Глава 7. Будь осторожна

День угасал, и я окончательно вымоталась от бесконечных лавок и сладкоголосых торговцев. Мы закупили всё по списку, кроме мелочей типа оздоровительных снадобий. Ничего страшного, этого добра везде полно, даже в лавочке при гимназии.

Туманная шаль опустилась на вечерний город.

Мы шли по людной улочке меж прилавков с тряпьем, когда я почувствовала чей-то зов. Это было странно, сродни шевелению между волос. Не голос, но звук, затерянный в шелесте листвы. В стуке колес повозки, что несется по мостовой. В биении сердца.

Алис-с-с-а.

— Слышите что-нибудь? — спросила у своих компаньонов, но те покачали головами.

Тем страннее. Предчувствие вело меня, гнало через узенькие проулки, мимо ярких лавок и кричащих зазывал. Голос не умолкал, отбивая по затылку дробь. Он звал, просил ускориться.

Наверное, стоило остановиться, но мне хотелось окунуться в эту тайну с головой.

— Госпожа, давайте повернем обратно, — на плечо легла ладонь Севера. — Здесь опасные места.

Только теперь я осмотрелась. И правда, из богатой части города мы свернули в трущобы. Тут и воняло соответственно — диким смрадом и гнилью, — и контингент ошивался колоритный. Вдалеке, привалившись к стене, сидело существо непонятного пола, одетое в тряпье.

Мимо меня пробежала жирная, размером с кота крыса. Я поморщилась, но подавила желание с визгом запрыгнуть кому-нибудь из рабов на ручки. Нет уж, боевые маги так не поступают.

— Меня кто-то зовет, — объяснила брюнету, который указал на дорогу, по которой мы пришли сюда.

— В такие места зовут не просто так, — хмуро ответил Стьен.

Не успела я отмахнуться, как неопознанное тело поднялось и двинулось в нашу сторону.

— Алиса? — позвало оно веселым голосом.

— Вы кто?

Я почти сплела меж пальцев боевое заклинание, но отвлеклась на мужчин. Те действовали на удивление слаженно. Север прикрыл меня собой, задвинув за спину. Я не успела даже пискнуть, что вроде как и сама полноценный маг, а потому могу сражаться наравне.

Он загородил меня, в то время как Стьен ринулся на мужчину. Безоружный, но готовый сражаться. Быстрый. Самоотверженный.

Мужчина повертел кулаком, и Стьен застыл на месте. Неведомая сила клонила его на колени, точно в худшие рабские годы. Он держался на ногах, но из последних сил, а Север с испугом произнес:

— Госпожа, атакуйте.

Бесы! Загляделась же, потратила драгоценное время. Вот идиотка. Я доплела вязь рун и обрушила магию на незнакомца. Тот захрипел и схватился за горло, которое сдавило невидимой удавкой.

Со Стьена слетели чары, и он вскочил на ноги. Рывок. Повалил неизвестного мага на землю и прижал ладонью за шею к земле.

Я нависла над ним, всмотрелась в расплывшиеся от пьянства и запрещенных зелий черты лицо. Изо рта несло разложением. Глаза испуганно бегали. Скатившийся наемник, готовый за звонкую монету на любую мерзость, вот он кто.

— Зачем ты меня звал? Кто подослал тебя?

В ответ только издевательский смех. Громкий, оглушительный. Маг осклабился и зашевелился под Стьеном.

— Не двигайся! — прорычал тот, вдавливая ему в грудь колено.

— А ты запрети мне, раб, — расхохотался маг и плюнул в лицо Стьену.

Промахнулся, зато получил кулаком в скулу.

— Пожалуй, запрещу я, — хмыкнула, сплетая магические сети. — Что тебе было нужно?

— Берегись, дочь из рода Трозз. Твоя самоуверенность однажды будет стоить тебе жизни, — булькнул маг и вновь задергался, ещё оживленнее прежнего.

Как только мои путы легли на тщедушное тело, в воздухе запахло серой. Горько. Едко. Так бывает перед взрывом.

Вашу ж мать!

— СЛЕЗАЙ С НЕГО! ЖИВО!!!

Десять. Девять. Восемь.

Время безжалостно утекает сквозь пальцы.

Осознание того, что сейчас произойдет, пришло слишком поздно.

