Глава 17. Место, где тебя всегда ждут
Как же всё-таки тихо…
Кажется, можно услышать биение собственного сердца.
Только вот затишье это недолгое.
Территория была огромна и пуста. Со всех сторон тюрьму отделяла от внешнего мира двухметровая каменная ограда. Конечно, я могла бы попытаться размолотить её магией, но что-то подсказывало: это глупое, хоть и изощренное решение.
Надо понять, где ворота, через которые ввозят узников, ибо иных путей, ведущих к свободе, нет.
— По-моему, нам туда, — указал Стьен в южном направлении, и мы осторожно двинулись вперед.
Шаг за шагом. По стеночке. Перебежками.
Сколько времени понадобится тюремщикам, чтобы понять, где случился всплеск магии, а затем схватить нас? Тюрьма огромная, отец много рассказывал о том, как возводили её бесконечные лабиринты. Вполне возможно, что пока маги правосудия отследят место выброса, пройдет минут пять-десять.
Если, конечно, семейство Оуэ не поднимет тревогу раньше.
Время пока ещё есть, но оно утекает сквозь пальцы с каждой секундой промедления.
Во рту поселился кислый вкус скорых неприятностей.
Так, в трехстах метрах отсюда, у ворот, скучает одинокая тройка стражников. По всему выходит, что они не маги, ибо не насторожились, не уловили ничего странного, когда я выломала окно.
Не видят нас, разговаривают о чем-то своем.
Это хорошо.
Сбежать из главной столичной тюрьмы было почти нереально, ибо снаружи её запечатали магией, а большинство заключенных не обладали даже минимальными колдовскими способностями.
На меньшинстве же были нацеплены ошейники-блокираторы.
Внутри тюрьму обходили сотни людей, а вот по периметру практически никого не выставляли, ибо не было такой необходимости. За долгие годы никто не сбегал через окна.
Что же делать?
Шибануть ничего не подозревающих стражников волной? Далеко. Отсюда не попаду. Надо подойти ближе и надеяться, что этой троицей дело ограничится.
Как скоро затрезвонят колокола, оповещающие о побеге опасных преступников?
— Будем бороться, — отчеканила я, облизав пересохшие губы. — Возможно, придется убивать. Ты готов?..
Одно дело — уничтожать врагов, драться ожесточенно со злодеями, а совсем другое — атаковать тех, кто просто исполняет свою работу.
Но либо мы, либо нас. Третьего не дано.
— Может быть, не придется. Ты умеешь плести те чары, которыми сковали тебя в поселении? — шепотом спросил Стьен.
Паралич?..
Умею, да только какой в этом смысл. Это заклинание единичного воздействия, не группового. Одним махом всех не уложить. А лупить точечно равносильно смерти. Не успею всех перебить, как перебьют нас самих.
— Попытайся направить заклинание волной, чтобы зацепить толпу, — быстро шептал Стьен, осматриваясь. — Помнишь, как с мертвецами. Так можно?
— В целом, это возможно, но я не умею рассеивать энергию…
Да мало кто умеет, разве что маги-практики с многолетним стажем, которые обучались рассеиванию годами.
— Алис, доверься мне. Я помогу. Точнее — постараюсь помочь. Мне кажется, я научился управлять твоей энергией. Не знаю, как это объяснить. Как будто никогда не мог ухватить её кончик, а теперь твердо держу в руках.
Он выглядел озадаченным и смущенным одновременно. Но, в то же время, в глазах сияла решительность.
Вряд ли бы Стьен предложил такое, будучи не уверенным в своих силах.
С другой стороны, у нас и выбора не оставалось.
Иронично. Я не научилась управляться резервом, зато тот поддался Стьену.
Хм, заклинание паралича. Две перечерченные руны, которые выплетаются пальцами одной руки. Не мой профиль, но чары эти не стихийные, а потому должны поддаться. Можно попробовать.
— Если повезет, мы выиграем несколько минут после того, как оно подействует.
— Нам бы только добежать до выхода, а там найдем способ спастись, — по-мальчишески улыбнулся Стьен. — За стенами тюрьмы начинается город?
— Угу, — рассеянно кивнула, обдумывая, почему нас до сих пор никто не отлавливает. — Трущобы, если быть точнее.
Видимо, в эту самую секунду кто-то обнаружил разгромленную комнату для допросов. Раздался крик:
— Схватить их!!!
Ударили в колокола. Стража у ворот оживилась, выхватила оружие. Они заметили нас в считанные секунды.
К воротам уже неслась подмога, вооруженная магией и мечами.
Дальше всё происходило так медленно, словно мгновения замерзли и прекратили свой бег. Зашевелились нехотя точно улитка, ползущая по траве.
Я выплетала руну паралича, стараясь сконцентрироваться на энергии, изнывающей в грудной клетке. Энергии, что рвалась наружу. Умоляла отпустить её наружу.
Представила ударную волну, порыв ветра, которым управляла почти мастерски. Сказались нескончаемые недели тренировок.
