Глава 30

Соня

— Ты помнишь, — шепчу куда-то в шею Егора. А в его руках так тепло и хорошо. И я вновь чувствую себя рядом с ним защищённой и в безопасности. Как раньше.

Разве такое может быть после всего того, что было между нами? После того, как я узнала о том, что другая беременна от него? После пяти лет разлуки?

Не знаю. Но рядом с ним я вновь становлюсь той, другой. Той, которой была в далёком прошлом. И от понимания этого мне становится страшно. Ведь я не смогу пережить вновь его предательство, если он захочет уйти. Не уверена, что смогу выдержать это снова.

Тогда я узнала, что у меня будет ребёнок. А что будет сейчас, если такое вновь повторится?

— Я всё помню, Соня. Никогда не забывал, — шепчет так же тихо, как и я, мне в волосы. Сильнее сжимает. Хотя куда ещё сильнее? Но Егор будто не может мной надышаться. Я вся ему нужна. От кончиков пальцев на ногах до кончиков волос на голове. И это меня страшит ещё сильнее. — Ты стала ещё красивее. И Полю хорошо воспитала. Да, в общем-то, я и не сомневался в этом. По-другому просто не могло быть.

— Она похожа на тебя. Даже взгляд такой же, как и у тебя, — горько усмехаюсь.

— Да, я заметил этот серьёзный вид. Если бы и были у меня сомнения по поводу, мой это ребёнок или нет, то сейчас весь мой скепсис вмиг бы рассеялся.

Резко вскидываю голову вверх. Хмуро смотрю на Свободина и ушам своим не верю. Он действительно думал, что этот ребёнок не от него? Думал, что я бы смогла ему соврать об этом?

Ничего не говоря, пытаюсь вырваться из цепких пальцев этого гада, который говорит мне такие вещи. А я-то думала, что он сразу мне поверил. А оказывается, у него были сомнения.

Гад. Козёл. Дурак.

Да как он мог подумать о таком? Даже на мгновение. Он что, не знает меня? Не знает, какая я? Я ведь… Я бы никогда не смогла так поступить с ним. Никогда.

— Отпусти меня! — шиплю разъярённой кошкой.

Зачем он вообще тогда пришёл, если не верил в то, что это его ребёнок?

— Тихо, успокойся, Соня. Вслушайся в слова, что я сказал, — обхватывает мои предплечья своими большими ладонями, сжимает. — Вслушайся в мои слова. И не пори горячку! Я сказал «если». А ты даже не вслушалась в то, что я сказал.

— Ты сказал, что не верил в то, что Полина может быть твоим ребёнком. Как ты так вообще мог подумать? Я бы никогда не смогла тебе соврать. Никогда. Тем более в таком. Я не твоя Татьяна!

Последние слова почти кричу, но стараюсь сделать так, чтобы Полина не услышала, что мы тут ругаемся.

Ну вот, наедине находимся не больше десяти минут, а уже ругаемся, как кошка с собакой.

Не получается у нас. Не получается.

От этого даже как-то горько становится на душе и ком застревает в горле. В глазах щиплет. Нет, нет, я не должна плакать. Не при Егоре. Я ведь сильная. Я смогла всё выдержать. Тогда почему сейчас так больно? И сердце будто выдернули без анестезии, яростно, без какого-либо сожаления.

Смотрю в глаза Егора и в глубине вижу боль от моих слов. Похоже, я ранила его своими словами. Но и он ведь не жалел меня. Тогда почему я должна думать о его чувствах, когда как о моих он совершенно не думает? Почему? Что я сделала не так? Я ведь не препятствовала его встрече с дочкой. Да, я только за, чтобы они виделись. Но никак не думала о том, что он мог предположить, будто Полина может быть не его дочкой.

— Она не моя. И ты правильно заметила, что ты не Татьяна! Ты никогда ею не была и не будешь. Вот почему я полюбил тебя, а не её! Вы две совсем разные противоположности. Как небо и земля. Как вода и огонь. Как север и юг. И я никогда вас не сравнивал. Потому что вы совершенно разные! — Свободин говорит чётко, твёрдо, при этом смотрит прямо мне в глаза. Не отводит их, но впивается в мои так, будто хочет всю эту информацию вдолбить мне в голову. Чтобы я наконец всё поняла.

— А кто тогда я?

— Ты не готова услышать от меня то, кто ты. Не сейчас.

Я молча киваю. Он абсолютно прав. Я не готова услышать от него то, кто я. По крайней мере не сейчас. А что будет потом — это будет потом.

— Давай просто жить сегодняшним днём. Сегодняшним моментом.

