Глава 9. Тебе будет больно

Вот о чем я подумала той ночью: если проклятие можно так запросто наложить на человека, то почему его нельзя так же просто снять? Что, если нужно приложить дополнительные усилия и захотеть столь остро, что магические оковы рухнут сами по себе? Ведь бывают в магическом мире чудеса? Не всё же поддается строгим формулам.

Проснувшись на рассвете, я прокралась в библиотеку, где в одиночку изучала материал. Не хотела будить Стъена. Он так сладко спал в моей постели, свернувшись в клубочек, что вызывал у меня острый приступ умиления и заботы.

Пусть в его жизни будет хоть что-то хорошее. Хотя бы возможность выспаться.

Ничего положительного в книгах не писали. Не про проклятия, а вообще. Будь ты хоть трижды магистром магии (а я всего лишь студент), тебе не сломать чужое заклятие. Просто потому, что ты не понимаешь его строения. Ты не чувствуешь, из каких нитей оно сплетено. А раз не чувствуешь, то и найти слабое место не сможешь.

Бесы, почему же всё так сложно?..

Зато во мне поселилась чистая, выкристаллизованная злость. На практической боевой магии я так разила партнера энергией, что бедный Динн в какой-то момент начал жмуриться от страха.

— Ты не в духе? — пискнул он жалобно.

— В духе, главное — не зевай, — ответила вредно. — А то придет болотная тварь и оттяпает голову по самые ноги.

— Слушай… Алис… а ты не…

Он хотел добавить что-то еще, но энергетический вихрь пролетел мимо его левого уха, и Динн отшатнулся.

— Я не что?

— Не хочешь сходить со мной на прощальный вечер?

Признаться, вопрос выбил меня из колеи. Я ведь даже как-то забыла о том, что в последние выходные перед инициацией боевики собираются, чтобы отметить окончание обучения. Море выпивки (дорогой и дешевой), всякие расслабляющие снадобья.

Наши учителя не только не запрещают этого, но и молчаливо одобряют. Ибо через неделю наша жизнь переменится. Не будет ничего, кроме службы магическому миру. Целый год. Битвы и ранения. А для кого-то — смерть.

Так почему бы напоследок не развлечься?

Другое дело, что мне было не до отдыха, и абсолютно не хочется веселиться, пока Стьен будет заперт в комнате. Сомнительное такое удовольствие напоминать ему, что он всего лишь бесправный раб, а вот я могу отдыхать на полную катушку.

— Динн, не обижайся, но я откажусь.

— У тебя есть кто-то другой? Ну, парень? — вспыхнул мой извечный партнер по спаррингу.

Есть. Другой. Единственный. Самый необходимый, который сейчас где-то огребает от мадам Потт. Но речь не об этом.

— Просто нет настроения. Думаю, что вообще не пойду на вечер. Прости.

Динн ничего не ответил, только надулся как несчастный ребенок, которого обидела нехорошая девочка. Если честно, такие обиды его не красили. Что за неумение сохранить лицо? Ну, отказала девушка в свидании, бывает такое.

Весь день я медленно, но верно закипала от злости. Была готова кидаться на всех, кто хоть что-то скажет против меня или моих рабов. Еле сдерживалась от негатива. Согревала всего одна мысль: скоро я вернусь к себе, и там будет Стьен.

А потому гори оно всё огнем.

Но даже после занятий мне не было суждено дойти до спальни, потому что на имя декана пришел письменный отчет: в нападении не было никакого скрытого подтекста. Меня просто хотели ограбить.

Вздор!

Маг звал меня по имени, да и откуда у простого грабителя ловушка, замешанная на конкретном заклинании?

Почему же гильдия предпочла закрыть глаза? Что же это значит? И откуда мне ждать новой опасности?

Одно очевидно: надо быть начеку. Всегда.

Декан даже взгляд опустил, когда передавал мне отчет. Он понимал всю бессмысленность отписки, но поделать ничего не мог.

Это добавило во мне ярости.

— Представляешь, что мне написали… — начала я, вбегая в спальню.

Никого. Разложенная лежанка. Ворох книг на полу. Беспорядок, нехарактерный для Стьена.

Что-то случилось?

Так, отставить глупые мысли. Всему может быть объяснение. Подумай. Поищи. Мало ли причин, из-за которых он мог сорваться, позабыв обо всем на свете?