Переплела обе руны меж собой…
В нашу сторону сыпались заклинания, но я отбивала их пасами свободной руки. Даже не думая над тем, что происходит. Машинально. Кажется, когда-то давно я точно так же, не задумываясь, прокляла мальчишку-раба.
И это пугало…
— Пора! — крикнул Стьен. — Я контролирую!
Я выпустила заклинание на волю, и то, вспорхнув точно стая птиц, понеслось к стражникам. На мгновение показалось, что оно рассыплется, не успев сформироваться, но что-то удержало нити. Сцепило их воедино.
Стьен?..
Волну попытались отбить.
Не получилось.
Да что же происходит внутри меня, если оно столь разрушительно?..
Возможно, какой-нибудь маг высокого ранга и смог бы обуздать мою стихию, да только среди стражников таких не было. Они просто свалились как игрушечные солдатики от порыва ветра, и мы рванули к воротам.
Будут и другие, гораздо сильнее. Не стоит обольщаться.
— У меня кончилась энергия… — сказала я с ужасом.
— А больше и не надо, — хмыкнул Стьен, схватив меня за ладонь.
Он поднял засов, сдерживающий ворота, и мы беспрепятственно вышли из тюремных стен, оставив за собой десятки лежащих тел.
Вот так отточенная система защиты сыграла злую шутку. Никто попросту не ожидал, что какой-то дурной маг сможет не просто освободиться от ошейника, но и оказаться снаружи, и обуздать в себе энергию, и направить её против стражи.
Это ужасно. Нас поймают и казнят. Иначе и быть не может. Мы совершили нечто такое, что просто не может оставаться безнаказанным.
— Поместье твоих родителей находится в южной части города? — безошибочно припомнил Стьен, ведя меня за собой как маленькую девочку.
— Да.
— Значит, нам туда.
Тюрьму неспроста строили на границе с трущобами. Во-первых, проще отыскивать и удерживать всяких мелких преступников, коих здесь тысячи, а во-вторых, те помнят о близости со стенами правосудия и сами стараются не высовываться.
Мы запросто затерялись в узких, пропахших нечистотами закоулках.
В какой-то момент бесконечного движения Стьен застыл на месте и приказал:
— Отдай мне своё кольцо и оставайся тут. Поняла? Ни шагу. Никуда.
— Зачем тебе кольцо? — удивилась я, но послушно стянула золотой ободок с пальца.
— Хоть мой прошлый побег и закончился плачевно, но кое-что из жизни беглого раба я помню. Будем выторговывать себе жизнь.
Он спрятал кольцо в карман брюк и крепко прижал меня к себе.
— Никуда, — повторил жестко.
Мне жутко не хотелось его отпускать. До безумия. До озноба. Не хотелось оставаться одной. Не хотелось ждать чего-то неминуемого, что непременно обрушится на нас карающим мечом.
— Почему мы не можем пойти вдвоем?
— Потому что здешний сброд ненавидит магов, особенно боевых. Что до меня… я всего лишь раб, который обчистил свою хозяйку и свалил куда подальше, — он подмигнул мне. — Попытаюсь выменять кольцо на какую-нибудь непримечательную одежду.
И ушел, оставив меня дрожать от страха.
Только сейчас, отдышавшись и успокоившись, я осознала, что нос после падения хоть и не сломан, но свернут. Боль простреливала лицо, и кровь запеклась на губах темной коркой.
Сколько же ждать?..
Почему время такое медленное?..
Впрочем, Стьен вернулся удивительно быстро. Пустой. Без единой вещи.
Меня накрыло отчаянием.
— Ты не смог выменять нам одежду?
— Не смог, — он лукаво ухмыльнулся. — Зато я выменял нам возможность добраться до дома. Мисс Трозз, пройдемте к карете.
Та ожидала нас за углом. Это была телега-мусоровоз, в которую собирали помои со всего города и увозили на окраину города. Заваленная гнилью до краев. Воняющая так отвратно, что меня замутило, скрутило от тошноты.
— Нам туда, — кивнул Стьен. — Прости, выбора нет.
Одноглазый старик-мусорщик, довольно хмыкая, лопатой закапывал нас под килограммы отходов. Склизких. Липких. Облепляющих точно вторая одежда. Наружу торчало только лицо. Мне казалось, мы захлебнемся. Не выдержим.
Да только жить хотелось сильнее.
Мусорщик довез нас до улицы, в начале которой стоял дом моего рода, и уехал, не задав ни единого лишнего вопроса.
Если честно, я дико боялась, что стражники уже нагрянули к родителям, но никого не обнаружилось.
Неужели мы успели раньше?
Меня трясло от холода и страха, и только близость Стьена вселяла уверенность.
Пальцы коснулись колокола в виде волчьей головы, сжимающей в пасти молоточек.
— Здесь не подают, — покачала головой наша служанка, которая вышла к воротам.
— Ирма, это я… Алиса…
Она вначале не поверила, осмотрела меня скептически. А затем громко охнула и рванула в дом.
М-да. Первенец Инварра Трозза, его гордость, выпускник гимназии, боевой маг, на которого отец возлагал огромные надежды, стоял заляпанный какими-то помоями и источал аромат, от которого было впору повеситься.