Я вновь киваю, полностью с ним соглашаясь. Прежде всего нужно думать о Полине и о том, что она сейчас самое главное.

— Да, я полностью с тобой согласна. Пошли на кухню. А то там ужин уже, наверное, остыл. Да и ты пришёл сюда, чтобы с дочкой познакомиться, а не вот это вот всё.

Свободин только хмуро качает головой. Ну что я опять не то сказала? Ведь это правда. Он пришёл знакомиться с дочкой, а не ругаться, выясняя отношения со мной. Уж точно не это. Да и я не хочу скандала, когда в доме ребёнок.

Кстати, о ней. Что-то в квартире тихо, и это слишком подозрительно. И это мне совершенно не нравится.

Оттолкнувшись от гонщика, обхожу его и следую вглубь квартиры. Эту кнопку нахожу в гостиной в ворохе подарков. Полина всё рассматривает, но не открывает коробку с несколькими куклами. В её маленьких руках замечаю пушистого жёлтого зайца с длинными ушами. Она крепко его к себе прижимает, будто он самое дорогое, что у неё есть, как самое ценное сокровище.

Чувствую, как позади меня стоит гонщик и тоже смотрит на эту картину. Интересно, что он ощущает в эту самую минуту?

Дочка, наверное, почувствовала наш взгляд на себе, потому что поворачивается в нашу с Свободиным сторону.

— Мама, посмотри, какой у меня красивый заяц. Мне папа его подарил! — по восхищённой мордашке понимаю, что дочка от зайца без ума. Теперь из рук его не выпустит. Как бы ещё спать с ним не стала.

Впрочем, у меня тоже, когда я была маленькой, был один друг — мишка, с которым я любила спать по ночам. И куда бы ни поехала, везде его с собой брала. Мне его тоже родители подарили на день рождения. Впрочем, все мы, когда были маленькими, спали с любимыми игрушками.

— Я вижу, Бусинка, — улыбаюсь. Видеть радость своего ребёнка — это самое большое счастье для меня. И сегодня я благодарна за это Свободину. Хоть и не просила, чтобы он что-то покупал дочке. Мужчина сам купил. Чем, мне кажется, ещё больше расположил к себе ребёнка. Как, наверное, и меня. — Что нужно сказать, Поля?

Малышка встаёт и кидается в нашу сторону. Проносится маленьким ураганом мимо меня и кидается к папе. А мужчина ловит её в свои объятия и крепко обнимает.

— Спасибо, папочка! Ты самый-самый лучший!

Ну всё, любовь ребёнка мы завоевали. Но от этого не горько. Напротив. Я счастлива, что Поля приняла Егора. Не ненавидит его и тянется к нему.

— Пожалуйста, солнышко. Тебе понравились все подарки?

— Да. Но заяц — мой самый любимый.

— Вот и хорошо, принцесса! Я очень рад, что тебе все подарки понравились, — на лице Егора блуждает счастливая улыбка. И он так смотрит на Полю, что внутри появляется щемящее чувство безграничной нежности. Он почти так же когда-то смотрел на меня.

— Полина, слазь с рук папы, оставляй на диване своего нового друга и пойдёмте кушать. А то ужин и правда уже остыл.

Малышка слушает. Соскальзывает с рук Егора и оставляет игрушку на диване. И все вместе мы идём на кухню.

Ужин проходит в хорошей, уютной атмосфере. Поля расспрашивает всё у Егора и берёт с него обещание, что он обязательно её покатает на своей машине. А я в этот момент вспоминаю далёкое прошлое. Как меня Свободин катал на своей машине и учил водить. До сих пор не могу забыть эти мгновения. И всё будто было вчера.

— Давай и маму возьмёт со собой, малыш? Уверен, она тоже захочет с нами покататься, — вдруг предлагает Егор. — Когда-то давно я сам учил её ездить.

Полина поворачивает своё личико ко мне.

— Мама, это правда, что папа сказал? Он правда учил тебя ездить на машинке, и ты умеешь? — удивляется дочка.

— Да, Бусинка. Папа раньше учил меня ездить, и я умею. Но так как у нас нет машины, поэтому ты и не знала. Но да, малыш, я умею.

— Вау. Это круто. Ты же поедешь со мной и с папой? — смотрит так умоляюще, что я просто не могу отказать ей в этом. Впрочем, как и во всём остальном. Хоть это и плохая идея. От слова совсем. Маленькая хитрюга.

— Да, я поеду вместе с вами.