На наемнике стояла ловушка, которую можно было активировать конкретно этим заклинанием. Как только оно достигло цели, сработала цепная реакция.

Семь. Шесть. Пять.

Стьен спрыгнул с мага, услышав мой истошный вопль, и откатился в сторону. Последнее, что я успела сделать — накрыла нас троих хлипким щитом.

Четыре. Три. Два. Один.

Темную улицу озарила вспышка лилового цвета. Взрыв бесшумно прокатился по подворотням, сметая всё на своем пути.

Я отлетела к зданию, которое стояло в двух метрах от нас. Удар спиной о камень вышиб воздух. Сознание помутилось, и боль вгрызлась меж лопаток.

Во второй раз за последние недели от смерти меня спасло то, что защитные чары создавались проще боевых.

Кто-то, бес его подери, знал, что я буду использовать конкретно это заклинание, и замкнул на нем ловушку. Хитроумно. Смертоносно.

Кто-то из своих?..

— Госпожа, что с вами?!

— Хозяйка?!

Мои рабы подхватили меня под обе руки и поставили на ноги. Потряхивало. Пыль забилась в глаза. Я разлепила веки и откашлялась, восстанавливая дыхание. Так, с парнями всё нормально. Легкие ссадины не в счет, но даже по первичному осмотру — целехоньки.

Хвала небесам, что Стьен успел отпрыгнуть. Потому что иначе бы…

Я глянула туда, где недавно смеялся над нами ободранный маг. Грязное тело лежало на спине, раскинув обгорелые конечностями. Недвижимо. Лицо его уставилось в небеса, и зубы обнажились в беззвучном крике. Взрыв не тронул его физически (интересно, кстати, почему?), но испепелил точно лютый пожар.

Не нужно обладать степенью по целительству, чтобы убедиться: колдун был мертв.

Мы втроем переглянулись.

Кому понадобилось атаковать неразумную гимназистку?

Почему именно меня? Зачем он сотворил это ценой собственной жизни?

— Север, сообщи стражникам про тело, пусть они ищут, откуда взялся этот наемник, — дрожащим голосом попросила брюнета, и тот сосредоточенно кивнул. — Встретимся в гимназии. Стьен, давай зайдем в знахарскую лавку. Надо удостовериться, что он не проклял тебя чем-нибудь, когда атаковал в первый раз.

Хватит одного проклятия, которое отравляет этому мужчине всю жизнь.

Вскоре целитель убедил меня, что со Стьеном всё в порядке, и я выдохнула от облегчения. Признаться, сердце припадочно забилось в груди, когда он кинулся на того человека. Без раздумий. Без сомнений. Без страха.

В следующий раз буду бить быстрее, чем кто-то причинит вред моим мужчинам.

Кроме всевозможных оберегов, в знахарской лавке продавалась одежда. Специальные кольчуги, зачарованные на уклонение от стрел. Платья, покрытые флером из любовных приворотов. Стоит приблизиться мужчине к даме, одетой в такое платьице, и все не защищенные падут под её очарованием. Вечная любовь и всё такое. Правда, ровно до момента, пока платье не будет снято за ненадобностью.

Тогда и любовь кончится.

А ещё лавка была столь большой, что тут располагались примерочные кабинки, совсем как в столичных магазинчиках.

Не могу объяснить, почему я бродила по рядам вместо того, чтобы отправиться в гимназию. Руки ходили ходуном, и не хотелось высовываться на улицу.

Там опасно.

Меня охватил страх. Удушливый, зловонный. Страх не за себя, нет. За своих рабов, в особенности — за одного. Конкретного. Самоотверженного. Сильного. Моего.

Я схватила первый попавшийся плащ и нырнула в одну из кабинок. Потянув Стьена за собой, задернула велюровую шторку. Места катастрофически не хватало, и от близости кружилась голова. Стьен смотрел на меня с непониманием.

— Хозяйка…

— Помолчи, пожалуйста, — взмолилась, понимая, что ещё немного, и разревусь как маленькая девочка. — Дай мне прийти в себя.

Но вместо того, чтобы присесть на пуфик и позволить мне разобраться со своими тараканами, Стьен приобнял меня за талию. Осторожно, словно боясь причинить неудобство. Его руки едва касались поясницы. Самыми кончиками пальцев. Мы оказались так близко друг к другу, нас разделял какой-то жалкий сантиметр.

И это было слишком.

