Глава 8. Научи меня

Я проснулась от солнечного луча, что настырно лез в лицо. Кошмар какой-то. Накрылась подушкой, но остатки сна уже растворились в утренней дымке.

Хм, кровать. Как я в ней оказалась, неужели сама доплелась? Помню, что вчера мы читали справочники, и в какой-то момент меня сморила дремота. Не то, чтобы книги были очень уж скучные — хотя не без этого, — скорее переживания прошлого дня обрушились на затылок со всей дури.

Я сладко потянулась и открыла глаза. Мой раб, моё наваждение лежал на своем топчане. На спине, закинув руки за голову. Он не спал, но не сразу заметил моё пробуждение, и несколько секунд я украдкой изучала его профиль. Мужественный, но тонкий.

Симпатичный мужчина, и если бы судьба сложилась иначе, ему бы не было отказа в девушках.

Я с содроганием вспомнила личное дело. Отказа и так не было, только другого характера. Бесконечная смена хозяев, побои, унижения.

Как же он выдержал? Как не сорвался?..

Кажется, я смотрела слишком уж пристально, потому что Стьен повернулся ко мне. На лице его застыла нерешительность.

— Доброе утро… хозяйка.

Покачала головой. Вот давай только без господских обращений. Не после того, как мы… как я… как ты…

Тьфу!

— Выспался?

— Вполне, — слабо улыбнулся он. — Просыпайтесь, иначе опоздаете на завтрак.

— На «ты», — напомнила, но затем смягчилась: — Если тебе так будет комфортно.

Он задумчиво кивнул, но ничего не сказал. Не мог сразу перестроиться, пусть даже его и тянуло ко мне, и чувство это было взаимным.

Что ж, надеюсь, у нас есть время, чтобы всё поменять.

Такой рассеянной я никогда ещё не бывала, но сегодня всё валилось из рук. В прямом смысле этого слова. На занятиях по знахарскому делу я умудрилась пролить на себя выжимку яда кобры, и та осталась лиловым пятном на платье. На практическом занятии пропустила столько ударов, сколько не пропускала в жизни. Постоянно отвлекалась.

Думала.

Вспоминала.

Мне хотелось касаться своих губ пальцами, чтобы удостовериться — всё случилось по-настоящему.

Разумеется, меня целовали и раньше, но это не могло сравниться по силе с тем, что я испытала вчера, когда мир вокруг закрутился в петлю, а потом и вовсе перестал существовать.

Но я понимала, что Стьена обучали другому, такому, чего мне даже не представить. И обычный поцелуй не может вызвать у него ничего, кроме усмешки.

Сейчас мне вдвойне было обидно, что у Стьена были другие женщины. Значит, мы никогда не сможем всему обучиться вместе. Впервые. Он всегда будет опытнее. Всегда будет помнить, каково это: подчиняться кому-то.

— Что с тобой? — удивилась Эвелин, щелкая передо мной пальцами.

Мы сидели в столовой, но кусок не лез в горло. Мясная запеканка, которую я всегда уплетала за обе щеки, сегодня казалось неаппетитным месивом.

— Всё нормально, — криво улыбнулась.

— Алиска, прекращай строить из себя недотрогу. Ты в кого-то влюбилась, а? В кого-то с младших курсов?

Так, в лоб, могла спросить только Елена. Эвелин предпочитала намекать, а не выпытывать.

— Нет, — ответила чуть резче, чем требовалось.

— Да чего с тобой?

— Ничего особенного. Думаю об… инициации, — выпалила первое, что пришло на ум. — Как считаешь, это так сложно, как рассказывают?

Девочки переглянулись.

Конечно же, каждая из нас провела десяток бессонных ночей, обсасывая до мелочей мысли о том, как мы превратимся в боевиков. Когда это произойдет, что случится.

Учителя стращали нас, взрослые путались в показаниях. Кому-то инициация казалась незначительной, а другие вспоминали о ней с содроганием. Отец любил повторять: «Не больнее, чем первая битва». Впрочем, слова эти не вселяли особой надежды.

Ясно было одно: этот процесс всегда разный, неконтролируемый, непонятный.

К нему нельзя подготовиться на все сто.

— Потерпи две недели, и узнаешь, — нехотя откликнулась Елена, заметно ссутулившись.

— Вам не страшно, вдруг что-то пойдет не так?

— В этом случае удар на себя примет раб, — пожала плечами Эвелин.