Я не отыскала Стьена ни в тренировочном зале, ни в библиотеке, ни в рабской столовой, ни даже в бараках. Иррациональное чувство страха вплелось в мои легкие, сковало позвоночник. С ним всё нормально. Наверняка, куда-то ушел и не оставил записку.

Ничего особенного.

Почему тогда мне сдавливало ребра, и голова начинала болеть, точно её обхватило жгучим обручем?

Бесы. Я найду его.

Ноги сами понесли меня на цокольный этаж. Из третьей комнаты для наказаний доносился заливистое хихиканье Елены. Ему вторил тяжелый смех Джоанны.

Выплетая набегу атакующие руны и готовая убивать всех, кто покусился на моё, я распахнула дверь.

Елена, Джо и… Динн. Они обступили бесправного раба и смеялись над тем, как он корчится от их заклинаний. У Джоанны в руках плясала плеть. Динн лупил шарами, которые оставляли на теле легкие ожоги.

Стьен лежал на ледяном полу. Обнаженный. Сжавшийся. Напряженный. Его губы побелели, так сильно он их сжал. Разумеется, ведь нельзя драться с господами. Как они вообще посмели войти в мою комнату и увести его с собой?

Неужели он согласился добровольно?

Не согласился, это понятно. Отсюда и беспорядок. Стьена никто не спрашивал. Увели силой. Возможно, с помощью магии.

Уроды…

— ОТСТАНЬТЕ ОТ НЕГО!

Я шибанула в некогда лучших подружек энергетической волной. Таким залпом, что если бы Динн, приученный к спаррингу со мной, не выставил щит, то этих двух идиоток попросту отнесло бы к стене. Всё равно их щелкнуло отдачей. Конечно, не плеть, но эффект схожий.

Это была не просто магия. Я сама не ожидала, что способна на такое. Но вид Стьена, лежащего у ног этих скотов, вымел из головы все здравые мысли. Ему же больно только от того, что они лапают. Касаются. Трогают.

Ещё и плетка, и магия.

Твари!

На территории гимназии запрещены боевые заклинания, но мне было откровенно плевать.

Я подбежала к мужчине и, рухнув на колени, загородила его ото всех магическим куполом. Накинула на тело свою куртку и зло сверкнула глазами. Стьен не двигался. Терпел, не стонал. Но губы его были плотно сжаты, и на длинных ресницах выступили слезы.

Бесы! Да почему же он проклят? Почему это проклятие нельзя снять?!

Почему он не может дать им отпор как свободный человек, а вынужден лежать здесь, ощущая свою бесполезность?

— Только посмейте подойти ко мне, — прошипела, и на ладонях загорелись лепестки пламени.

— Это же весело, — Джо хихикнула в кулак. — Мы хотим напомнить тебе, что это всего лишь раб. Нельзя относиться к нему по-человечески, правда?

— Вы больные? К рабам нужно относиться по-человечески! Это ваши будущие хранители, вы доверите им свою жизнь.

— Они всё равно никогда не смогут причинить вреда хозяину, — встрял Динн, а Джо добавила с умилением:

— Наш Динн огорчился, что ты предпочла остаться с невольником, только бы не идти с ним на вечер! Вот, решили поддержать парня. Тебе не нравится наша идея?

— Ты влюбилась в него? — хохотнула Елена. — Алиса, ты, кажется, не понимаешь, как им правильно пользоваться? Мы его даже раздели специально для тебя.

— Уходите отсюда. Живо.

Я поднялась с колен. Медленно выпрямила спину. Взглянула бывшей подруге в глаза и…

Динн сбил меня с ног, и моё заклинание пронеслось по воздуху, не задев никого. Оно сломалось о стену, и по той пошла глубокая трещина.

— Давайте только без смертоубийства, — испуганно сказал он. — Алиса, ты же могла кого-нибудь убить…

— Я и сейчас могу, — ответила очень спокойно.

— Мы пожалуемся на тебя, — тон Джо звучал холодно. — Любовная связь между боевиком и хранителем запрещена. С рабами можно спать, но нельзя любить их. У нас есть доказательства того, что между вами отношения.

— Жалуйся. Иди. Прямо сейчас. Только не забывай: я тоже пожалуюсь на то, что вы ранили моего раба. Тронули МОЮ собственность. Это противозаконно.

