этот вопрос:

— А тебя папа любит?

Ох, чёрт! И что сказать ребёнку на это?

Я никогда не врала дочери. Но сказать ей правду… Ведь если я скажу, что нет, что, в принципе, и есть правда, то её это очень сильно ранит. И, возможно, это как-то повлияет на её отношение к Егору. А я этого не хочу. Не хочу, чтобы она плохо о нём думала. Я хочу, чтобы она его любила, точно так же, как и он её. Я не хочу, чтобы она ненавидела своего папу.

Ох, чёрт, Свободин! Чтоб ты там упал с кровати!

— Любит, малыш. Так же, как и тебя. И он хочет с тобой встретиться. Ты ведь тоже хочешь увидеть папу?

— Да. А я на него похожа?

— Очень, малыш, — выдыхаю, улыбаясь. — Очень сильно.

Ещё какое-то время Полина забрасывает меня вопросами о Егоре.

Ей интересно, какой он и чем занимается. Я ей рассказываю, отчего дочь приходит в восторг, что её папа такой крутой. И с горящими глазами уверяет меня, что очень хочет с ним увидеться. Много раз спрашивает, действительно ли он её любит, и правда ли, что больше никогда не уйдёт. На что я уверяю её, что её папочка, как дочка теперь говорит, очень сильно её любит и больше никогда уйдёт.

Когда Поля всё же засыпает, я бережно и ласково целую её в макушку и выхожу из комнаты, прикрыв дверь. Принимаю освежающий душ, который всё равно не приносит мне должного спокойствия. Мысли в голове не дают мне покоя.

Понимаю, что разговор прошёл достаточно хорошо, нежели я думала, но всё равно успокоиться не могу. Всё же впереди нас ещё ждёт знакомство. Неизвестно, как оно пройдёт.

Уже забравшись в кровать, шепчу в ночь: “Свободин, пожалуйста, не подведи! Не делай нашей дочери больно!”.