Тоже верно. В момент инициации рождалась сцепка мага и хранителя, а разрушительное воздействие энергии било по последнему. Именно поэтому столетия назад отказались сцеплять двух свободных магов.

«Зачем нужны лишние жертвы среди людей, когда есть рабы?» — такова была логика древних магов.

Сейчас я особо сильно задумалась: что будет, если Стьен выдержит испытание, но…

Не пройдет инициацию.

Меня взяла крупная дрожь.

— Ты не заболела? — Елена положила ладонь мне на лоб. — Вся горишь.

— Всё нормально.

— Может быть, выпьешь снадобье? А то сляжешь перед инициацией.

Я помотала головой и вскочила с места, так и оставив обед нетронутым. От моей болезни нет лекарства. Точнее — есть, но это не зелье, а человек.

Следующей парой стояла практика совместно с рабами, и те уже дожидались хозяев перед залом, пользуясь редкой возможностью передохнуть.

— Госпожа, — склонился передо мной в поклоне Север.

— Извини, вчера я была занята и не смогла потренироваться с тобой, — нелепо пробормотала, забегая в женскую раздевалку. — Сегодня обязательно наверстаем!

Север ничего не ответил. Надеюсь, он не придумал себе всякого. Всё-таки я не хотела чего-то плохого, просто была занята более важными делами.

Я переоделась в тренировочную форму одна из первых. Мне нравился нарастающий гул, когда зал наполнялся людьми. Нравилось вставать в боевую стойку и оттачивать заклинания.

Рабы застыли напротив меня. Холодный Север, выходец морозных краев, и жаркий точно лепестки пламени Стьен. Мои.

Надо бы подробнее расспросить брюнета о его жизни, чтобы ему не казалось, будто хозяйке абсолютно плевать на то, что с ним происходит. Все-таки он тоже человек.

Ладно, нельзя тратить время на лишние мысли. Тренировка превыше всего.

Глубокий вдох и медленный выдох.

Я раскинула руки в стороны, и на обеих ладонях воспылали шары из зеленого пламени. Физического воздействия они бы не причинили, зато разминаться на них — самое то.

Всё шло прекрасно. Я с удовлетворением отмечала, что ребята чувствуют меня гораздо лучше, чем другие рабы — своих хозяев. Между нами возникла особая связь, и когда тренер выпустила животных-аморфов, мы расправлялись с ними на раз-два.

Кстати, про тренера. Мадам Потт как-то внезапно оказалась рядом со мной. Некоторое время просто наблюдала, скрестив руки на груди.

— Что-то не так? — Я откинула со лба намокшую от пота прядь волос.

— Мисс Трозз, давайте поговорим наедине, — она поманила меня за собой. — Рабы мисс Трозз, чего застыли! Занимайтесь!

Мы поднялись на тренерский балкон, откуда хорошо просматривались все парочки (и троицы). Маги не щадили своих невольников. Со стороны мне показалось, что я даже слишком мягка к ним, потому что ни Стьен, ни Север не рушились на землю и не вставали после грозных окриков.

— Я по поводу вашего раба, — мадам Потт ткнула пальцем туда, где Стьен отбивал мечом удары Севера.

— Опять?..

— Почти. Он демонстрирует удивительные успехи, — отметила она нехотя. — Уж не знаю, чего вы ему пообещали, но результат превосходный. — Она заметила, как гордо я ухмыляюсь, и добавила: — Постойте радоваться. Он всё равно слаб и истощен. Даже если ему суждено пережить инициацию, то силы иссякнут приблизительно через полгода. Вы же сами знаете: маг тянет из хранителя жизненную энергию. Если раб достаточно силен, то успеет восполнить её. Если же слаб…

Я вновь посмотрела на Стьена. Он, забывшись, расправил плечи и выглядел совсем другим. Ни единого намека на рабский статус. Уверенный в себе мужчина, умеющий обращаться с оружием.

Почему во мне пылает уверенность: у него всё получится? Ведь он гораздо выносливее многих. Он существовал с проклятием и не сломался. В этом мужчине есть стержень, незаметный никому, кроме меня.

Он справится.

Справится же?..

Стьен откинул волосы со лба и, словно услышав мои мысли, отклонился от особо резкого взмаха Севера. Меч перекрутился в пальцах, и острие уперлось в шею брюнета. Тот недовольным движением скинул деревянное лезвие и вновь атаковал.