— Пожалуешься? — удивилась Елена так, будто я огорошила её этими словами. — На что? Алис, он же раб…

— Идем, — Джо дернула Елену за рукав. — Она ненормальная, ты же видишь. Динн, ты с нами?

— Ты всегда казалась мне… другой, — выплюнул тот, кого я считала нормальным парнем. — Я даже не поверил, когда девочки сказали, что ты привязалась к рабу. А ты…

Он раздосадовано покачал головой и вышел следом за девушками, увидев, как мои пальцы вновь начинают сплетать руну. Мы остались в холодной комнате одни. Стьен попытался встать, но я покачала головой. Нельзя.

— Лежи. — Прижала ладони к его груди, вкладывая остатки сил в исцеление.

— Спасибо…

— Молчи!

Слезы катились по моим щекам. Да что же такое. За те две недели, что остались у нас, может произойти столько всякой гадости. Мой Стьен силен, но здесь, в стенах гимназии, у него нет никаких прав. Захотели — схватили. Унизили. Избили.

Зачем? Чтобы показать мне, что он — не человек, а игрушка?

Только вот нелюди они. Моральные уроды.

Придется запирать спальню на десяток магических засовов и постоянно оглядываться. Бесы, ведь я запирала и до этого. Просто не задумалась над тем, что когда-то давно ставила на Елену возможность открывать мою дверь своим отпечатком. Думала, что она не такая как Джо…

Дура безмозглая, которая верит людям.

— Я не дам тебя в обиду… — начала глухо, но внезапно Стьен вскочил на ноги и, оттолкнув меня в сторону, метнулся к двери.

Динн зачем-то вернулся в комнату и сейчас хрипел, елозя по полу.

— Я не позволю никому трогать мою госпожу, — по-звериному рычал Стьен, сжимая рукой горло противника.

Он кинулся на него так резко, что я даже не успела среагировать.

— От…пус…ти.

— Пусти его, всё под контролем, — коснулась холодного плеча.

Стьен нехотя слез с моего сокурсника и встал передо мной, готовый защищать от всех напастей.

Сейчас его нагота не казалась жалкой, напротив — она завораживала. Сильное, красивое тело. Широкая спина и узкие бедра. Мощь, о которой сам Стьен даже не догадывается. Но которая просыпается в нем с каждым днем сытой жизни и тренировок.

Динн не ушел — уполз, костеря нас и называя меня безмозглой идиоткой, которая предпочла постельного раба ему, представителю знатного рода.

— Наверное, не стоило бросаться. Но я увидел, как он плетет какое-то заклинание, и оно показалось мне опасным… на уровне интуиции, — потупил взгляд Стьен.

— Ты всё сделал верно. Никто не посмеет тебя наказать за это.

Я вжалась в шею носом. Меня шатало от слабости. Конечно, когда магия струится из-под пальцев — это истинное удовольствие. Но нужно научиться себя контролировать, иначе из меня получится худший на свете боевик.

Мы вернулись в комнату. Я ещё раз осмотрела Стьена и убедилась, что всё в порядке. Ожоги исчезли, как и покраснения от ударов.

— Лис, я должен кое-что сказать, — он помялся, уселся на лежанку, будто бы напоминая о своем месте.

— Что случилось? — внутренне сжалась.

— В том-то и дело. Ничего. Я ничего не почувствовал, когда душил этого урода. Никакой боли.

Мне показалось, что сердце пропустило удар. Ещё один. Оно ненадолго остановилось, чтобы забиться без всякого ритма.

Не может быть.

Неужели я была так взбешена, что разрушила проклятие? Просто размолотила его ударной волной гнева?

— Но ведь это невозможно.

— Снять проклятие может только тот, кто его наложил, — прошелестел Стьен, вспоминая слова из книги. — Лис, мне всегда казалось, что я где-то тебя видел. Теперь я всё понял. Зачем ты меня спасла?..

Когда он произнес эти четыре слова, меня будто ударило пыльным мешком по затылку. Краски померкли, исчезли звуки. Мир растворился во мраке, и остались только мы со Стьеном. В пустоте. В темноте.

Напротив друг друга.

И горечь воспоминаний обрушилась на меня с неистовой силой.

* * *

СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД

Этот день обещал быть особенным. Отец взял меня в первый боевой поход. Ещё бы, ведь я наследница его дома, которая когда-нибудь станет боевиком, а значит, настала пора вливаться в семейные дела. Папенька ежемесячно объезжает границу. Чем я хуже? Ничем!