Какое же у него тяжелое дыхание. Как же затуманены его глаза точно небо перед грозой. Это что-то невозможное. Мне хочется не отрывать взгляд. Тонуть в нем.

Я коснулась пуговиц на его рубашке. Как часто мне представлялось, как я стяну их, чтобы полюбоваться его обнаженным телом. Но он всё реже давал мне повод, даже тренировался в рубашке. А я видела ночами, как наши тела сплетаются, и…

Что мы творим…

— Давайте остановимся, — попросил он сипло. — Вернемся в гимназию?..

Я долго всматривалась ему в глаза перед тем, как отрешенно кивнуть.

* * *

Отдохнуть не удалось, потому что меня ждал допрос с пристрастием.

Инспектор Верховной гильдии правопорядка обустроился в моей спальне. Он стоял надо мной и битый час выпытывал подробности нападения. Жилистый, худощавый мужчина с тусклым взглядом, казалось, он ненавидит свою работу, а ещё сильнее ненавидит тупоголовых студентов, которые наживают проблем на свою пятую точку.

Кроме нас двоих, в спальню никого не допустили, даже декана факультета. Мол, чтобы уж точно ничего не отвлекало от поиска истины.

Если честно, мне начинало казаться, что я не жертва, а обвиняемая. Таким суровым был тон инспектора.

— Напомните, зачем вы пошли в трущобы? — спросил он, и перо дрожало в его узловатых пальцах.

— Меня позвал голос, — ответила, нервно потряхивая ногой.

Кровать, на которой я сидела, казалась жесткой и неудобной.

— То есть вы безропотно подчинились этому зову?

Ой, а будто бы кто-то поступил иначе. Пожал плечами и ушел, мол, всякое бывает, нечего тратить время на всякие голоса в голове.

Меня начинало потряхивать. Севера и Стьена тоже забрали для допроса, причем моего разрешения особо не спрашивали. Мне пообещали, что рабам никто не причинит вреда, но страх клокотал внутри меня жгучей смесью.

Ведь у всех своё понимание вреда.

— Мисс Трозз, будьте честны.

Бес тебя побери, я и так предельно честна! Ни о чем не умолчала, всё рассказала в мельчайших подробностях.

— Разумеется, подчинилась. Мне было любопытно.

— Так-так. Интересно. Что вы делали после того, как колдун погиб?

— Отправила одного из рабов к вам, а сама захотела убедиться, что со вторым всё в порядке…

— Зачем? — перебил инспектор.

Его вопрос, полный искреннего непонимания, окончательно вывел меня из себя. Я стиснула кулаки и закусила губу, чтобы не сказануть какую-нибудь гадость, за которую потом долго буду расплачиваться.

— Потому что мне дороги мои рабы. Им предстоит стать моими хранителями, и я…

— Одному из них, — перебил он, сделав какую-то пометку в записях. — Второй останется не у дел.

— И что?

— Ничего, — хмыкнул инспектор. — Продолжайте. Что вы делали потом?

— Вернулась в гимназию.

— И всё?

Да что ж такое! Нет, мать вашу, ещё сплясала на центральной площади, ибо мозгов в моей голове — с куриное сердечко.

Я задохнулась от тупости всего этого разговора.

— Кажется, вы хотите что-то сказать?

— Хочу. Мне не дает покоя та ловушка. Ведь это не случайность, кто-то знал, какое заклинание я чаще всего использую.

— Мисс Трозз, оставьте свои опасения. Вы применили одни из базовых чар. Так сказать, классика магического дела. Или вам кажется, что покушение организовал кто-то из преподавателей?

— Или студентов, — добавила я недобро. — Это не совпадение, точно вам говорю. Почему на мага не подействовала взрывная волна? Он сгорел, хотя должен был взорваться. Представляете, что стало бы с его телом?

— Возможно, он неправильно наложил сберегающие чары? Сумел нейтрализовать взрыв, но не подумал об огне. Не беспокойтесь. Мы разберемся.

Судя по всему, мне придется провести собственное расследование. Но для этого необходимо понять, откуда копать. Кого подозревать? Так, на комнату нужно поставить защиту. Да и себя, пожалуй, обложу амулетами от заговоров и проклятий. На всякий случай.

А с рабами что делать? Как уберечь их от всякой гадости? Надо хорошенько подумать.

