Глава 29

Соня

Неожиданно тишину квартиры нарушает громкая трель дверного звонка. От этого звука я вздрагиваю и бросаю взгляд на часы на руке, которые показывают восемь вечера. Сердце уходит в пятки, а всё моё тело начинает мелко, но сильно дрожать. Дыхание замедляется на короткое мгновение. И в следующую секунду как умалишённая, словно пробежала двадцать километров, начинаю рвано дышать.

И всему виной то, что я чётко понимаю, кто стоит по ту сторону двери в квартиру. У меня нет никаких сомнений в этом. Потому что это может быть лишь один человек. Егор.

Понимаю, что как раз вовремя закончила готовить ужин, и тут этот звонок, который напрочь выбивает меня из колеи. Я до чёртиков боюсь этой встречи. А точнее, знакомства дочки с родным папой. Потому что неизвестно, как она пройдёт. И очень надеюсь, что Егор не подведёт.

— Мама, это папа! — моя Бусинка резко соскакивает со стула, на котором сидела на кухне, и несётся в коридор. Да так быстро, что я не успеваю что-либо ей сказать.

— Поля! — кричу с кухни. — Стой, малыш! Вдруг это не папа.

Но этой малышке хоть бы что. Она меня как будто и не слышит. Я лишь недовольно качаю головой и направляюсь вслед за дочкой, которая, судя по звуку, уже открывает дверь.

— Папа! — слышу из коридора звонкий голосок Поли, и, выходя в коридор, застаю довольно комичную сцену, из-за которой моё сердце сильно сжимается и уходит в пятки.

За порогом квартиры стоит Свободин, держа в одной руке огромные пакеты, а в другой цветы. А наша дочка прижимается к нему со всей силы, обнимая за одну ногу.

Сердце щемит, а в глазах щиплет. От этой картины волосы на руках становятся дыбом. Мурашки по коже.

Я не знаю, что сказать. Я просто онемела. Так больно видеть эту картину, что мне приходится отвести взгляд в сторону и быстро-быстро заморгать, чтобы предательские слёзы не хлынули из глаз. Не хочу, чтобы они видели, что я плачу.

Немного успокоившись, я всё же поворачиваю голову к этим двум.

— Полина, нельзя открывать дверь. А вдруг это был бы чужой дядя и забрал бы тебя, — начинаю отчитывать маленькую непоседу. Она должна понять, что так делать нельзя. Такого раньше у нас никогда не было.

Неизвестно, что бы было, если бы это был действительно не Егор. И что бы было тогда…

Я же не смогу жить, если Полю у меня заберут. Даже думать об этом не могу.

— Полина, мама права. Так нельзя делать! — помогает мне Свободин. Его голос твёрдый, но в то же время ласков, а взгляд направлен на светлую макушку девочки, которая так его и не отпустила. Вцепилась в его ногу как коала в лиану. Буквально мёртвой хваткой.

Малышка поднимает на него свои синие глазки.

— Я так больше не буду, — потом поворачивается ко мне. — Мама, прости меня. Я просто думала, что это папа, — и вновь поворачивается к Егору и внимательно смотрит на него.

Гонщик всё так же стоит на своём месте. Малышка так вцепилась в него, что, думаю, сложно будет её отцепить, а Свободину зайти в квартиру. Он и так всем нагружен по полной.

— Ты ведь мой папа? — задаёт вопрос Бусинка.

Бывший сначала переводит пристальный взгляд на меня, желая узнать у меня ответ на этот вопрос. Вижу, как он нервничает, волнуется, и как ему сложно. Всё же это первая встреча с дочкой, и нужно сделать так, чтобы она не разочаровалась.

Ох. Свободин, не подведи меня!

Я прикрываю глаза, давая понять этим жестом, что он может сказать ей правду. Поля ведь и так всё знает. Смысл сейчас уже что-то скрывать? И вижу, как мужчина глубоко выдыхает, будто сбрасывая с себя оковы. Опускает вновь глаза вниз на дочку и смотрит так, будто уже любит эту маленькую девочку.

— Я твой папа, малышка.

Полина сильнее вцепляется в его ногу, и я понимаю, что вот сейчас Свободина нужно спасать. А то ненароком ещё упадёт.

— Папа, — произносит Бусинка.

— Поля, может, отпустишь папу, и он зайдёт к нам? А то ведь ему тяжело. Он ведь не уходит, — на последних словах смотрю на Свободина, будто желаю узнать, что мужчина действительно не уйдёт. Больше никогда и никуда.

— Не уйду! — Егор говорит твёрдо и смотрит при этом мне в глаза. Будто даёт клятву, что действительно больше никуда не уйдёт, не исчезнет и нас с Полиной больше не оставит.

Ох, что-то все мои мысли пошли куда-то не в ту сторону. Стоит лучше притормозить. Всё же Егор пришёл не ко мне, а к дочери. Поэтому все остальные мысли я должна отогнать от себя в сторону.

Сейчас главное — папа и его дочка.

Полина хватает своего папу за руку и тянет в квартиру.

— Заходи, папа. Мы тебя ждали. Мы с мамой приготовили вкусный ужин. Тебе понравится, — лепечет малышка, рассказывая Свободину всё, что мы с ней делали.

Я качаю головой с улыбкой на губах. Но делаю шаг вперёд, закрывая за мужчиной с дочкой дверь, и поворачиваюсь к нему.