За двенадцать лет жизни я впервые очутилась за чертой города. Невероятно!

Я напряженно вглядывалась в окно повозки, за которым проносились леса. Пальцами по памяти отрабатывала вязь заклинаний. Тех, простейших, которые успела изучить за годы обучения в магической гимназии.

— Не переживай, ребенок, — папа потрепал меня по щеке, — никто тебя не обидит. Мы всего лишь осматриваемся.

— А я не боюсь, что меня обидят, — вздернула подбородок. — Просто вспоминаю нужные заклинания!

— Всё равно расслабьтесь, госпожа. Это штатная ситуация, — добавил папин хранитель мягко.

— Слушайся Клинта. — Папа согласно кивнул. — Бояться нечего, зато в гимназии всем расскажешь, как помогала отцу.

Легко ему говорить! У него есть магия и хранитель: не человек, а гора мышц, ещё и обучен всему, а лапищи вон какие гигантские. Жду не дождусь, когда у меня появится такой же!

Нет. Мой будет лучше! Сильнее в два раза и размером с медведя!

Мы свернули к мерцающей полосе границы, за которой виднелись точно такие же леса и поля, только принадлежащие другим землям. За границей — злые ветра и ядовитые бури. Нельзя впустить их в город. Мы должны объехать периметр, обновить метки — и можно выдвигаться обратно.

Всё казалось спокойным. Я разглядывала деревья на той — запретной — стороне, отмечая, что они точно такие же, как в наших лесах. Вроде и ветер не казался каким-то особенным. Трепал листву осин, гнул тонкие березы.

Я начала клевать носом, когда защитное поле в десятках метров от нас зажглось желтыми всполохами. Его контуры залил слабый свет, который разросся и, наконец, озарил всё кругом вспышкой.

Ай! На мгновение я ослепла. Долго терла глаза, в которых плясали черно-белые мушки.

— Опасность! — взревел Клинт и первым выскочил из повозки.

Я тоже попыталась подскочить, но отец силой усадил меня обратно на сидение.

— Жди здесь, — приказал перед тем, как вылезти наружу.

Стража, следующая в повозках за нами, бросилась с оружием наголо. Куда? На кого? Зачем? Я почувствовала магические толчки, что взрезали воздух. Неужели кто-то использовал настоящие боевые чары?

Мне не было страшно, скорее — волнительно. Рядом проносилось настоящее сражение, а это так… захватывающе. Я видела незнакомых людей — двадцать или тридцать, — которые бежали врассыпную. Видела, как в руках папиного хранителя плясал меч. Видела, как отец выпустил из пальцев серебристые ленты, которые жгли по бегущим незнакомцам.

В метре от нашей повозки пронесся сноп искр, и я испуганно нырнула вниз, под сидение. Мамочки! Чуть брови не подпалили.

— Только попробуйте попасть в Алису, олухи! — прикрикнул отец. — Кожу заживо сдеру!

Мне хотелось подняться на ноги и продолжить подсматривать за битвой, но я трусливо лежала, вслушиваясь в голоса и ругань. Ух, как же бранно! Аж щеки краской залило от грубых слов!

Вдруг, когда вдалеке всё затихло, я услышала совсем рядом с собой чей-то стон. Такой глухой, жалкий какой-то, будто бы подбитая собака всхлипнула. Я осторожно высунулась из окна повозки и удивленно посмотрела на мальчишку, который привалился к колесу. Откуда он тут? С его губ текла кровь, алая-алая, словно гранатовый сок. Взгляд остекленел. Ему лет восемнадцать, может быть, чуть больше. Тощий такой, вообще не кормят, что ли?

— Ты чего? — шепнула непонимающе.

Его волосы светлые, пшенично-желтые. На их фоне бледность лица была особенно заметна. Губы тонкие, словно выписаны росчерком пера. Он распахнул голубые — яркие-яркие, почти льдистые — глаза, но тотчас обессиленно закрыл их.

Мамочки… да он же… умирает?..

Что делать?! Позвать на помощь? Так он же совсем умрет! Откуда взялся вообще, неужели нечаянно подбили враги, с которым боролся папенька?

Решение пришло в голову быстрее, чем я успела обдумать ситуацию. Прыжок из окна, и вот я застыла напротив бедолаги. Он хрипел, дышал с присвистом. Следов ранения не было видно. Наверное, его подбили каким-то смертоносным заклинанием.