Инспектор оставил меня нескоро, ближе к девяти вечера. Смятую, как лист бумаги. Выпотрошенную до дна. Неспроста говорят, что у гильдии правопорядка есть какая-то особая магия, из-за которой им выдают все тайны.

Как там мои ребята?..

В дверь постучали. Я подскочила с кровати.

— Наконец-то! Всё хорошо?! — воскликнула и бросилась на шею… Елене.

Она стояла на пороге с коробкой шоколадных конфет. В гордом одиночестве. Без Джо и Эвелин. Помятая, заплаканная (для неё это нормально). И отпрянула, не ожидая такой бурной реакции. Которая, в общем-то, предназначалась для другого человека.

— Мы так за тебя переживали. Даже Джоанна волнуется, хотя вы в ссоре. — Елена прошмыгнула в комнату и стиснула меня в объятиях. — Что произошло?

Я коротко ей обо всем рассказала. Не вдаваясь в подробности, чтобы тонкая душевная организация моей единственной подруги не пострадала от всякой мерзости.

Иногда мне становится интересно: как занесло в боевые маги ту, которая содрогается при виде крови?..

— Какой кошмар. Знаешь что… Считай это первой боевой вылазкой, — гладила меня по спине Елена, поедая конфету за конфетой. — Кстати, как проявили себя рабы? Не струсили?

— Нет. Кинулись защищать меня. Не понимаю, кому я перешла дорогу?

— Да кто его знает, — она глубоко задумалась. — Мало ли у аристократов злопыхателей? Может быть, кому-то не угодил твой отец, а отомстить решили тебе. Главное, что всё обошлось. Крепись! Скоро инициация, там тебя никто не тронет.

Угу. «Никто». В Свободных землях происходят вещи гораздо страшнее, чем маг-недоучка. Неизвестно, где спокойнее и проще.

Я только хотела высказать свои опасения, но в спальню заглянул ещё один инспектор.

— Ваши рабы в третьей комнате для наказаний, — бросил он. — Мы убедились, что они не имели ничего общего с тем наемником.

Что за бред?! Да я и так знала, что ребята невиновны!

В комнате для наказаний…

Мамочки.

Их там, что, пытали?!

Мои глаза расширились от ужаса, и сердце остановилось, чтобы после забиться в припадочном ритме.

— Встретимся завтра! — Я мазнула поцелуем щеку Елены.

— Подожди… — начала та, но я уже неслась на цокольный этаж, спотыкаясь и не разбирая дороги.

В голове роились мысли, одна хуже другой. Надо было запретить стражникам забирать парней. Надо было защитить их.

Надо было…

Я ворвалась за нужную дверь, готовая ко всему. Если придется, буду залечивать их побои до самого утра.

Обошлось. Парни просто сидели на полу. Безразличные ко всему. Молчаливые. Они подняли на меня взгляды, и я с облегчением отметила, что на лицах нет новых ссадин и, кроме общей помятости, ничего не изменилось.

— Они вас не мучили?! — вскрикнула с испугом.

— Нет, — в один голос.

Хвала небесам!

— Госпожа, — обратился ко мне Север, когда мы вышли из комнаты. — Разрешите встретиться с вами сегодня после заката? Я хотел бы отдельно потренироваться.

— Конечно, — кивнула ему, а сама краем глаза рассматривала Стьена.

Всё ли хорошо?..

Как-то незаметно миновали развилку, и Север направился к рабским баракам. Нехотя. Оглядываясь на меня, будто бы всё ещё ожидая разрешения остаться в моей спальне.

Увы, не получится.

Только когда за нами со Стьеном закрылась дверь, и были вырисованы три магических замка разной степени защиты, я решилась задать вопрос:

— Ты в порядке?

— Меня не били, если вы об этом, хозяйка.

— Но трогали?

Он равнодушно дернул плечом.

— Скажем так, когда стражники сопровождают раба, они не следят за тем, можно ли его касаться.

— Было очень больно?..

Ничего не ответил.

— Нет, так дело не пойдет! — Меня охватила дикая ярость, и я смерчем пронеслась по спальне, сметая разложенные по полу конспекты, из которых сооружала итоговую работу по поисковой магии. — Мы должны снять с тебя проклятие! Почему я до сих пор не начала читать справочники?! Идиотка безмозглая!

— Не ругайте себя, хозяйка. Этого не могли сделать признанные лекари. Поверьте, излечить меня невозможно.