— Разувайся, Егор. И обувай тапочки, — но меня будто не слышат.

Егор присаживается на корточки напротив Полины и пристально смотрит на неё. Впрочем, и сама дочка не отрывает от него своих глаз. И сейчас понимаю, что они намного сильнее похожи, чем я думала раньше. Кажется, что я вообще не участвовала в её зачатии.

Затаив дыхание, наблюдаю за сценой, что развернулась в коридоре квартиры. Вот папа и дочка встретились. Что же будет дальше? Как поведёт себя Егор? И как отреагирует на это Полина? Хотя и так понятно, что она уже считает этого большого и пока совершенно незнакомого мужчину своим папой.

Интересно, как отнёсся Егор к Полине? Полюбит ли её?

Я полюбила малышку, едва только узнала, что она появилась внутри меня. А как бы он повёл себя, если бы я тогда не убежала и вскоре узнала о беременности, и рассказала всё ему? Это, конечно, уже не узнать. Но хотелось бы, чтобы он был счастлив и рад.

А что сейчас он чувствует?

— Привет, малышка. Прости, что я долго шёл к тебе. Просто я немного заблудился. Ты разрешишь мне вернуться к тебе и к маме? — каждое слово Егор говорит серьёзным голосом, но ласково и нежно, заглядывая ей в глаза.

Понимаю, что он хочет сделать. Пытается открыться ей, показать ей свои чувства, и чтобы в свою очередь Полина ему поверила. Доверилась. Ведь любовь и доверие ребёнка — это главное. Впрочем, как и в любых отношениях.

— Я больше никуда не уйду. Не оставлю ни тебя, ни маму. Обещаю!

Ох, Свободин, лучше бы тебе сдержать своё обещание. Потому что подорванное доверие своего ребёнка очень сложно восстановить. Практически невозможно. И если ты ранишь, то оставишь шрам у неё на сердце на всю жизнь.

Тогда я тебя никогда не прощу.

— Ты правда обещаешь, что никогда больше не уйдёшь?

— Обещаю, — говорит твёрдо, и, мне кажется, даже я в эту секунду ему поверила.

Посмотрим, как ты выполнишь своё обещание, Егор Свободин.

Полина не теряется и сразу же кидается к Егору. Обнимает его за шею и жмётся ближе. Наш же папа ставит на пол пакеты с чем-то и обнимает малышку крепко-крепко. Жмёт к себе, держа всё так же в другой руке цветы. Но они ему ни капельки не мешают.

Свободной рукой он зарывается в светлые кудряшки и шепчет так, чтобы только одна она услышала. Но я всё равно слышу.

— Доченька моя, я тебя очень сильно люблю. И никуда больше не уйду.

И всё равно своих слёз не могу сдержать, и они льются из глаз. Трудно не плакать, когда видишь эту картину и слышишь эти слова от человека, от которого долго их ждал.

Какое-то время они так и прижимались к друг другу, а после Поля отстранилась и посмотрела на папу. Её пальчики коснулись его лица, будто изучая каждую его чёрточку. Его лицо я знала по миллиметрам. Долго и с любовью изучала каждый раз, когда ранее просыпалась раньше него. И пока он крепко спал, я с нежностью касалась его лица, счастливо улыбаясь.

Давно это было. Но каждое мгновение я в себе сохранила. Несмотря ни на что, они мне очень дороги.

— Я на тебя очень похожа. Так мама говорила. У нас с тобой одного цвета глаза, и волосы такие же светлые. Только, как у мамы, кудряшки, — говорит маленькая кнопка, не отводя своего взгляда от папы.

Да, у Поли волосы кудрявые, но не такие, как у меня. У меня скорее волнистые. А вот у дочки кудряшки.

— Да, ты очень похожа на меня. Но мама же всё равно у нас красивая, да, малыш? — дочка кивает.

— Идёмте кушать, а то ужин остынет, — вставляю своё слово, а то мы так и останемся тут все вместе в коридоре. Не помешало бы пройти вглубь квартиры.

Все со мной соглашаются, только Егор встаёт и протягивает один небольшой, но чудесный букет цветов дочке и говорит, что в пакетах подарки для неё. Полина радостно щебечет и кричит “спасибо”, и, взяв пакеты за ручку, тащит их в сторону гостиной. Я же, глядя на эту комичную сцену, улыбаюсь и не сразу замечаю пристальный взгляд мужчины на себе.

Моргаю и поднимаю на гонщика глаза. Он смотрит не отрываясь. Серьёзно, но в глубине его глаз ещё что-то есть, только я не пойму что. В руке продолжает держать другой букет, а потом шагает в мою сторону. 152e1bc

Я же не могу сдвинуться с места. Будто мои ноги прибили к полу гвоздями. Сердце учащённо бьётся, и дыхание перехватывает.

Всего ещё один шаг, и Егор стоит совсем близко ко мне.

— Это тебе, — протягивает мне букет, и мой взгляд падает на цветы. Синие ирисы. И у меня сердце сжимается и уходит в пятки.

С губ срывает вскрик. Он помнит?

Вскидываю взгляд вверх. Встречаюсь с его синими глазами и понимаю — помнит.

— Спасибо, — лепечу непослушными губами и дрожащими руками принимаю цветы.

Один рывок — и я в теплых, горячих объятиях этого мужчины. Он обнимает крепко, сильно и шепчет хрипло на ухо:

— Это тебе спасибо, Соня, за такую чудесную дочь!