Глава 28

Егор

Уже была глубокая ночь, но я всё никак не мог сомкнуть глаз. Перед глазами стояло сообщение, которое пришло больше получаса назад. Именно оно и не давало мне уснуть. Точнее, именно то, что там было написано, и мысли о человеке, который его прислал.

Соня: “Пожалуйста, не подведи, Егор! Не делай нашей дочери больно!”.

Я до сих пор не могу поверить в то, что у меня есть дочь. Маленькая девочка четырёх лет, похожая на меня. Не верится. Но в душе от осознания этого становится так тепло, хорошо, что невозможно передать, насколько я рад этому. Но и напуган одновременно.

Я не знаю, как мне вести себя с ней при встрече. Что говорить, что делать и как себя вести? Полюбит ли? Будет ли считать меня своим папой?

Внутри меня тремор, который не отпускает с тех пор, как Соня сказала, что её малышка — это наша с ней дочь. Но уверен, что Соня хорошо её воспитала. В этом у меня нет никаких сомнений.

В прочем, и то, что Полина моя дочь у меня тоже нет никаких сомнений.

Слова из сообщения крутятся у меня в голове снова и снова. Всего несколько слов, но какой эффект они производят на меня. Словно динамитная бомба. Бах! И меня просто нет.

Я ничего так никогда не боялся, как разочаровать Соню и сделать больно нашей с ней дочери. Это последнее, чего бы я хотел в этой жизни.

Как, впрочем, и причинить боль Соне.

Ещё несколько месяцев назад я жил спокойной, хоть и несчастливой жизнью. Но с тех пор, как эта девушка вновь ворвалась в мою судьбу, всё перевернулось вверх дном. У меня появилась дочка, о которой я не знал долгие годы.

И что говорить, сам виноват.

Но я до чёртиков боюсь встречи с этой маленькой крохой. Потому как я не знаю, как моя дочь отреагирует на то, что у неё есть папа. Все мои мысли были лишь только о маленькой копии меня, как говорила Соня. И, конечно же, о ней самой.

Я не мог не думать о Соне. Просто не мог. Да, собственно, и не хотел не думать.

И стоило только вспомнить, почему её и моей дочери не было со мной грёбаных пять лет, как руки сами собой сжимаются в кулаки до побелевших костяшек. И мне хочется бить и крушить всё. Всё это причиняло мне боль. Но просто так всё это я не оставлю. Не в этот раз.

Но обо всём этом я позабочусь завтра.

Сейчас я хочу думать только о Полине и о её маме. Которая стала ещё красивее и слаще, чем раньше. Представлять, как выглядит моя маленькая копия. Соня сказала, что она очень похожа на меня. Те же волосы, цвет, умный взгляд… И от этого внутри растекается невероятное тепло. Я должен, обязан заслужить доверие дочери и её мамы. Потому что обе они мне очень нужны.

Утром я проснулся раньше, чем обычно. Впрочем, я почти и не спал. Не мог сомкнуть глаз, всё думая и прокручивая у себя в голове сценарий знакомства с Полиной.

Интересно, Соня ей уже всё рассказала? И как дочка на всё это отреагировала? Я боюсь ранить малышку и причинить ей боль. Она ведь такая ещё маленькая. Как и её хрупкое сердечко. Один неверный шаг, одно слово — и она навсегда закроется от меня. Возненавидит. И это будет самое ужасное на свете. Потому что я не хочу терять её. Их. Как это было пять лет назад.

Перед походом в клинику, где работала Соня и лежала моя мать, я решил съездить на гоночный трек. Чтобы всю свою злость выплеснуть. Потому что если я этого не сделаю, то не смогу сдержать все свои эмоции в узде, и это повлияет на разговор с женщиной, которая меня родила и воспитала.

Из-за чего ещё больнее понимать, что самый родной человек на земле так подло со мной поступил. И самое главное — с Соней и с моей дочерью. Ведь если бы она не явилась с Таней в тот день, то, возможно, не было бы нашей разлуки в пять лет. Мы были бы вместе с Соней и малышкой вместе.

Возможно, у нас родилась бы ещё одна кроха. Только теперь копия самой Сони. Но всё это разрушилось одним звонком в дверь. Хоть и сам понимаю, что поступил не лучше, когда скрывал близость с другой женщиной.

Но одно могу сказать точно — я никогда не изменял Соне.

Она моя Единственная.

Долгое время я ездил по треку. И погода, словно чувствуя, какая буря кроется в моей душе, была мне другом в этот день. Тёмные тучи нависали надо мной, вот-вот польёт сильный дождь. Но мне, в общем-то, было на это глубоко наплевать.