Именно такой я предстала перед отцом.
— Алиса! — вскрикнул он и крепко обнял меня.
Вонючую. Грязную. Обессиленную.
* * *
Я бы с удовольствием помылась, ибо от нас разило как от протухшего мяса. Ещё и мама с сестренкой-Ольгой суетились под ногами, охали, всхлипывали, донимали вопросами. У меня закипал мозг, и всё сильнее хотелось, чтобы звуки утихли. Навсегда.
— Хватит! — рявкнул отец. — Алиса, за мной. В кабинет! Живо!
Он запер дверь на ключ, и только тогда я смогла облегченно выдохнуть.
Как же мне нравится отцовский кабинет. Стеллажи, набитые книгами, шкафы, полные зачарованных предметов. В углу, на рабочем столе были раскиданы магические амулеты, которые отец сам мастерил и настраивал.
Мы втроем расселись вокруг круглого стола для переговоров. Отец не обратил на Стьена никакого внимания — его собственный хранитель всегда был почти свободным человеком. Поэтому раб, который сидит не у ног хозяйки, а рядом с ней, его не смущал.
Впрочем, Стьен молчал, отдав мне главенствующую роль. Я рассказывала взахлеб, стараясь ничего не упустить: про нашу поимку, «договор» с мистером Оуэ и побег из тюрьмы. В двух словах обмолвилась про связку со Стьеном, которая и спасла наши шкуры. Не рассказала только о той части, в которой мне приписывали запретную связь с рабом.
Просто не смогла. Ибо это было правдой, а о таких вещах не говорят впопыхах.
Нет уж. Признания оставим на потом.
Слишком много всего случилось за последний день, что неумолимо клонился к закату. А сколько произошло за эти недели?..
Такое чувство, будто минула вечность.
Отец поднялся с места, упер обе ладони в стол и закусил губу. Он долго думал перед тем, как заговорить. Размышлял. Анализировал, опустив взгляд.
— Я не знал, что тебя схватили, Алиса, — вздохнул, наконец. — Слышал, что ваши поиски ведутся, даже пытался напроситься в Свободные земли. Но у гильдии боевых магов были свои мысли по этому поводу. Мне намекнули, что лучше не мешаться. Я попросил знакомых о помощи, а сам молился богам. Отгонял мысли о том, что ты погибла. Ох, дьявол…
— Что же делать?
Меня взяла дрожь. Холодный озноб прокатился по кончикам пальцев, по костям, стискивая, сжимая, выкручивая. Неужели придется вернуться в тюрьму? Отец так суров и сосредоточен, будто готов сказать: «Пришла пора платить по счетам, дочь».
— Они не имели права обвинять вас в чем-либо, — произнес папа тихо, но решительно. — Это была попытка шантажа, запугивания. Подмахнутая высшими чинами бумага, обещания расплаты и помилование, если поддашься. Кнут и пряник. Твари. Ты не сделала ничего дурного, и гильдии это известно.
— Я жила с преступниками.
— Бред! Это была вынужденная мера. — Он ударил кулаком по столу, пресекая мои сомнения. — Ты не добралась до жилища, не получила никаких указаний. Ах да, от тебя убежал хранитель, — отец сказал это с ухмылкой; он уже знал, что Север никогда таковым не являлся. — Ты могла погибнуть, но в поселении тебе предложили жизнь в обмен на помощь. Ни один судья не осудит тебя за это.
— Я атаковала магов…
— Убила кого-нибудь?
— Нет.
— Значит, это была самооборона. Ты сама говоришь, что увидела огненный шар и только тогда ударила в ответ. А что твой второй хранитель, — папа мазнул взглядом по Стьену, который сидел, поджав губы, — влез в жертвенный круг во время инициации — так почему его не остановили преподаватели? Взрослые люди должны контролировать процесс, а не обвинять юнца-боевика во всех грехах.
Звучало… разумно. С оговорками, конечно, но в целом отец раскритиковал все обвинения, предъявленные мне. С ними можно поспорить, если грамотно объясниться.
Чего мистер Оуэ просто не позволил сделать.
— Хорошо, но как быть с побегом из тюрьмы? — уставилась на заляпанные грязью штаны.
М-да, служанкам придется повозиться, когда они будут отмывать мебель после наших «посиделок». Мне даже жалко Ирму и остальных девушек. Кажется, запах ещё долго не выветрится из поместья.
Вот так вот. Кто-то возвращается в отчий дом с цветами, а я — с неприятностями.
— Алиса, тебя чуть не убили. Разумеется, ты попыталась спастись. Что тебе предъявят? Побег от стражи после удушения? Опять же, никто не пострадал. Кроме того… Как ты думаешь, почему стражники до сих пор не ломятся в наши двери? — Отец отошел к окну, глянул за тяжелую занавеску и удовлетворенно хмыкнул. — Потому что Генри Оуэ, этот жалкий трус, понимает: как только тебе будут выставлены официальные обвинения, я подключу все свои связи. Дойду до самого короля, если придется. Генри ответит и за похищение, и за запугивание, и за попытку убийства.
