Глава 31

Соня

Время близится к рассвету. Первые лучи солнца едва появляются из-за края горизонта. Через несколько часов мне вставать. А у меня сна ни в одном глазу. Так и проворочалась с одного бока на другой, с тех пор как легла в тёплую и мягкую постель.

Мои мысли были далеки от безмятежного сна. Они крутились вокруг человека, который спит сегодня в моей квартире. Буквально за стенкой. Совсем недалеко от меня. На неудобном диване.

И зачем я вообще предложила ему переночевать у нас? К чему это всё? Чем я, чёрт возьми, думала в этот самый момент?! Но уж точно не головой. Рядом с ним у меня просто отказывают и плавятся мозги. Ни черта не соображаю. Но хорошо, что хоть Полина, увидев Егора утром, обрадуется.

В этом большой, жирный плюс. И в то же время много маленьких минусов. Одни лишь мысли о нём не дают мне уснуть.

Вновь повернувшись на правый бок, тяжело вздохнула. Через несколько часов вставать, а я так и не смогла нормально поспать. Хотя бы подремать полчаса. А нет же, все мысли о мужчине, который находится совсем недалеко от меня. Весь день теперь буду ходить, похожая на зомби. Придётся вновь начать пить кофе. Как в старые добрые времена.

Перевернувшись на спину, резко откинула одеяло от себя. Чувствую, как жар расползается по всему телу. Душно.

Пойти, что ли, приготовить завтрак? Всё равно понимаю, что уснуть я уже не смогу. Так хоть каким-то полезным делом займусь. А не просто буду валяться и глядеть в белоснежный потолок. И что я там силюсь разглядеть?

Так хоть есть шанс забить мысли готовкой, погрузившись в неё с головой. А не думать о том, о ком не хочу думать.

Встав с постели, направилась в сторону ванной комнаты. Стараюсь никого не разбудить. Поэтому передвигаюсь тихо и на цыпочках. Прежде всего нужно принять освежающий, бодрящий душ. А потом уже готовить завтрак бывшему возлюбленному и дочке. Что я, в принципе, и сделала.

На водные процедуры уходит минут двадцать, а выйдя из душа, сразу заглядываю в комнату к дочке. Поля крепко спит, подложив свои ручки под голову. Нежно улыбнувшись, прикрываю аккуратно дверь. Потом направляюсь в зал, где спит наш вчерашний гость.

Свободин тоже тихо-мирно спит на неудобном диване. И мне сейчас отчасти его жаль. Но я не собираюсь впускать его в свою комнату, а тем более в постель. Никогда и ни за что.

Посмотрев на мужчину в последний раз, направилась на кухню. Время ещё совсем ранее, поэтому, подумав, решила приготовить сырников на завтрак и омлет. Погрузившись полностью в готовку, не заметила, как солнце уже взошло. И что на кухне я уже совсем не одна.

Лишь когда почувствовала на своей талии чужие руки, вздрогнула.

— Тише, это всего лишь я, принцесса, — низкий хриплый голос шепчет возле моего уха. Лёгкий поцелуй в шею, и я вновь вздрагиваю, будто бы обожглась.

Но внутри творится полное безумие. Всё плавится, горит. Просто пылает. И так тяжело сдержать стон наслаждения, когда некогда любимые и родные руки крепко обнимают. Егор прижимает меня к своему твёрдому большому телу.

— Егор, что ты творишь? — бессвязно шепчу, прикрывая глаза, когда Свободин проходится лёгкими поцелуями по моей шее. Касается оголённого плеча.

— Я просто соскучился по тебе, — и сказано это так просто, что я на мгновение застываю, не зная, как реагировать на его слова. — Ты такая теплая, мягкая и нежная с утра, — продолжает шептать мне на ухо. — Такая же, какой я тебя и запомнил в последний раз.

Последние слова мужчины откликаются болью внутри меня, и я на инстинктах сжимаюсь вся. Потому что невыносимо вспоминать всё, что было тогда. Это как на ещё незажившую рану посыпать соль. Вот и у меня внутри всё шипит, ноет и болит.

— Егор, мы не должны, — всё же беру себя в руки и пытаюсь скинуть цепкие, загребущие ладони со своей талии. Но куда уж мне против сильного мужчины. Меня только сильнее сжимают в объятиях. Стискивают так, что становится трудно дышать. — Прекрати!

Шиплю, вновь пытаюсь выпутаться из рук гонщика. Но он, видимо, меня не слышит. А может, и не хочет слышать.

Резко разворачивает меня в своих объятиях. Ладонями ведёт вниз по талии, подхватывает под бедра и сажает на столешницу. Придвигает меня ближе к себе. К самому краю стола. Обхватывает большими ладонями моё лицо и тянет на себя.

— Чего ты боишься, Соня?

Я в ответ молчу, не зная, что ему сказать. Внутри меня много боли, страхов и прошлых призраков, от которых сложно избавиться и снова довериться человеку, как бы я того ни хотела. Это чертовски сложно. Почти невыполнимо. Не после того, как меня на части разрывало по ночам.

Поднимаю руку вверх и накрываю колючую щёку Егора. Заглядываю ему в глаза.

— Егор…

— Скажи, Соня, чего ты боишься? Я ведь рядом. С тобой. С дочкой. Что тебе ещё нужно? Чего ты боишься? Я же сказал, что не уйду от тебя. Что ты меня нужна. Что у тебя в голове?

— Егор, у тебя семья, ребёнок. Я никогда не посмею встать между вами. И… Мне больно, Егор, — не знаю как, но эти слова вырываются из меня.

Может быть, я устала держать всё в себе. А может, сказалась бессонная ночь. К тому же человек, повинный в моих метаниях, находится совсем рядом.