Вот идиоты! Не смотрят, куда лупят.

Я приложила ладони к груди мальчишки, как делал наш домашний целитель, да только слов правильных не знала, и руны вычертить не могла. Тупо смотрела на парня, пока тот захлебывался кровью, бормотала что-то невнятное.

Вроде бы начала сплетаться тонкая нить заклятия.

— Не надо… — вдруг произнес на излете дыхания.

— Почему? — я остановилась.

— Лучше… смерть…

Непонимающе поморщилась. Да ну, ерунду какую-то городит! Когда это смерть бывает лучше, чем жизнь? Это он, наверное, из-за боли так сказал. Бредит попросту.

Ой, да он ещё вспоминать меня будет добрым словом, когда спасется. Может быть, даже вернется ко мне через несколько лет и признается в любви. Почему-то мне представился боевой маг в плаще, подбитым изумрудной тканью, который подъезжает к стенам гимназии, чтобы выказать мне свою признательность…

Как же волнительно! Я стану героиней!

Руны так и не складывались, но магия внутри меня закручивалась узлами, обращаясь в образы и желания. Я просто хотела, чтобы у этого парня перестала идти кровь, чтобы он дышал нормально. Ну, вот как я, например. Чтобы мои касания ему не боль приносили, а радость. Чтобы он вернулся потом ко мне. Чтобы моим стал, только пусть выживет!

Нельзя же так… погибать… просто так…

Внезапно тепло, исходящее от рук, окутало мальчишку почти осязаемым коконом. Прошло всего несколько секунд, когда из груди спасенного вырвался хрип облегчения.

Ура! Сумела!

— Зачем? — А в глазах его застыл неописуемый страх. — Идиотка ты! Зачем ты меня спасла?! Почти же всё получилось… ненавижу тебя… ненавижу…

Мне почудилось, или на его глазах выступили слезы? Ничего не понимая, вытаращилась на него. Мальчишка попытался встать и побежать, но перед ним уже возникла фигура стражника, что ехал вслед за нами.

— Неужто живой? Единственный остался. Оно и к лучшему. Будет, кого наказать за коллективное ослушание. Госпожа, он вас не тронул?

— Нет, — помотала волосами.

Стражник схватил мальчишку за плечи, и тот со стоном поднялся. Напоследок незнакомый парень окинул меня таким взглядом, от которого холодеют лопатки.

Стало очень-очень страшно, будто этот парень может вырваться, чтобы причинить мне боль. Я спряталась обратно в повозку и дождалась отца с Клинтом внутри.

— Всё хорошо? — папа погладил меня по макушке. — Никто тебя не обижал?

— Не-а.

— Вот и замечательно.

Я сжала и разжала кулаки, чувствуя, как по венам пульсирует магия, как по артериям течет незамутненное волшебство. Я сотворила что-то очень сильное — сама понимаю. Даже запретное, потому что магические переливы слишком сильны. Будто волны в шторм. Наверное, не стоит рассказывать папе, иначе он разозлится, что ослушалась его, вылезла, истратила весь резерв на какого-то мальчишку.

Ещё и парень этот… обидно как-то. Почему не поблагодарил меня за спасение, а разозлился? Я ведь от всего сердца хотела помочь!

— Штатная ситуация, госпожа, — повторил Клинт любимую фразу, усаживаясь напротив нас с отцом. — Беглые рабы, и только. Почти полсотни человек, надо же…

— А куда они бегут?

Меня потряхивало от непонятного испуга. Словно поднялись со дна какие-то воспоминания. Чужие, незнакомые. Но такие яркие, что лопатки сковало хлесткой болью. Отцовский хранитель неоднозначно пожал плечами, а папа лишь хмыкнул себе в усы.

— Да бесы их разберут. От сытой жизни бегут к неизвестности. Считают, что где-то им будет лучше, чем здесь.

Ничего не поняла. Посмотрела на проносящиеся поля. Неужели мы возвращались от контура к городу? Уже?! А как же обход границы?! На секунду мне показалось, что вдалеке ничком лежат человеческие тела. Да ну, глупость какая-то.

Даже если это злые враги, не оставят же их просто так?..

Папа запахнул шторку на окне, и в повозке стало темно. А на душе — скреблись степные кошки.