По пальцам отца пробежали золотистые всполохи огня. Он был очень разгневан, хоть старался и не показывать вида. Но уже не контролировал свою энергию.
— Я убежден, Генри придет, но сам по себе. Без охраны. Пообщаться. Что ж, мы встретим его подобающим образом. Дочь, пока же отмойтесь со своим хранителем. Выдыхай, всё кончено. Больше вас никто не обидит. Напомни, мальчик, как тебя зовут?..
Отец сказал это специально, ведь за время разговора я неоднократно называла Стьена по имени. Но он обратился к нему, чтобы показать, что мой хранитель — не бесправный раб, который должен помалкивать во время разговора свободных людей. Он полноценный человек. У него есть имя и право голоса.
— Стьен.
— Очень приятно, Инварр, — отец протянул ладонь, и Стьен ответил крепким рукопожатием. — Спасибо, что оберегал мою дочь всё это время. Обещаю, твои поступки мною не забудутся. Можешь идти. Дочь, останься на минутку.
За Стьеном захлопнулась дверь, и мы с отцом остались наедине. Как же мне не хватало его угрюмой молчаливости. Этой мудрости. Взгляда серо-зеленых глаз. Голоса, который дарит успокоение.
Словно маленькая девочка, я хотела оказаться в кольце рук папы и плакать, жаловаться, просить защиты.
И точно знать: пока папа рядом, ничего дурного не произойдет.
— Твой хранитель, — отец кивнул на дверь, — Стьен. Неплохой мальчик. Только кое-что не дает мне покоя. Ваша связь особенная, и она принесет вам много тягостей. Думала об этом? Задумывалась над тем, что тебе придется разделить жизнь с этим человеком, ибо другого такого ты никогда не найдешь. Ты готова на эту жертву?
— Пап, этот мужчина дорог мне не только как хранитель, — я пожала плечами. — Я обязательно расскажу тебе, что нас связывает. Но поверь: меня не испугает даже вечность, проведенная вместе.
— Непременно расскажешь, — кивнул отец, нахмурившись. — Пока же вымойся, поужинай и постарайся успокоить мать. Я отсюда слышу, как она рыдает и ломится к нам.
— Спасибо, пап.
Улыбнулась ему и отправила воздушный поцелуй, чтобы не лезть с объятиями. Хотя ещё после первого раза отцовская одежда насквозь пропахла мусорным смрадом.
— Стражников разносит в щепки, а всё такая же егоза, — отец беззлобно покачал головой. — Осталось разобраться, как быть с твоей магией. Моя дочь не должна погибнуть. Я всегда знал, что ты сильнее остальных, но никогда не осознавал реальной мощи. И вот…
Может быть, уже и не погибну.
Ведь рядом Стьен, который сдерживает. Который направляет. Который держит мою жизнь в своих ладонях.
* * *
Много позже, умытая, оттертая до красноты мочалкой, пахнущая душистым мылом, я сидела за обеденным столом и отвечала на бесчисленные вопросы Ольги. Сестренка не могла остановиться, даже когда мама строгим голосом попросила её помолчать.
Это десятилетнее рыжеволосое создание было не унять. Верткая, непоседливая, громкая. Ольга спрашивала обо всем и сразу. Крутилась на стуле, ахала в голос и повторяла: «Мамочка, ты слышала?!»
У меня пересохло в горле, а Олли всё не умолкала.
— Твоя сестра устала, — мягко осадил её отец. — Дай ей поесть по-человечески. Вы ещё успеете пообщаться. Договорились?
— Хорошо, — важно кивнула Ольга и обернулась к Стьену: — Расскажи мне, как живут настоящие рабы!
Тот сидел рядом со мной — почти вплотную, так близко, что я случайно касалась его рукой, когда тянулась к выпечке — и ответил с улыбкой, хотя я попыталась замять неудобный вопрос. Рассказал о том, что рабам приходится много работать, что они никогда не едят такой вкусной пищи и не носят таких вещей. Кстати говоря, Стьен в отцовской рубашке и брюках смотрелся очень благородно. Пусть рукава пришлось подкатать, да и папа был крупнее.
Но в целом… истинный лорд, не меньше.
Мы ужинали как нормальные люди, и такое обыкновенное действие казалось мне удивительным. Все вместе, за одним столом. Нет невольников и господ. Нет глупых ограничений. Родители могли бы отправить Стьена к слугам, но они преломили с ним хлеб. И за это я была особенно благодарна.
— Мамочка, ты слышала?! — вновь воскликнула Ольга. — А почему ты тогда кушаешь с нами, а не с рабами?!
— Олли! — Мама схватилась за голову. — Либо ты замолкаешь, либо идешь к себе в комнату.
Сестра мигом притихла, но посматривала нас с такой хитринкой во взгляде, что было понятно: ночью от меня не отвяжутся.
Если, конечно, эта ночь выдастся спокойной.
Я каждый раз вздрагивала, когда за окнами доносились голоса, а вот отец был невероятно расслаблен. Он спрашивал о Свободных землях, смеялся, когда я вспоминала про оживших мертвяков. Хмыкал в усы, слушая о магическом «звереныше» и беглом рабе по имени Вальгар, что вспоминал моего папу добрым словом.
