Глава 20

Александр

— Я ничего не понимаю! Неужели это то самое?! — нервно произносит Зарецкий.

— То самое?! Вы имеете в виду войну? Называйте вещи своими именами! — бросает графиня Бестужева.

— Возможно, это просто провокация, — граф, стремясь успокоить жену, опускает ей ладонь на плечо.

В их доме весь вечер было многолюдно. Однако как только стали поступать первые новости, он погрузился в тишину. Каждый из присутствующих занялся мониторингом информации. Кто-то сразу уехал, кто-то остался в надежде, что всё это окажется ложью.

Я некоторое время пытался успокоить окружающих, пока сам вдруг не поддался страху. Мы пережили достаточно войн, чтобы понимать, насколько они чудовищны. Прямо сейчас я пытаюсь сообразить, что делать дальше.

— Нужно собрать новый Синклит, — произносит граф Мейснер. — Мы в состоянии это остановить.

Я бросаю на него напряжённый взгляд. Внезапно мне становится совершенно очевидно: то, что произошло — это всё заслуга Демидова. Чтобы показать главам кланов, что людям нужна жёсткая рука, он с помощью манипуляций развязал конфликт среди людей. Мне трудно поверить, что я мог упустить из вида настолько крупный заговор. Однако это наиболее вероятный сценарий произошедшего. Я оказался в весьма непростом положении. Теперь ни одна моя проникновенная речь уже не сможет убедить совет, что люди сами достойны управлять друг другом.

Пока я думаю, как же мне поступить, мои соратники начинают высказываться всё более радикально.

— Мы соберём Синклит. Завтра вечером, — произношу я, поднимаясь на ноги.

Споры утихают. Я вижу множество взоров, обращённых ко мне. Среди них я нахожу взгляд Георгия. Даже он выглядит растерянным.

— Почему не сегодня?! — восклицает граф Мейснер.

— Потому что сегодня мы ещё не располагаем достаточными данными для принятия решения, — отвечаю, направляясь к выходу.

— Ваша Светлость, так нельзя! Мы должны вмешаться! — возражает граф Мейснер.

— Вы будете спорить со мной? — я бросаю на него возмущённый взгляд. — Вы, кажется, забыли, что до сих пор на свободе исключительно из-за заступничества вашей дочери и моей невесты! Или вы посчитали, что я забыл о покушении на меня, что произошло в вашем ресторане?!

— Прошу простить, Ваша Светлость, — граф склоняет голову передо мной.

Я чувствую, как взгляды окружающих становятся всё более суровыми. Вот ведь чёрт! Я и позабыл, как сильно знать не любит, когда её ставят на место. Выдохнув с досадой, я покидаю дом и направляюсь к парковке. Георгий следует за мной.

— Ты можешь остаться у родителей сегодня, — произношу я оборачиваясь. — Возможно, вместе вам будет легче пережить это.

— У мамы есть отец. Да и мы с ними не настолько близки, вы же знаете, — отвечает тот, открывая дверь авто. — Что-то мне подсказывает, что сейчас вам я нужнее.

Порой его преданность оказывается очень трогательной. Сейчас же она, помимо всего прочего, вселяет надежду. Мы садимся в авто и направляемся в резиденцию. Но на полпути я вдруг ощущаю что-то странное и необъяснимое. Грудь сдавливает, мне становится нечем дышать. И это кажется очень глупым и в то же время опасным. Вампирам ведь не нужен воздух, чтобы дышать. Они делают это исключительно по привычке.

— Всё хорошо? — спрашивает Георгий с тревогой.

— Не знаю, — отвечаю я, хватаясь за сердце. — Что-то происходит… Я не могу объяснить.

В голове вдруг появляется видение. Я узнаю Яну, побитую и связанную, в полумраке. У меня нет сомнений, что это один из эпизодов будущего, которые я вижу время от времени. Вот только это впервые, когда я чувствую себя так ужасно. Я словно живой человек. И мне больно. Чертовски больно!

— Разворачивайся! Едем к Потёмкиным, — кричу я Степану. — Кажется, что-то случилось с Яной. Мы должны всё выяснить.

Георгий проверяет свой телефон. Потом начинает звонить кому-то. Однако его попытки дозвониться оказываются безуспешными.

— У вас было видение? — спрашивает он с тревогой.

— Да, я видел её в опасности. Надеюсь, что ещё не поздно всё исправить, — отвечаю я, но про себя думаю, что видение моё было слишком уж однозначным. Выходит, то, что я видел, непременно случится.

— Я приставил к ней двух охранников, но они не отвечают, — виновато произносит Георгий. — Простите, Ваша Светлость. Я должен был лучше позаботиться об этом.

Я не отвечаю. Кажется, я просто не в состоянии. Не припомню, когда в последний раз я ощущал себя настолько слабым и беспомощным.

— Что со мной происходит? — шепчу я еле слышно. — Почему у меня такое чувство, будто я ощущаю её боль?

Георгий смотрит на меня прищурившись. Потом касается моего запястья в месте, где у людей обычно проверяют пульс. На лице его появляется странное выражение. Словно бы он в панике от собственной догадки.

— Вы давали ей свою кровь? — спрашивает он настороженно.

— Совсем немного. В момент, когда её ранили в ресторане, — отвечаю я, морщась от болезненных воспоминаний. — Я так боялся, что могу её потерять, что прибегнул к крайней мере. Что такое, друг? Ты знаешь, что это?

— Я думаю, что вы теперь связаны с этой девушкой. Также, как я с Викторией, — с сожалением отвечает Георгий. — Отныне и до конца её дней вы будете переживать всё то, что переживает она.