Скорость, адреналин в крови помогали успокоиться и остудить бурю в душе. На некоторое время, по крайней мере, мне становилось легче. Но это лишь на некоторое время. Совсем скоро это изменится.

В клинику я приехал до обеда. Как раз направлялся в палату к матери, как словно метеор на меня налетело чудо и чуть не сбило с ног.

Руки тут же обвили хрупкие предплечья, а взгляд упал на темноволосую макушку. На губах на долю секунды расплылась улыбка. Не смотря ей в лицо, я точно знал, кто стоит передо мной. Потому что перепутать её с кем-либо невозможно. Она единственная.

— Вы всегда, госпожа Ярославская, сбиваете меня с ног. Налетая на меня словно метеор. Может, эта судьба? — в нос ударил её запах, и кадык на шее дёрнулся. А голос стал низким и хриплым.

Соня резко подняла голову вверх и столкнулась со мной взглядом.

— Егор, — произнесла то ли удивлённо, то ли не ожидая увидеть меня.

— Привет, Соня. Ты всегда будешь на меня натыкаться? Мне кажется, эта стало уже нашим ритуалом. Что пять лет назад, когда ты наткнулась на меня в клинике, что сейчас. Но знаешь, — сделал паузу, не отрывая от неё взгляда, — мне это нравится.

— Я не специально. Прости. Ты к Виктории Викторовне?

— Да. Я пришёл с ней поговорить, — резко голос стал серьёзным и жёстким.

Тема, которую я хочу обсудить с мамой, не из лёгких. Понимаю, что лучше бы повременить с этим разговором. Но я должен с ней поговорить и всё выяснить. Почему родная мать поверила Татьяне? Собственно, и с этой мадам мне предстоит разговор. Но когда она вернётся от родителей.

— Егор, пожалуйста, не ругайся с Викторией Викторовной. Я всё понимаю, но она хотела как лучше.

— Соня, ей нужно было с самого начала думать о том, что она делает. Думать о том, кому она верит и не устраивать перед тобой сцену со слезами. Она вместе с Красильниковой забрали у меня пять лет счастья с тобой и с дочкой. Я этого не прощаю, — обрубаю резко и жёстко, чтобы она поняла, что я не изменю своего решения.

Она отводит глаза в сторону, но, что самое главное, не пытается вырваться из моих объятий. Что мне определённо нравится. Но скорей всего, она забылась. Потому что после её слов о том, что она не хочет быть со мной, она бы этого не допустила. Я же просто пользуюсь её замешательством, чтобы насладиться её близостью.

— Как Полина? Ты ей обо всём рассказала? Когда мы можем увидеться и познакомиться? — перевожу тему разговора, потому как не хочу больше разговаривать о том, что я и так уже давно решил.

Её взгляд вновь возвращается ко мне.

— Полина сейчас в садике. Но хочу сказать, что она довольно хорошо отреагировала на то, что у неё есть папа и что он хочет с ней познакомиться. Расспрашивала о тебе. Всё никак не могла уснуть. Еле уложила, — легко улыбается Соня.

Разговор о дочери тоже на моих губах вызвал улыбку. Моя маленькая копия. Как же я хочу поскорее её увидеть и обнять. Прижать к своей груди её крохотное тельце. Вдохнуть её запах. Боже. У меня есть дочка. И она от любимой женщины. До сих пор не могу в это поверить. Словно это сон. Но очень счастливый сон.

Но я до чёртиков боюсь этой встречи.

— Я очень хочу с ней познакомиться. Хочу увидеть её. Когда я могу это сделать?

— Эм-м-м, — Соня замялась и вновь отвела взгляд в сторону.

Одна моя рука опустилась ей на талию. Прижал её к себе ближе. Двумя пальцами обхватив её подбородок, повернул её личико к себе, чтобы Соня смотрела на меня.

— С Полей же всё хорошо? Да? Она хочет увидеться, познакомиться со мной? — она кивает, и я продолжаю: — И я хочу. Я тебя не подведу. Не подведу дочь и тебя. Не сделаю больно. Знаю, что ты не хочешь быть со мной, но я постараюсь сделать так, что ты мне поверишь. Я не отступлюсь! Ты будешь моей! Ты нужна мне!

— Егор…

— Тише. Просто давай начнём с маленьких шагов. Хорошо?

Соня кивает. Делает вздох и смотрит на меня. Почти как раньше. А мне хочется её поцеловать. Впиться в этот сладкий ротик и показать, насколько сильно она мне нужна.

И это всё будет. Но не сейчас.

— Ты можешь, если хочешь, прийти сегодня к нам на ужин. И там познакомиться в домашней обстановке. Поля будет рада тебе.

— Хорошо.