Служанки разносили десерт — торт с малиной, густо покрытый белковым кремом, — когда в дверь постучали. Тук-тук-тук. В унисон с биением сердца. Гулко. Дробно. Оглушительно.
В столовой воцарилась гробовая тишина, и отец, обмакнув салфеткой губы, сказал:
— Думается, это ко мне. Дети, идите в кабинет, — он кивнул нам со Стьеном. — Я скоро подойду. Ирма, впусти нашего гостя.
— Ты в порядке? — спросила я Стьена, когда мы рухнули обратно за круглый стол.
Весь ужин он был каким-то скованным, будто мечтал оказаться в другом месте. Если и улыбался искренне, то только Ольге. Сидел, неестественно выпрямившись. Ложкой и вилкой управлялся с опаской. Хотя умел же!
Стьен взъерошил волосы.
— Всё нормально. Не привык просто, что ко мне обращаются… так.
За весь вечер мы едва ли обмолвились десятком слов, и сейчас я была бесконечно благодарна за минуты, проведенные наедине. Неизвестно, что будет дальше. Пока же можно дотронуться до его ладони, сплести пальцы и просто разговаривать.
Видеть этого мужчину рядом с собой. Слышать его голос.
Дышать одним воздухом.
— Так — это как? Плохо?
— Как с нормальным человеком. Мне разрешили помыться в хозяйской ванной, твой отец одолжил свои вещи. — Он коснулся рукава рубахи. — Твоя семья удивительна. Я привык, что ты другая. Но остальные…
— Прекрати. В этом доме ты — свободный человек, — отрезала я. — К тому же родители ещё не знают, что мы…
Я не успела договорить. В эту секунду порог переступил отец, следом за которым шел мрачный донельзя Генри Оуэ. Его лоб рассекала глубокая царапина, запекшаяся темной коркой.
«Неплохо приложился», — с мстительным удовлетворением отметила я, тронув себя за переносицу, которая ощутимо ныла.
Стьен разом напрягся, завидев верховного колдуна, но ладони моей не выпустил. Напротив, сжал её чуть сильнее, словно напоминая: пока мы вместе, всё будет хорошо.
— Присаживайся, Генри. Налить выпить? У меня завалялось отменное вино из винограда южных сортов, — отец пребывал в благодушном настроении.
— Инварр, ты сам знаешь, зачем я здесь. — Мистер Оуэ сел напротив меня, но не удостоил нас даже взглядом. Смотрел куда-то сквозь, будто мы не представляли для него никакой ценности.
— Знаю, поэтому и предлагаю пригубить вина перед тем, как мы начнем обсуждать похищение моей дочери, — он загнул большой палец, перечисляя. — Обман, шантаж, незаконный допрос, удушение. Мне продолжить?
— Ты не понимаешь! — Мистер Оуэ закачал головой из стороны в сторону. — Её связь с рабом особенная! Это меняет всё! Мы можем создавать подобные связки ежегодно! Я должен был убедиться…
— Убедился? Думаю, да. — Отец вытянул пробку из пузатой бутылки, разлил по четырем бокалам и поставил перед каждым из нас.
Винный запах щекотал ноздри. Сладкий, чуть приторный. Я никогда не любила алкоголь и сейчас смотрела безо всякого интереса на алую жидкость, переливающуюся от света магических огней, что мерцали под потолком. Стьен тоже не притронулся к выпивке, а вот отец пригубил вино. С наслаждением цокнул и продолжил:
— Так о чем ты хотел поговорить, Генри? Вероятно, ты пришел извиняться перед Алисой и её хранителем? — Мистер Оуэ промолчал, лишь стиснул кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Возможно, хочешь посулить мне любые деньги, только бы никто не узнал о произошедшем? — Вновь молчание, ещё тяжелее предыдущего. — Я догадываюсь, что твоё решение не было согласовано с гильдией. Ты думал, что принесешь им на блюдечке лакомую связку хранителя с магом, и тебе простят любое своеволие?
— Человеку моего чина не требуется чье-то одобрение, — гаркнул мистер Оуэ, но каким-то жалким тоном, будто сам не верил своим словам. — Инварр, подумай о том, на пороге какого открытия мы стоим. Твоя дочь может стать путеводной звездой!
Отец отсалютовал магу бокалом и допил вино.
— Моя дочь и так путеводная звезда, Генри. И за то, что ты едва не угробил её, я готов вызвать тебя на дуэль. Выбирай: оружие или магия?
— Папа!!! — вскинулась я.
— Не будет никакой дуэли, мы ведь взрослые люди, — проскрежетал мистер Оуэ. — Не глупи, Инварр. Давай поговорим.
— Поговорим? — отец почесал усы. — Что ж, давай попробуем. Дочь, — он подмигнул мне. — Тебе наверняка хочется о многом расспросить нашего друга. Не стесняйся.