Краем глаза замечаю довольную ухмылку гонщика. Вот же… гад. Так и хочется стукнуть его чем-то тяжелым. Желательно пару раз. Ведь теперь догадался, что дочке я не смогу ни в чём отказать, и будет бессовестно этим пользоваться.

Потом мы пьём чай с тортом, который мы покупали вместе с Полей, когда шли домой. Так же Егор расспрашивал дочь обо всём. Как дела у неё в садике? Чем она любит заниматься, чем увлекается? Что любит? В общем, обо всём. Даже о том, о чём она мечтает и что больше всего на свете хочет.

Поля сидела у него на коленях и рассказывала обо всём. И не забыла, конечно, про бабушку с дедушкой и о том, как ей жилось в Америке. Даже про Майкла рассказала. На что я получила от мужчины недовольный, хмурый взгляд. Но не поняла, к чему он вообще был.

Сам же Егор внимательно слушал дочку. Крепко придерживал одной рукой, второй же в нежном жесте касался её светлых кудряшек. И, чёрт побери, улыбался. В который раз за сегодняшний день. И эта улыбка адресована нашей с ним дочери.

Разве могла я мечтать о таком знакомстве дочки с папой? Нет. Но я очень надеялась. Теперь внутри меня хоть немного притупилось беспокойство. Я вижу, как Поля тянется к отцу. И он в свою очередь внимательно, с нежностью и бережностью относится к ней.

И я очень надеюсь, что это действительно не изменится. Так и будет дальше.

После ужина Полина тянет Егора в свою комнату, чтобы показать ему все игрушки. И, конечно же, поиграть с ним. Свободин порывался помочь убрать мне со стола, но я отправила его к малышке. Пускай налаживают отношения. Они нужны друг другу. А я уж сама справлюсь. Всё же я в доме хозяйка.

Убрав и помыв всю посуду, иду на поиски Егора и дочки. Нахожу их, как и предполагалось, в комнате Полины. Они оба сидят в позе лотоса и играют. Сцена до того комичная, что я не смогла удержать смех, который рвался наружу. Взрослый большой мальчик сидит на полу и играет в куклы.

Но боже, это выглядит так мило.

Дочка услышала мои шаги и перевела всё своё внимание на меня.

— Мама, мы с папой играем.

— Молодцы. Но, Поля, время уже позднее, и тебе пора спать. Завтра рано вставать в садик.

— Хорошо. Но можно мне папа сказку на ночь почитает?

Я перевожу взгляд на Егора, который держит в одной руке куклу. Прыскаю в кулак.

— Ну что, взрослый папочка, сможешь почитать дочке сказку на ночь?

Тот, не раздумывая, сразу отвечает.

— Да. Почитаю, — но при этом смотрит на меня.

— Хорошо. Тогда собирайте игрушки, и в кровать. А я пока схожу в душ, хорошо?

Оба кивают. Я в последний раз смотрю на этих двоих и выхожу из комнаты. Принимаю контрастный душ, который остужает моё разгорячённое тело. Каждая моя клеточка всё ещё помнит Егора. Как его руки ласкали меня. Как он целовал и брал с такой силой в коридоре квартиры, что на бёдрах до сих пор видны алые отметины от пальцев гонщика.

Чёрт! Несмотря на то, что мне трудно его принять, но тело само тянется к нему. Скучает. Предаёт меня.

И что же мне делать?

В душе провожу приличное количество времени. Думаю, за это время мои уже прочитали сказку, и Полина уже спит. Впрочем, так и происходит.

Егора застаю в гостиной, сидящего на диване.

— Уснула? — спрашиваю, зайдя в комнату.

Мужчина вздрагивает и поворачивает голову в мою сторону. Его взгляд тут же блуждает по моему телу, отчего волоски на коже становятся дыбом. И это не от холода. Однозначно. Желваки на скулах его ходят ходуном. И кадык на шее дёргается.

— Поля уснула, — его голос хриплый и низкий. И я догадываюсь, о чём он думает. Но этого больше не повторится. Даже если всё моё тело горит рядом с ним и тянется к нему.

— М-м-м, хорошо, — с минуту молчу и не знаю, как начать разговор и как предложить то, что вертится у меня в голове. — Уже поздно, на улице темно. Может, останешься? А утром вместе с нами позавтракаешь и поедешь. Думаю, Поля будет рада видеть тебя. Она тянется к тебе, Егор.

— Ты не против? Ну, чтобы я остался?

Я только качаю головой. Но, чёрт возьми, что я вообще делаю? Зачем произношу все эти слова и предлагаю остаться у нас ночевать? Так нельзя. Или же можно?

Что я чувствую?..