— Соня, какой ребёнок? Какая семья? Ты сейчас вообще о чём? Я же тебе сказал, что сын Татьяны — не мой. Я знаю это точно. Я делал ДНК-тест. И ошибки просто не может быть. Так какая, к чёртовой матери, семья? — Егор злится, но пытается держать себя и не выплеснуть на меня всю злость.

— Как только я вернулась, я видела Олесю в клинике, где сейчас работаю. Она сказала, что ты счастлив. Что у тебя всё хорошо. Поэтому не ври мне, что у тебя нет семьи, жены и сына, — резко убираю руку с его щеки, но он тут же ловит её и кладёт на широкую грудь, прижимая своей ладонью.

Егор наклоняется, впечатываясь своим лбом в мой. Вторую руку не убирает с моего лица. Только нежно гладит большим пальцем кожу.

— Соня, — выдыхает мне в губы. — Какая же ты глупенькая у меня. Какой была, такой и осталась. Но я этому даже рад. Что ты осталась такой же, — лёгкий поцелуй в губы. Совсем невесомый. И я тяжело выдыхаю. — У меня нет и не было никогда жены, семьи. В этом я чист, как попка младенца.

Шокированно охаю, не зная, как реагировать на его слова. Да нет, я просто шокирована, удивлена и не знаю, что сказать. Но…

— Но как же слова Олеси? Она ведь сказала, что ты счастлив. Что у тебя всё хорошо, — не могу понять.

— Она специально тебе так сказала. Соня, — делает паузу и смотрит прямо в глаза. — Ты единственная, с кем бы я прожил свою жизнь от начала и до конца. Да, признаю, за эти пять лет разлуки я не был монахом и жил полной сексуальной жизнью, как любой другой мужчина. Но все они — не ТЫ!

— Егор… — хриплый шёпот слетает с моих губ.

— Я хочу с тобой построить семью! — говорит твёрдо и смотрит в глаза. — С тобой и Полиной. И я серьёзно говорил, что ты мне нужна, и я не отступлюсь. Мы много наделали в прошлом ошибок. До конца не доверяли друг другу. Молчали. Но не нужно повторять их в настоящем! Я же вижу, как ты тянешься ко мне, но тут же будто бьёшь себя по рукам. Не позволяешь себе быть счастливой.

Егор заглядывает мне в глаза, нежно водит большим пальцем по моему лицу, по нижней губе. Целует. Но не углубляет поцелуй. Он нежный, трепетный. Как крыло одной из бабочек, что щекочут у меня в животе. И от этой ласки я зажмуриваюсь.

— У меня нет семьи, Соня. Нет жены и нет сына, — распахиваю глаза. Пристально смотрю в лицо Егору. — У меня есть ты и дочка. Такая милая, солнечная девочка. Я люблю её. Мне нужна ты. Я хочу семью с тобой. Хочу воспитывать Полину вместе. Да, я знаю, нам будет трудно, но поверь, оно того стоит. Всё это стоит того, чтобы быть с тобой!

— Егор, всё равно… Я не могу так. Мне тяжело.

— Мы будем двигаться маленькими шажками.

Смотрю в его синие глаза и задумываюсь. Думаю обо всём, что может быть в будущем. Могу ли я ему доверять? Хочу ли быть с ним рядом? Что чувствую? Готова ли я?

Не знаю. Я совершенно ничего не знаю и не понимаю. Что мне делать?

Да, я скучала по Егору все эти пять лет. И что, чёрт возьми, врать себе — я люблю его. Люблю его до сих пор. Но говорит ли он мне правду? Ведь Олеся сказала обратное. Кому верить?

— Доверять, — Егор будто читает мои мысли и произносит одно-единственное слово. — Мы должны друг другу доверять. В прошлом у нас не получилось, но сейчас мы должны попытаться. И говорить всё, что у нас на душе. Не закрываться, Соня.

— Я не знаю, Егор, — говорю ему чистую правду. — Я не знаю. Мне… Я не хочу…

Свободин тут же меня обрывает на полуслове.

— Нет, не говори, что не хочешь быть со мной. Это не так! Ты хочешь, но боишься. И это нормально. Но я рядом. Больше я не причиню тебе боли. И поверь, я не вместе с Таней. Не женат на ней и её сын не мой. Верь мне! Я ведь тебя ни разу не подводил. Ведь так?

Я киваю. Это действительно так. Но как же тяжело довериться после того, что было в прошлом.

— Мы будем двигаться маленькими шажками.

На его слова я киваю. Соглашаюсь с ним. Но совсем не знаю, к чему приведёт моё согласие. Я так страдала, так болела после нашей разлуки, что теперь боюсь снова прыгать в омут с головой, боюсь дать волю своим чувствам, боюсь довериться. Ведь теперь я не одна — у меня дочь. У нас с Егором дочь… Как же сложно! Как сложно принять решение и снова отдать своё сердце человеку, которому оно и так уже принадлежит давным-давно…

Мне хочется ему довериться, открыться до конца. Но как каждый нормальный человек, которому однажды сделали больно, пытаюсь отгородиться, закрыться от всего. Даже от того, что может принести счастье и любовь.

Это просто защитная реакция на боль. (3303c)

Егор тянет меня к себе ближе. Вжимает в своё тело сильнее и накрывает мои губы своими. Ласкает, покусывает, проводит языком по верхней губе. Прикусывает нижнюю, вырывая из моих лёгких тихий стон.

Тянусь к нему, обхватываю его за шею, ласкаю кончиком пальцев кожу на затылке.

— Тише, успокойся. Больше не будет больно, Соня.