Ох. Я не нашлась, что ответить. Вопросов скопилось так много, что они зудели внутри черепной коробки, бились все и сразу. Голова раскалывалась. Было невозможно выудить какой-то один и начать с него.
— Как вы нас выследили? — внезапно спросил Стьен, и мистер Оуэ аж передернулся.
Ещё бы. К нему обратился раб. Раб, что сидит наравне с господами, что смотрит со злым прищуром, что говорит безо всякого страха.
Раб, у которого гораздо больше чести, чем у верховного мага.
— Отвечай, — усмехнулся отец, откинувшись на стуле.
Перед тем, как заговорить, Генри Оуэ всё же схватился за свой бокал и осушил его залпом. В лице его ничего не сменилось, когда он проскрежетал:
— В амулеты Алисы встроены следящие чары.
Всё та же холодная маска отрешенности, словно выточенная в мраморе. Мистер Оуэ даже не повернулся в мою сторону. Говорил, упершись взглядом в пустой бокал.
Что?!
Я вытянула запястье, пытаясь высмотреть в браслетах нечто этакое. Практической пользы от них не было. Правильно сказал Вальгар: моя собственная энергия глушила сторонние заряды. Но мне нравилось носить их как отголоски прошлой жизни. Все эти цветные камушки, переплетенные кожаные нити, которые теребишь в моменты задумчивости.
Какая девушка не любит безделушек?
Перед инициацией все наши амулеты тщательно досматривались, чтобы не допустить запрещенную магию в жертвенный круг. Но мне бы и в голову не пришло, что вещь, которую я самолично купила на рынке, может таить опасность.
— Мы долго не могли найти твою дочь, она словно пропала с наших поисковых карт, — продолжил колдун под пристальным взором моего отца. — Импульс в амулетах слишком слаб, и всякий раз, колдуя, Алиса гасила его. Но мы сумели засечь отголоски её магии. Поисковики определили примерное расположение, и я выпустил два отряда для перехвата.
Боги…
Получается, я с самого начала обрекла на гибель тех людей, что проявили ко мне доброту. Стоило нам со Стьеном осесть в поселении, как их судьбы были предрешены. Пускай Динн не выжег общину дотла, но многие мужчины погибли в той битве.
Неизвестно ещё, чем закончилось столкновение Вальгара с боевиками.
Выжил ли он?..
— Ты не виновата, — тихо сказал Стьен, завидев ужас в моих глазах.
Слабый кивок.
Виновата или нет. Какая разница? Ничто не смоет крови мужчин-воинов и слез безутешных жен.
Самое жуткое — та бойня останется безнаказанной, ибо никто не считает жителей Свободных земель за людей.
— Что-то ещё? — мистер Оуэ глянул на меня исподлобья.
— Да, — выровняла дыхание и протолкнула сквозь ком в горле: — В гимназии на меня дважды нападали. Маг из подворотни и человек в плаще, который потом отловил нас в поселении. Кто эти люди?
— Маг в подворотне? — колдун пожевал губу, пытаясь вспомнить. — Никакой ценности он не представлял. Обычный наемник, которому заплатили, чтобы он высвободил твою мощь наружу. Иногда сильное потрясение способно раскрыть истинный потенциал мага. Но в твоем случае ничего не произошло. Потому что твой раб-хранитель всегда находился рядом. Знал бы я о вашей связи раньше…
— Этот человек пытался меня убить. — Перед глазами вновь пронеслась взрывная волна, и в ушах будто бы заложило от собственного крика. — Если бы я не успела выставить блок, то от вашего могущественного мага остались только ошметки.
— Заклинание, наложенное на мага, не причинило бы тебе вреда. Твоим рабам — да. Любому другому человеку. Кроме тебя.
Значит, ловушку активировали не просто конкретные чары. Но и конкретный человек.
Я.
Какой кошмар…
Пусть я не испытывала жалости к тому колдуну, но он погиб из-за того, что кому-то захотелось поиграть людскими жизнями. Генри Оуэ плевал на тела людей, через которые он переступал, только бы достигнуть цели.
Этого человека хоть что-то волновало? Ведь он отправил собственного сына на бой, только бы заполучить меня.
— Ну а маг-похититель? — напомнил отец. — Не стесняйся, Генри, продолжай.
— Мне нечего о нем сказать, — мистер Оуэ качнул головой. — Какой-то боевик. Должен был прокрасться в гимназию и разыграть похищение. Никто бы по-настоящему не стал воровать Алису. Мне нужно было напугать её до полусмерти. Только и всего.
— Действительно! — весело фыркнул отец. — Какая малость!
— Она не пострадала? — мистер Оуэ утвердительно кивнул самому себе. — Так в чем трагедия? Всё сложилось успешно. Очень вовремя подвернулась обидевшаяся девчонка. Как её, Джоанна? Жаль, что всё так вышло. Алиса всегда нравилась Динну. Наши семьи могли бы объединиться.
Я тряхнула волосами.
Динн… хороший мальчик. Мой вечный партнер на спаррингах. Скромный и улыбчивый, боящийся причинить мне вред и потому бьющий в половину силы.
Человек, который одним из первых сказал, что его смущает несправедливое отношение к боевым рабам.