— Вы можете думать, будто я отношусь предвзято к вам или вашему рабу, — сказала мадам Потт, облокачиваясь о перила балкончика. — Поверьте, мисс Трозз, за свою жизнь я повидала много самоуверенных магов. Моё чутье никогда не обманывало. Отправьте своего любимчика домой, там ему самое место.

Слово «любимчик» кольнуло меня так глубоко, что я от негодования задохнулась. Жаль, преподавателю нельзя хамить — за это легко получить отстранение. А то многое лезет на язык…

— Я всё понимаю и постараюсь поступить верно, — кивнула тренеру. — Могу идти?

— Да.

Но в глазах мадам Потт читалось разочарование. Она уже знала, что непокорная девчонка будет стоять на своем.

Остаток тренировки прошел без происшествий, разве что меня до сих пор плющило от гнева, и несчастные парни отдувались вдвое больше обычного. Магия искала выход. Лилась наружу. Била неиссякаемым потоком. Пусть лучше так, в качестве обучения, чем я потом разгромлю спальню.

Ну а вечером я отправилась на обещанную тренировку, оставив Стьена разбираться со справочником по проклятиям, который заказала в библиотечном фонде. Талмуд был неподъемный и малопонятный даже мне, но мужчина легкомысленно дернул плечом:

— Хотя бы попробую.

Он провожал меня в тяжелом молчании, но не мог запретить уйти.

Надеюсь, Стьен не ревнует меня к Северу и не считает, будто у меня пунктик, и я готова кинуться на любого раба?

Нет уж, мне если и нужен, то лишь один…

* * *

Не горели свечи. Брюнет тренировался в кромешной тьме. Я вошла внутрь зала и долго привыкала к мраку, в котором носился Север, пронзая невидимые мишени.

— Не мешаю?

— Госпожа! — обрадовался он и в один прыжок оказался подле меня. — Благодарю, что составите мне компанию!

Я зажгла магический огонь, осматриваясь. Так, зал полностью подготовлен. А Север… На его обнаженной груди блестели капельки пота. Мышцы напряглись, проступая ещё заметнее, чем раньше. Я невольно задумалась над тем, что никогда не обращала на Севера внимания с такой точки зрения. Ну, заинтересованности.

Если Стьен приглянулся мне с первого взгляда, то Север всегда был лишь «рабом, которого я купила, потому что того требовал отец».

Ведь Север тоже хорош собой, и какая-нибудь девочка могла стать счастливой от близости с ним.

Какая-нибудь, только не я.

— Ну что, приступим? — ухмыльнулась, скидывая куртку и щелкая пальцами. — Враг справа!

Полупрозрачный волк уже скалил зубы в метре от Севера, но брюнет оказался проворнее и пронзил палкой его морду. Пришлось создавать нового.

Час промчался в одно мгновение. Мне нравилось тренироваться с этим мужчиной. Он хорошо чувствовал ритм боя. Не боялся проехаться по полу на коленях, чтобы нейтрализовать зверя. Бился в полную силу.

Зато у меня перед глазами уже плясали пятна от выброса энергии.

— Давай отдохнем! — крикнула из последних сил.

Мы плюхнулись прямо на пол.

— Госпожа, знаете, о чем я думаю бессонными ночами? — переводя дыхание, спросил Север.

— О чем? — Я потянулась, разминая плечи.

— Почему на подготовку хранителю дается всего месяц? — озадачил он меня вопросом, над которым я и сама гадала. — Почему нас не учат наравне с магами? Не разумнее было бы воспитать настоящего боевого раба, а не жалкую копию? В самом деле, чему можно научиться за месяц?

— Кажется, ты знаешь ответ?..

Помолчал, думая, как бы правильнее сформулировать мысль.

— Потому что не подготовка это вовсе, а испытание на прочность. Кто его пройдет — заслужит честь сопровождать мага. Ну а если раб погибнет во время инициации или раньше — ничего страшного. За месяц сложно привыкнуть к кому-либо.

Ох, не скажи. Я умудрилась привязаться к вам гораздо меньше, чем за месяц.

Вспомнился недавний разговор с Динном, которого смущало остервенение, с которым тренируют будущих хранителей. Теперь вот Север высказывает непонимание.

Я думаю, Стьен тоже размышляет бессонными ночами над тем, почему их истязают тренировками. Просто помалкивает.

Здесь что-то нечисто, или близость инициации превращает нас в параноиков?

— Некоторые приобрели своих рабов ещё полгода назад.