И вновь эта рабская покорность, от которой меня выворачивает наизнанку.

— Что ж, я уперта как баран, поэтому все-таки попробую. Идем в библиотечный фонд.

Стьен улыбнулся уголками губ. Кажется, ему нравилось, когда во мне бунтовала стихия.

* * *

На ночь библиотеку не закрывали. А какой смысл, если нерадивые гимназисты всё равно будут ломиться туда в три часа утра, когда, после долгой попойки, вдруг осознают, что забыли подготовить конспект по знахарскому делу?

Единственное — дабы избежать бесчинств, для входа в библиотечный зал требовался индивидуальный рунический ключ. Я приложила ладонь к двери, и та со скрипом открылась, запоминая меня. Тотчас над нашими головами зажглись десятки свечей, и тысячи книг обратили свой вековой взор на двух мелким человечишек.

— Да мы за год ничего не подберем! — закашлялся Стьен, видимо, представляя, что лазать по трехметровым стеллажам придется ему.

Я только фыркнула и подошла к гигантской глубокой тарелке из глины, что стояла посреди зала на постаменте. Внутри плескалась прозрачная жидкость. С виду — обычная вода, разве что колышется в безветрие.

— Физические проклятия, касания, боль, — по слогам произнесла я, склонившись над тарелкой.

Жидкость забурлила, заструилась и щупальцами поползла наружу. Струи воды тянулись словно слизь, вытягивая из недр библиотеки нужные книги и складывая их стопками на стол.

Стьен смотрел на это с немым восхищением точно мальчишка, который впервые увидел циркачей.

— Всякий раз сталкиваюсь с колдовской мощью и боюсь её как впервые, — он покачал головой.

— Почему боишься? — удивилась я, присаживаясь за стол и открывая верхнюю книгу. — Из-за проклятия?

Для меня магия настолько привычна и естественна, что я не представляю себя без неё. Да весь наш мир кружится вокруг потоков энергии! Как бы работали часы, лилась вода из крана, если бы не заклинания? Как бы мы жили без защитного кокона, оттесняющего нас от Свободных земель?

Глупости какие-то.

Но, кажется, у Стьена были давние счеты с колдовством.

— Угу, — кивнул, усаживаясь напротив. — И не только. Мне доводилось встречаться с разными чародеями. Ничем хорошим наши встречи не заканчивались.

Хотелось спросить подробнее, но я решила не лезть так глубоко в израненную душу. Ведь он не сможет отказать хозяйке, расскажет всё. Без своего на то желания.

Что сделали с ним маги? Кто обрушил на него то проклятие? Как он потерял свободу?..

Пусть он расскажет об этом сам. Когда захочет.

«Если захочет», — поправила себя.

— Слушай, — внезапно осенило меня, — а как ты научился читать?

Я не имела в виду ничего дурного. Просто прекрасно знала, что не всякий хозяин станет беспокоиться о грамотности своего имущества. Стьен же неплохо читал, хорошо писал, даже правильно расставлял знаки препинания.

Редкость!

— Некоторых рабов обучают полезным навыкам, дабы хвастаться перед друзьями.

В его глазах вновь появилась боль. Неужели даже чтению его обучали через пытки?..

— Извини.

— Всё нормально. Давайте поищем что-нибудь о проклятиях.

Я придвинулась к столу и открыла оглавление.

Мы зарылись в справочники. Было глупо надеяться, что искомая информация выпрыгнет как бес из табакерки. Даже если она и была, то пряталась за замысловатыми толкованиями и формулами, скрывалась в недосказанности.

На второй час у меня заболели глаза, а от обилия сведений начало подташнивать. Разобраться бы во всех толкованиях прежде, чем пытаться выплести нужную руну. Даже не представляю, как та должна выглядеть.

Но азарт брал верх. Мне до зуда в пальцах хотелось найти разгадку.

Хотелось помочь Стьену.

Освободить его хотя бы от этих оков.

— Хозяйка, — тихо сказал мужчина, отрываясь от чтения. — Вы обещали встретиться с Севером. Уже стемнело.

— Завтра, — рявкнула я, увлеченная чтением фолиантов.

Стьен пожал плечами, мол, не очень-то и хотелось.