Почему же он превратился в копию своего отца? Неужели из-за того, что какая-то девушка не ответила ему взаимностью?
Дико это всё. Жутко. Мне страшно представить, сколько судеб переменилось за последние месяцы. Сколько людей, которыми я дорожила, пытались мною манипулировать.
Джоанна, Елена, Динн…
Хм. Что-то не давало мне покоя. Какая-то мысль зацепилась за язык, но не могла оформиться в слова.
Вечный партнер на спаррингах…
Мальчик, бьющий не в полную силу…
— Было ещё одно нападение! — вспомнила я. — На одном из занятий Динн атаковал меня огненным шаром, а перед этим кто-то снял щит.
— О нет, не стоит обвинять меня во всех грехах! — Мистер Оуэ вскинул ладони. — В тот момент твоя энергия только-только начала сплетаться с твоим хранителем. Уверен, что ты сама случайно разрушила защиту. После того случая сын связался со мной, испуганный, что мог причинить тебе вред. Тогда-то меня и заинтересовал небывалый прилив в твоем резерве, — он глянул на меня с восхищением, но то угасло, стоило ему столкнуться взглядами со Стьеном. — Скажи, Инварр, неужели тебя не смущает, что твоя дочь вступила в отношения с рабом? Ты ведь понимаешь всю глубину их связи?
Ох, нет…
Покраснев до кончиков волос, я посмотрела на отца, но тот ни единым мускулом не выказал удивления. Вообще ничего. Холоден и равнодушен.
— Любовные интрижки моей дочери — её личное дело, — отрезал он, поднимаясь из-за стола.
— Глупо. Задумайся о наследниках твоего имени. Кем они будут? Грязными рабами? Ты хоть читал специализацию её хранителя? Не удивлюсь, если его давным-давно напоили каким-нибудь зельем, которое подавляет деторождение.
В лице Стьена что-то изменилось. Он дрогнул, словно наткнулся на незримую стену. Взгляд остекленел, и дыхание потяжелело. Неужели его так задели последние слова Генри Оуэ?
Да что в них такого?
Это ведь бред. Человек скажет что угодно, только бы унизить, очернить, втоптать в грязь.
Чуть позже мы обязательно поговорим с ним об этом. Потому что когда я вижу, как Стьен замыкается в себе, меня берет оторопь. В эти секунды он становится прежним. Тем мужчиной, который боялся поднять на меня взгляд и был готов кинуться в ноги по первой команде.
— Позволь мне самому разобраться с делами моей семьи, — был краток отец.
— Как скажешь, — мистер Оуэ покрутил в пальцах бокал.
— Что до тебя… человек, одержимый идеей, умалишенный фанатик. Ты никогда не думал, что гильдия посчитает твои слова бредом сумасшедшего?
Маг разгневанно покачал головой, сжав ножку бокала столь сильно, что раздался хруст стекла.
— Меня бы услышали. Подумай сам. Что гильдии до каких-то рабов? Пусть их хоть всех проклянут, если это поможет делу. Надо продемонстрировать твою дочь верховным магам. Пойми, она поделила со своим хранителем жизнь. Где это видано?!
— Быть может, ты прав, — сказал отец, и эти его слова заставили меня напрячься. — Возможно, гильдия бы оценила твои потуги. Но я запрещаю рассказывать кому-либо о моей дочери. Без доказательств твои домыслы лишены всякого смысла. Алису ты больше не тронешь.
— Не трону, — поспешно согласился мистер Оуэ и кинулся, чтобы пожать отцовскую ладонь. — Я рад, что мы разрешили всё мирным путем.
Даже мне почудилось, что эти слова дались ему слишком легко. Без промедления, без заминки. Сказал, будто даже не задумывался над ответом.
— Принеси клятву на крови, что ни своими руками, ни руками кого-либо другого не причинишь моей дочери вред, — ухмыльнулся отец, знающий, что некоторые слова не стоят ломаной монеты.
— На крови?..
Мистер Оуэ отпрянул, когда отец достал из ящика рабочего стола ритуальный кинжал и протянул его на вытянутой руке.
— Клянись при Алисе и её хранителе, при мне. Давай же, Генри. Пусть твой род и богаче, но у меня больше знакомств среди нужных людей. Ты понимаешь, что грозит твоему сыну или тебе, если правда всплывет?
Видимо, понимал, ибо принял оружие дрогнувшей рукой.
Я впервые видела магическую клятву. Они были подвластны только верховным колдунам. Тем, в чьих жилах бурлит огромная энергия. Ибо высвободить кровь и запечатать на ней обещания под силу немногим. Неповиновение клятвы равносильно смерти, энергия попросту съест мага, который ослушался.
Генри Оуэ полоснул по сгибу ладони лезвием. Брызнуло алым, задымило, забурлило, когда мужчина зашептал текст клятвы.
— Доволен? — прорычал он, отирая ладонь о нагрудный платок.
— Не совсем. — Папа тоже вытер кинжал и положил обратно в стол. — Я считаю, что год службы Алисы в Свободных землях был кончен в тот самый момент, как ты вытащил её оттуда
— Это решаю не я, а гильдия боевых магов.