— Правильно, — согласился Север, радостный, что я поддерживаю разговор. — Но они оставались рабами, а не хранителями. Ведь сложнее привязаться к тому, кто для тебя всего лишь вещь. А если хранитель… это ведь к чему-то обязывает? Вам же придется делить с нами кров и хлеб.

Не все этого понимают. Отец рассказывал, что многие боевики теряли хранителей сразу же после инициации, ибо не считали, что те должны нормально питаться. Морили их голодом, заставляли спать на сырой земле.

Всю сложность потери они осознавали не сразу, зато когда осознавали. Это знание обрушивалось всей безысходностью. Ведь всякий раз придется ждать год, вставать в магический круг и проходить инициацию заново.

Отец учил меня ценить рабов. Особенно тех, кто будет хранить мою жизнь.

— Может быть, ты прав, — признала я.

— Я не таю надежд и знаю, что вы не испытываете никаких чувств ни к Ветру, ни ко мне, — но все-таки на имени соперника Север запнулся. — Но прошу вас: выбирайте с умом. Я убежден, что пройду инициацию. Ветер же…

— Довольно, — пришлось оборвать его на полуслове. — Продолжим тренировку.

Что же они все, включая моего собственного раба, заладили об одном и том же. Нет уж. Если кому-то и выбирать достойных и недостойных, то только мне.

И всё-таки в глубине засаднило сомнением. Горькое, точно полынный настой, оно терзало меня всю дорогу до спальни. Гимназия не спала. Студенты тратили ночи на алкоголь и развлечения. Из одних спален доносился хохот, в других кто-то пел. Были и те, кто зубрил материал.

Я осторожно открыла дверь, боясь разбудить Стьена. Но тот бодрствовал. Он поднялся с лежанки при моем появлении и застыл, будто сам не знал, куда деться.

— Как книга?

— Ничего полезного, — отрапортовал, скорчившись. — В отдельных её фрагментах оказалось относительно легко разобраться, но ничем она нам не поможет. Если коротко, то суть в том, что подобные проклятия излечению не подлежат. Снять их может только тот человек, который наложил.

— Как он это сделает?

Я огорченно рухнула на кровать. Неужели всё напрасно? Где же нам найти ту тварь, что сотворила такое с Стьеном?

— Точно таким же истинным заклинанием. Как дал, так и взял.

Стьен присел у моих ног и положил голову мне на колени. Это было так просто. Он словно доверился мне, позволил себе открыться. Я вплела пальцы в тонкие волосы и задумалась.

Можно ведь отыскать этого колдуна. Не сейчас, но спустя год трудовой повинности — почему бы и нет? Припереть его к стене, приставить меч к шее. Ради свободы Стьена я пойду на всё.

Ради того, чтобы однажды он смог выдохнуть полной грудью, не боясь того, что любое касание принесет агонию…

— Ты знаешь, кто мог наложить проклятие?

Он ответил не сразу, будто перебирал варианты и остановился на единственно верном.

— У меня есть догадки, но мы не сможем найти того человека. Это была случайная встреча. Я почти ничего не помню с того дня.

— И всё-таки…

— Обещаю, что попытаюсь что-нибудь вспомнить, — и обезоруживающе улыбнулся.

Такой мягкий и — одновременно — такой твердый в своих идеалах. Нерушимый. Не готовый сдаваться.

Я коснулась его губ своими, и мы растворились в поцелуе, слаще которого не было ни одного запретного удовольствия. Дыхание к дыханию. Кожа к коже.

Стъен поднялся на ноги, склонился надо мной. Мы вместе рухнули на кровать и долго лежали, прижавшись друг к другу. Не хотелось даже двигаться. Было жутко, что всё может закончиться. Когда-нибудь оборваться. Сломаться надвое.

— Научи меня? — попросила тихо-тихо.

— Чему? — Его взгляд потемнел.

Я покраснела до кончиков волос. Слова забылись, остались только бесполезные звуки, которые никак не формировались во что-то стоящее.

Научи меня любви. Болезненной. Настоящей.

Научи меня чувствовать тебя, слышать тебя, жить тобой.

Научи меня быть желанной.

Кажется, он всё понял, потому что поморщился и долго молчал, не решаясь сказать что-то важное.

— Я плохой учитель, Лис, — наконец, произнес этот невероятный мужчина. — Иначе бы меня не продавали от хозяина к хозяину так часто. Я всего лишь бесполезный раб, увы.

С иронией, но тяжелой, почти безнадежной.

— Мне другой не нужен.