Я, действительно, не была готова отрабатывать приемы. Не сегодня. Сейчас важнее другое. Но магическое послание своему невольнику-брюнету всё-таки отправила, чтобы не ждал понапрасну.

Вечер предстоял долгий, я бы даже сказала — бесконечный.

— Кажется, что-то нашел, — хрустким как снег голосом прошептал мой напарник, когда небо украсили серебристые звезды. — Не совсем понимаю, о чем тут написано, текст слишком сложный, но вроде что-то похожее.

Боги. Какой же ты все-таки умный!

Я хотела подняться, чтобы сесть ближе к Стьену, но поняла, что ноги попросту не держат. Усталость сковала конечности. Читать ещё способна, а вот двигаться — никак. Мужчина, видя моё состояние, подсел сам, сдвинув стулья вплотную.

Строчки плыли перед глазами. Пришлось сконцентрироваться, чтобы осмыслить написанное.

Подобные проклятия накладываются не специальными рунами, а так называемыми истинными чарами. Иными словами, нет никакого порядка действий. Чтобы проклясть человека, достаточно обладать необходимой силой и представить, что конкретно с ним должно произойти. Вложить всего себя во тьму.

На это способен далеко не каждый колдун, ибо чародейство без рун требует особой энергии, которой в большинства попросту нет.

Хм, занятно. Ну-ка, что там дальше?

Я хотела перелистнуть страницу. Этим же собрался заняться Стьен. Его ладонь нечаянно коснулась моей, но тотчас отдернулась, словно от удара.

— Извините, хозяйка.

— Глупости…

Мне нравилась близость его тела, и вся дурость сегодняшнего поступка вновь заискрила по венам, отдалась истомой в солнечном сплетении. Мне вспомнились и сильные руки на талии, и голодный взгляд.

Осторожно, боясь спугнуть, я накрыла ладонь Стьена своею. Он не шелохнулся, лишь замер, будто бы окаменев.

Повернулась вполоборота. Лицом к и лицу. Его губы так близко, и они так соблазнительны. Мне хочется очерчивать острые скулы кончиками пальцев. Улавливать его дыхание. Слушать биение сердца.

Он красивый. Не массивный, но и не тощий (уже не такой истощенный, как в первые дни). Какой-то правильный. Ладный.

Мои пальцы пробежали по руке и легли на плечо. Стьен не двигался. Кажется, ему возможная близость не пришлась по вкусу.

— Хозяйка, не надо…

— Почему? — хриплым голосом вопросила я.

Пусть он скажет, что ему неприятно. Что для него нет мучительнее пытки, чем вновь стать постельным рабом (хотя о постели даже речи не идет!)

Ведь сейчас я поступаю как обычная госпожа, которая собралась воспользоваться человеком во имя собственной прихоти.

Но слова, которые сорвались с его языка, были гораздо страшнее.

— Не надо, прошу вас. Вы хорошая, лучше всех хозяев, что были у меня. Особенная. Я боюсь привязаться к вам. Боюсь, что вы уйдете вместе с Севером и оставите меня здесь. Я… не смогу жить, если запомню вас… так близко…

Между тем, он сам приблизился ко мне, вдыхая аромат моих волос, а голос его всё сильнее мутнел.

Кажется, он умолял меня остановиться, потому что сам уже не мог. Запретная черта была им пересечена, и оставалось надеяться на мою благоразумность.

Боги. Как он метнулся к тому магу! Ни секунды сомнения, ни единой капли боязни за свою шкуру. Только теперь я поняла: он защищал меня, потому что хотел этого.

Потому что дорожил мною…

— Во-первых, пока мы наедине, прекрати называть меня хозяйкой. Ладно? Мы же оба понимаем, что испытываем нечто большее, чем отношения хозяин-раб. Да?

— Да, — согласился, не задумавшись, вжавшись носом мне в шею.

По позвоночнику прокатились мурашки.

— Во-вторых, у нас есть две недели до инициации. Мы можем отдохнуть. Забыться. Ты согласен? А потом, даже если ты не станешь моим хранителем, клянусь, я найду способ взять тебя с собой или стереть тебе память. Есть специальные зелья. Я не позволю тебе мучиться.

Так будет правильно. Если он боится привязанности, я непременно дарую ему забытье. Пусть его хозяйка и эгоистичная дрянь, которую колотит от желания сблизиться, но она не сволочь.

— Спасибо… — прошептал он и хотел добавить что-то ещё, но я накрыла его губы своими.