— Веришь или нет, но мне всё равно. Думается, среди верхушки боевиков у тебя есть подельники, ибо как-то же они допустили, что юные маги сами пойдут отлавливать «преступников». Ладно, это уже мелочи. Алиса, Стьен, можете быть свободны. Мы с Генри должны многое обсудить.
Я выползла из кабинета с гудящей головой. Не верилось, что папа может оградить меня от пограничной службы. Да и зачем? Ведь мне хочется сражаться! Пусть не с людьми, но с тварями или нежитью. В этом предназначение любого боевика. Какой смысл от магии, если её некуда применить?
Впрочем, сейчас пугало другое.
— Стьен… — я тронула молчащего мужчину за локоть. — Всё нормально? Если ты думаешь о том…
Не успела закончить. Он перебил на половине слова.
— Лис, давай поговорим завтра, — слабо улыбнулся, но в глазах читалась боль. — Я очень устал. День какой-то бесконечный. Разреши мне отправиться спать.
Разреши…
Будто бы просит госпожу. Точно не происходило между нами ничего, что связало крепче любых магических клятв. Словно не было бессонных ночей и дней наедине друг с другом.
Он попытался отвернуться, но я схватила Стьена за плечи. Развернула к себе рывком.
Не позволю тебе уйти. Не дам твоим ночным кошмарам вернуться.
Смотри же на меня! Не отводи взгляда!
— Что с тобой?!
— Ты слышала, что сказал этот маг, — надломленным голосом. — Я никогда не думал об этом, но… меня ведь могли опоить любыми снадобьями. Это правда.
— Ну и что? Какая, в самом деле, разница?
— Лис, — Стьен коснулся моего подбородка, нежно провел ладонью по щеке, зажмурившись, — ты никогда не сможешь считать меня равным. Просто признай это. Когда-нибудь тебя накроет осознанием: рядом с тобой убогий постельный раб. Я могу быть твоим хранителем, но не мужчиной.
— Я всегда считала тебя равным! — Из глаз брызнули слезы. — С самого первого дня. Неужели ты до сих пор сомневаешься во мне? Я хоть раз показала, что ты мне безразличен? Недостаточно извинилась за каждую свою ошибку?
Меня съедали непонимание и обида. За что он так? Почему не может довериться мне после всего, что случилось? Откуда в нем эти чувства? Я где-то оступилась? Что-то сделала неправильно?
Ничего не сказал конкретного, только попросил:
— Лис, позволь мне побыть одному. Умоляю.
— Конечно, — ответила глухо, готовая разрыдаться.
Тем вечером мы с отцом не обсудили ни магии, что может погубить меня в любую секунду, ни моих отношений со Стьеном. Папа долго ещё беседовал с Генри Оуэ, и тот покинул наш дом пасмурный и злой только к полуночи.
Надеюсь, отец расскажет, о чем они говорили.
Стьену постелили в гостевой спальне, мне же пришлось вернуться в свою комнату. Постель казалась огромной и холодной. Неуютной. Давно я не спала, не ощущая под боком тепла мужского тела.
Мне хотелось сорваться и на цыпочках прокрасться к Стьену, прижаться к нему, утихомирить его демонов.
Да только он сам попросил об одиночестве. Разве можно лишить его права на свободу?
Это была долгая, бессонная ночь. Тяжелая. Злая. Полная глухих, беззвучных рыданий в подушку.
Но едва начало светать, как меня подкинуло на кровати.
Нет. Всё. Не могу.
Я пойду и объяснюсь. Не отпущу этого упертого барана, пока он не поймет: мне не нужен никто другой. Сама принесу любую клятву. Докажу, что моя любовь к нему — не выдумка.
Я накинула на ночную рубашку халат, открыла дверь и скользнула в неосвещенный коридор. Наощупь двинулась вперед. Все-таки за месяцы вне дома многое забылось. Как бы не споткнуться о ковер или не задеть какую-нибудь напольную вазу.
И тут моя ладонь на что-то наткнулась. На что-то теплое, что схватило меня в охапку, притянуло к себе и прорычало на ухо:
— Прости меня за сомнения. Сам не ведаю, что несу. Я не смогу без тебя. Не выдержу. Не справлюсь. Ты нужнее воздуха, Лис.
Мне хотелось ему всё высказать. Хотелось отхлестать по щекам за то, что он до сих пор во мне сомневается. Хотелось молотить кулаками в грудь. Ругаться. Кричать.
Вместо этого я нащупала губы Стьена своими. Мягко. Осторожно. Будто бы в первый раз. Боясь отпугнуть. Он подался вперед, опустив ладони мне на талию. Наш поцелуй был солон от слез. Мы целовались, забывшись, словно в горячке.
Никто не знает, что будет завтра. Но сегодня, сейчас нет никого и ничего важнее, чем этот мужчина. Пусть мы разойдемся по разным спальням, но до самого утра губы будет жечь от поцелуев, а на коже останется запах его тела.
Что это, если не любовь?..