Спрашивать о том, что купить, я не стал. Потому что, возможно, Соня скажет, что ничего не нужно. Поэтому сам съезжу в магазин и всё куплю. Не хочу прийти к дочке в первый раз с пустыми руками. Да и её маму хочу порадовать. Хочу видеть её улыбку, как и пять лет назад. И я добьюсь её.

Соня быстро убежала, так как её ждёт море работы и очередная операция, после которой она собиралась сразу пойти за Полиной в садик. Я, конечно же, предложил её подвезти, на что мне категорически отказали. Сказали лишь прийти в восемь вечера. Не стал спорить и, пожелав ей удачной работы, двинулся в сторону палаты Виктории Викторовны, родной матери.

Подойдя к ней, я набрал в лёгкие воздух и, взявшись за ручку, повернул её вниз, заходя в небольшую, но уютную палату, где лежала родительница.

Мама смотрела в окно, но, услышав шум, повернулась ко мне лицом. На её лице образовалась улыбка. Вот только у меня её не было. Не получалось выдавить.

— Что-то случилось, Егор? — её улыбка померкла, стоило увидеть, что и я не улыбаюсь.

Впрочем, улыбаться-то нечему.

— Привет, мама, — сделал шаг к её кровати. — Я пришёл с тобой поговорить. Но разговор будет непростым.

— Егорушка, что такое? — мама занервничала и стала пытаться приподняться с кровати.

— Мама, лежи, — подался вперёд. Прошёл к кровати, взял стул, что рядом стоял, и уселся на него. — Всё хорошо. Я хотел поговорить о прошлом. Я всё знаю.

Последнюю фразу я выпалил быстро и видел, как глаза родительницы в шоке распахнулись.

— Недавно я разговаривал с Соней. Она не хотела мне ничего рассказывать. О тебе беспокоилась. Но, мама, на что ты надеялась? Что ты хотела своей выходкой сделать? Чтобы я был вместе счастлив с Красильниковой? Так этого никогда не будет!

— Егор, я не думала, что так всё будет. Я хотела, чтобы ты был счастлив. Думала, что именно с Танюшей у тебя всё получится. Она же такой хорошей девочкой была. Да и говорила, что тебя любит и это твой ребёнок. Кто ж думал, что это окажется не так…

— Мама, главное слово здесь — это “была”. Хватит идеализировать людей! Она сука, которая поиграла на твоих чувствах и мозгах. Разрушила моё счастье и оставила моего ребёнка без отца! И ты поддакнула ей! Что ты, чёрт возьми, наделала, мама?!

Родительница всхлипывает, и по её щекам текут слёзы. Мне больно смотреть на то, как родная мать плачет. Понимаю, что ей сейчас плохо. Но она вместе с Красильниковой разрушила моё счастье. Из-за них моя дочь осталась без меня. И Соня думает, что я её предал. Что ребёнок Татьяны — мой, тогда как это ни черта не так!

— Я не думала, сынок. Я хотела как лучше, — она вновь всхлипывает и вытирает тыльной стороной руки слёзы. — О каком ты ребёнке говоришь?

— О моей дочери, которую воспитала Соня. Одна. Она все эти годы воспитывала мою дочь совершенно одна. Без меня! — сердце грохочет с сумасшедшей скоростью.

Локтями опираюсь о колени, роняя голову в ладони. Ерошу одной рукой волосы. Чёрт! Трудно все свои эмоции сдерживать в узде.

— Мама, что же вы наделали?..

— Сынок, прости меня, — всхлипывает ещё громче родительница.

Понимаю, что ей нервничать нельзя, но поделать ничего не могу. Внутри меня такая злость и ярость, что трудно удержать всё в себе. Своим “как лучше” она такого наворотила, что этим она сделала несколько человек несчастными. А главное — маленькую девочку, которая оказалась моей дочерью. Она оставила Полину без отца.

— Мама, я не могу тебя сейчас простить. По крайней мере пока. Ты по-прежнему моя мама, и ей всегда останешься. Я люблю тебя, — поднимаю на неё свой взгляд. Смотрю ей прямо в глаза. — Но прости, не могу. Проси прощения у Сони и у нашей дочери, что оставила без отца.

В ответ только всхлип. Мне же больше нечего сказать. Резко поднимаюсь со стула, делаю шаг ближе к кровати матери, и, нагнувшись, целую её в макушку.

— Поправляйся, мама. И не плачь. Тебе нельзя.

И, больше ничего не сказав, вышел из палаты.

Ровно в восемь часов вечера я стоял на площадке перед квартирой двух моих девочек с пакетами подарков, вкусностей в одной руке и двумя букетами цветов — в другой. Внутри волнение и страх. Я так боюсь ей не понравиться, что Поля меня не примет.

А я… Я уже люблю эту светлую маленькую кнопку.