Он с такой жадностью ответил на поцелуй, словно пленник темницы, которому впервые за несколько дней дали напиться воды. Его ладони осторожно притянули меня к себе.

Горячий. Жаждущий. Отзывчивый.

Мы целовались неистово, до озноба, до дрожи. Я никогда не испытывала ничего подобного и не знала, как правильно себя вести. Стьен направлял меня сам. Касанием, жестами, взглядами.

Я не была готова к чему-то большему, но и обычный поцелуй вывел меня из состояния равновесия.

Понимаю, что для него это — обычное дело.

Но слова, произнесенные Стьеном в момент слабости. И отчаяние, с которым он вырвал их из себя.

Бесы!

Кажется, я пропала…

* * *

Раньше Стьен не догадывался, каково это — вожделеть кого-то. По-настоящему. До судорог в костях от невозможности приблизиться. Прикоснуться. Перейти границу. До презрения к самому себе, слабому и бесполезному подобию человека.

Ведь хозяйка никогда не увидит в нем мужчину.

Так он думал.

Поэтому, когда все мыслимые и немыслимые запреты были ею нарушены, его потянула за собой лавина из наслаждения и дикого ужаса.

Зачем в его никчемной жизни появилась она? Почему пробудила в нем человека?

В нем что-то оживало. В его черством, испещренном шрамами сердце что-то екало от присутствия этой девушки, от звучания её голоса.

Стьена многому обучали — учителя были хорошими и плохими, заботливыми и озлобленными. Он умел переступать через себя и боль, чтобы дарить удовольствие.

Только вот чувствам его не учили. Как-то не приходилось беспокоиться о такой глупости. Разве может раб в здравом уме заинтересоваться хозяином? Сама мысль недопустима.

Так зачем ему чувствовать?

Но она нагрянула и смела собой всё, что выстраивалось долгие годы невольничества. Всю ненависть к господам. Всю неприязнь к магам. Всё, что было вбито в Стьена с каждым новым ударом плети.

«Никогда никого не любить. Никогда никому не верить. Никогда никому не открываться», — негласный кодекс любого раба был забыт, стоило испить сладости губ Алисы.

Неужели это возможно?

Он ведь делал столько всего — запретного, недозволенного, стыдного, — но никогда не думал, что обычный поцелуй способен вывести из себя. В нем было больше, чем в любой другой ласке. Особое единение душ. Иной вид страсти.

Вся невинность этой девушки расцветала с тем, как неистово отдавалась она чувству. Без похоти или грязи, без жеманства. В глазах Алисы затаился страх: она сама боялась своих эмоций.

Но ведь Стьен помнил, как хозяйка отреагировала в прошлый раз, когда он приблизился к ней. Негодованием. Ужасом. Почему раньше она не рассматривала его в качестве мужчины, а теперь передумала?..

Как же разобраться?!

А ещё хозяйка — нет, отныне только Алиса — дала ему шанс. Пообещала эти две недели наедине друг с другом.

Теперь он знал, что не позволит себе сдаться и будет сражаться до последней капли крови. Ради неё.

Она сделала его слабым, разрушив броню и оголив истинные помыслы.

Но эта слабость даровала ему истинную силу, ведь не может быть сильным тот человек, которому не за что бороться. Отныне у Стьена появилась цель. Надежда. Вера в то, что следующий день принесет не только разочарование, но и радость.

Он должен стать хранителем, должен пройти инициацию вместе с Алисой.

Иначе она сотрет ему память, и Стьен навсегда забудет, что такое — быть рядом с девушкой, одна близость к которой дарит тебе невероятное удовольствие.

Никогда больше он не будет мягкотелым нытиком. Никогда больше не проявит свою рабскую натуру на арене. Пока его пальцам дозволено изучать её кожу, он должен оставаться сильным.

Вскоре Алиса задремала, опустив голову ему на плечо. Смешная, хрупкая точно драгоценная статуэтка. Стьен аккуратно, боясь нарушить чуткий сон, понес её в спальню. Когда он выходил из библиотеки, за его спиной прощально шелестели страницы книг, вставая на свои места.

Пусть тайна проклятия сегодня не будет разгадана, но разве это имеет какое-то значение?

Всё равно отныне и впредь любое касание, если оно не принадлежит Алисе, будет приносить Стьену только боль.